– Что это, дедушка? Хохот, что ли?
Сторож махнул рукой:
– Да ерунда! Михалыч балует.
– Михалыч? Кто это?
– Михалыч-то? Привидение местное, музейное. Достопримечательность наша общегородская.
– Как в английских старинных замках? – спросил потрясённо Вилька.
– Лучше, – коротко ответил дедушка.
– Чем лучше? – задал вопрос Коля.
– Лучше английских! – безапелляционно заявил дедушка.
– Чем же всё-таки лучше? – не унимался Коля.
– Лучше, чем английские, – твёрдо стоял на своём дедушка.
Снова послышался ехидный хохоток, но с несколько иными, более радушными интонациями и тембром. Входная дверь сразу же отстучала морзянкой: «Молоток!» Дедушка и мальчики поняли закамуфлированную хитро благодарность. Дедушка черенком чайной ложки по столешнице отстучал: «Спасибо!» В молодости Карл Генрихович служил радистом на военном флоте. Полюбил морзянку и привил любовь внуку и его другу. «Азбука Морзе всегда может пригодиться», – всегда говорил он и его слова сейчас подтвердились.
4
Дедушка Карл поднял указательный палец:
– О, Михалыч-то доволен! – произнёс с теплом.
Вилька полез с вопросом:
– Ты его, Михалыча, видел?
Дедушка удивился:
– Зачем? Мы с ним и так прекрасно ладим.
Стены каморки сторожа сразу отозвались морзянкой и мелодично-отрывистые звуки разлетелись по всему зданию. Но на этот раз никто не понял из услышанной абракадабры, что хотел сказать призрак. Он отстучал лихо от одного до девяти и обратно.
– Озорует никак, Михалыч. Да оно и понятно: посиди в четырёх-то стенах и волком взвоешь.
И дедушка, и ребята минуту прислушивались. Однако призрак не давал никаких знаков.
– Что сегодня смотреть будете, мальчики?
– Что-нибудь новенькое.
– Забыли, что ли? Вчера было открытие выставки древнего народа, жившего в Месопотамии в 5-6 веке до нашей эры. Предметы разные. Глиняные таблички. Орудия труда. Кое-что из культа поклонения богу Гха.
– Богу Гха? – снова вдвоём, не сговариваясь произнесли мальчики и некий южный ветерок, проникнувший сквозь стены погладил их коротко остриженные макушки.
– Майн гот! Я как-то иначе сказал?!
– Нет, дедушка, так и сказал: бог Гха, – подтвердил внук.
Дедушка распахнул дверь каморки.
– Тогда вперёд, юные исследователи неизвестного! С песней в устах отринув страх… Откуда строки?
– Эдгар По. «Эльдорадо»!
5
Крупные экспозиции размещались в больших залах, где при купце Твердолобове проводились балы, благотворительные представления, организовывались Рождественская ёлка и Пасхальные торжества для семей малоимущих граждан, ставились театральные домашние представления.
В малых залах или комнатах, служивших прежде спальнями, вход в кои вёл из больших зал, помещались бытовые экспозиции: внутренний вид крестьянской избы, жильё мещан, городского обывателя, не посредственно самой семьи купца Твердолобова, столовая, детская спальня, рабочий кабинет хозяина. Дух прошлого времени витал в каждой комнате. В крестьянском углу поскрипывала колесом деревянная прялка, качалась на вервиях колыбель, стоял сноп пшеницы, в глиняных горшках красовались букеты высохших – лёгкая тоска по японской икебане – полевых цветов. Мещанский отдел представлялся кроватями с никелированными шишаками, пуховыми перинами, дорогими расшитыми покрывалами, тончайшей работы вязаные накидки аккуратно и бережно наброшены на горки из подушек, на окнах висели тяжелые бархатные шторы и стены обиты штофной тканью.
6
Под сокровища и артефакты древней месопотамской цивилизации отвели самую большую дальнюю залу. Безусловно, экспозиция данная отличалась количественно артефактами, находящимися в знаменитейших музеях Туманного Альбиона или в европейских музеях и хранилищах католического анклава, находящегося в Италии. Однако, и в ней встречались экспонаты, за которые могли бы посоревноваться в приобретении для своих коллекций перечисленные музеи или частные коллекционеры, истинные тайные ценители и хранители мельчайших крупиц свидетельств существования высокоразвитых цивилизаций в далёком прошлом планеты Земля.
Несмотря на очевидную скудость артефактов, как то: глиняные клинописные таблички, черепки посуды и сохранившиеся или воссозданные предметы домашней утвари, были – реконструированные – одежды простолюдинов и зажиточных граждан, образцы обуви и – воссозданные по сохранившимся описаниям и немногочисленным фрескам на стенах полуразрушенных зданий – предметы религиозного культа. Особое внимание уделялось одеяниям бога Гха. Льняная длинная рубаха с вышивкой, халат парчовый, украшенный имитацией драгоценных камней и золотой вышивкой. Заострