В каждом большом и небольшом городе России найдется проспект, сквер, площадь или улица Ленина

меня избавит от мучительного сознания, что я буду
причиной смерти моей матери и несчастья всей моей семьи» .
Лев Данилкин, яркий биограф Ленина, пишет: «Это прошение похоже на «развилку русской истории»:
если бы ему был дан ход, возможно…» Неизвестно, прочел ли Александр III эту просьбу о помиловании. Но
император оставил письмо без рассмотрения.
Пятого мая Владимир Ульянов начал сдавать выпускные экзамены в гимназии, написав сочинение по
«Борису Годунову» Пушкина. В семье еще надеялись на смягчение приговора.
Восьмого мая Александр Ульянов был повешен. 10 мая правительственное сообщение о казни было
расклеено в публичных местах по городам страны, включая и Симбирск. О речи Александра на суде, его
мужественном поведении во время казни написала английская, французская, швейцарская, польская пресса.
Владимир был раздавлен.
Тем не менее он героически продолжал блестяще сдавать экзамены. По окончании гимназии Ульянов
был удостоен золотой медали, Наумов – серебряной.
Мать вернулась из Петербурга – совсем убитая.
Хрестоматийные слова о том, что «мы пойдем другим путем», которые приводила Мария Ильинична, а за
ней и все биографы, Владимир, может, и не произносил. Откуда он мог знать, каким путем надо идти и кто
такие «мы»? А может, и произносил. Но память о повешенном Александре будет важнейшим фактором в его
жизни. «Казнь старшего брата – безусловно, та психотравма, которая могла стать для ВИ причиной
морального заикания и невроза на всю оставшуюся жизнь. Похоже, что май 1887-го как раз и есть для ВИ то
самое событие-которое-все-объясняет, ключ ко всем его дальнейшим мотивировкам» .
Тем летом Владимир Ульянов несколько раз перечитал «Что делать?» Чернышевского, найдя его
полностью созвучным своему состоянию души. Главный вывод из чтения романа?
«Всякий правильно думающий и действительно порядочный человек должен быть революционером» .
Уверен, идея мести за брата жила в Ленине всегда. Цель у него будет та же, что и у брата, – уничтожение
династии Романовых. И он отомстит. Будет казнена вся родня Александра III, которая только окажется в руках
у большевиков, включая двух его сыновей и пятерых внуков. Только это станет для Ленина лишь одной из
целей, достижение которой должно предшествовать уничтожению капитализма и всей господствующей
элиты. И добиваться этих целей он будет не собственными руками, начиняя бомбы свинцом и стрихнином, а
руками чужими, сплачивая все больше людей для самых радикальных действий.
Тогда же из почтенной семьи действительного статского советника Ульяновы в одночасье превратились
в семью врагов страны и ее императора. Они сразу же почувствовали опасливо-брезгливое отторжение со
стороны симбирской публики, даже большинства друзей и знакомых. В доме перестали бывать гости. Семью
молчаливым осуждением выдавили из общества. Володе, как и всей семье, пришлось привыкать к тому, что
на тебя смотрят либо с боязливым любопытством, либо с нескрываемым холодом или даже презрением. Для
властей Владимир Ульянов (Ленин) всегда будет братом опаснейшего государственного преступника. Для
революционеров – братом прославленного революционера, окруженного ореолом мученичества. Это
автоматически обеспечивало ему иммунитет от возможных подозрений в сотрудничестве со спецслужбами.
Понятно, в семье ожидали серьезных проблем с поступлением Владимира в вуз. Помогли репутация
отца, медаль и блестящие отзывы Керенского-отца. Хотя навещать дом Ульяновых он уже не решался, но
поддержал своего лучшего выпускника, несмотря на призывы сверху к обратному. «Керенский дал тогда ВИ
не только золотую медаль, но и очень хорошую, местами грешившую даже против истины,
характеристику» , – засвидетельствует сестра Анна. Правда, в аттестат была вписана одна четверка – по
логике, которую преподавал сам Керенский, вероятно, считавший увлечение радикальными идеями крайне
нелогичным. Полагаю, дальнейшее поведение Владимира Ульянова было не последней причиной, из-за
которой Министерство народного просвещения отослало Федора Михайловича Керенского куда подальше, в
Ташкент, где уже будет учиться будущий премьер Александр Федорович .
Владимир подал заявление о приеме на юрфак Императорского Казанского университета и был принят.
Это стало поводом для того, чтобы уехать из ставшего в одночасье столь негостеприимным Симбирска.
Родительский дом был продан полицмейстеру Минину за 6 тысяч рублей. Мария Александровна с детьми
покинула город, которой 37 лет спустя будет назван в честь ее семьи, и вслед за Володей переселилась в
Казань. Анна Ильинична зафиксирует: «В Казани была снята с конца августа 1887 года квартира в доме б.
Ростовой, на Первой горе, откуда ВИ переехал через месяц со всей семьей на Ново-Комиссариатскую, в дом
Соловьевой» .
Первокурсник Ульянов, сам того не желая, сразу стал звездой университета. На сей раз – не благодаря
своим успехам в учебе: занятия он посещал нерегулярно. Призер еще гимназических соревнований по
плаванию и конькобежному спорту, Ульянов и в университете проявил себя в атлетических состязаниях. И,
конечно, он стал, согласно официальной биохронике, активистом нелегальных студенческих кружков, где
имя его старшего брата уже вызывало преклонение. Его сразу же приглашают в компании старшекурсников.
Но реально он успел отметиться только в самарско-симбирском землячестве университета. Землячества
были тайными студенческими обществами, запрещенные университетским уставом 1884 года. За участие в
них грозило отчисление.
Четвертого декабря Ульянов участвовал в студенческих волнениях. На него донесли: «Еще дня за два до
сходки Ульянов дал повод подозревать его в подготовке чего-то нехорошего: проводил время в курильной
комнате, беседуя с наиболее подозрительными студентами; уходил домой и снова возвращался, приносил
что-то по просьбе других и вообще вел себя очень странно. 4-го же декабря бросился в актовый зал в первой
партии бунтовщиков и вместе со студентом Полянским он первым несся с криком по коридору 2-го этажа,
махая руками, как бы желая этим воодушевить других». Митинговали и били «академистов» – студентов,
желавших учиться.
Власти подтянули к университету батальон солдат, после чего бунтари покинули здание, а Ульянов
швырнул привратнику свой студенческий билет. 5-го числа он оказался в числе сорока студентов,
отправленных в одну общую камеру пересыльной тюрьмы. Мама принесла еду из лучшего трактира.
Молодые люди в большинстве своем восприняли заключение как авантюрное приключение. Не Ульянов,
который был предельно серьезен.
«Мне что ж думать… Мне дорожка проторена старшим братом», – мрачно заметил Владимир.
Его не выгоняли из университета – он ушел сам. Пребывая в мрачно-бунтарском настроении, написал
ректору прошение: «Не признавая возможным продолжать мое образование в Университете при настоящих
условиях университетской жизни, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство сделать
надлежащее изъятие меня из числа студентов Императорского Казанского университета» .
Заключение в тюрьме было недолгим, 7 декабря Ульянова выслали из Казани в Кокушкино под гласный
надзор полиции. Там уже была и Анна, которую по делу старшего брата приговорили к пяти годам высылки в
Сибирь, замененной по ходатайству матери на Кокушкино. «Провели мы зиму в полном одиночестве, –
вспоминала Анна. – Редкие приезды двоюродного брата да посещения исправника, обязанного проверять,
на месте ли я и не пропагандирую ли крестьян, – вот и все, кого мы видели. ВИ много читал – во флигеле был
шкаф с книгами покойного дяди, очень начитанного человека, были старые журналы с ценными статьями;
кроме того, мы подписывались в казанской библиотеке, выписывали газеты» .
С учебой в Казанском университете было покончено. Но не с учебой. Ленин расскажет, что он никогда так
много не читал, как в кокушкинскую высылку.
«Это было чтение запоем, с раннего утра до позднего часа. Я читал университетские курсы, предполагая,
что мне скоро разрешат вернуться в университет. Читал разную беллетристику, очень увлекался
Некрасовым… Но больше всего я читал статьи, в свое время печатавшиеся в журналах «Современник»,
«Отечественные записки», «Вестник Европы»… Моим любимейшим автором был Чернышевский… Благодаря
Чернышевскому произошло мое первое знакомство с философским материализмом» .
Чернышевскому даже написал письмо, но ответа не дождался, а через год писатель отойдет в мир иной.
Именно на Чернышевского у Ленина ляжет марксизм. «Кроме чтения ВИ занимался в Кокушкине с младшим
братом, ходил с ружьем, зимой на лыжах. Но это была его первая, так сказать, проба ружья, и охота была всю
зиму безуспешной… Летом приехали двоюродные братья – у Володи появились товарищи для прогулок,
охоты, игры в шахматы, но все это были люди без общественной жилки и интересными собеседниками для
Володи быть не могли» .
Мать опять хлопочет: позволить сыну учиться в любом университете страны или разрешить ему уехать
на учебу за рубеж. Минпрос отказал. Более того, Владимир Ильич Ульянов оказался в списке лиц, коим
навсегда был заказан путь на государственную службу . И в армию он не попал, потому что был старшим
сыном при матери-вдове, а такие освобождались от призыва.
В сентябре 1888 года Анне и Владимиру разрешили вернуться в Казань, где они поселились во флигеле
дома Орловой на Первой горе Арского поля. «В первом этаже были почему-то две кухни, а в верхнем –
остальные комнаты. Володя выбрал себе вторую, лишнюю, кухню потому, что она была уединеннее и удобнее
для занятий, чем верхние комнаты, окружил себя книгами и просиживал с ними большую часть дня. Здесь
начал он изучать 1-й том “Капитала” Карла Маркса» .
В числе других – продолжавшихся – увлечений очевидцы называли шахматы и музыку. Записался в
Казанский шахматный клуб. «В 1888–1890 годах ВИ часто пел под рояль с Ольгой Ильиничной, которая
хорошо играла, имела голос и умела петь» , – запомнил брат Дмитрий. Ольга оставалась самым близким
для Владимира человеком.
К систематическому изучению Маркса Владимир пристрастился в кружке Марии Павловны
Четверговой. Ветеран «Народной воли» – ей уже было за 40, – она была в большом почете среди казанского
революционного молодняка. «Капитал» освоил по русскому изданию 1872 года. «Нищету философии» читал
по-французски. А почти все остальное из Маркса и Энгельса – на немецком.
Но что из всех их многочисленных трудов читать? Ответ дала попавшая в руки Владимира программа
марксистского чтения, составленная Николаем Евграфовичем Федосеевым. Его кружок, созданный в 1888
году, играл немалую роль в распространении «самого передового учения» в Поволжье. Федосеев, сын
следователя, был на год младше Ленина. Этого марксиста-самоучку выгнали из гимназии за революционную
деятельность, и он посвятил свободное время организации кружков, составляя для них программы чтения,
готовя разоблачительные рефераты по истории и социально-экономическим проблемам России. Ленин в
1922 году напишет, что «для Поволжья и для некоторых местностей Центральной России роль, сыгранная
Федосеевым,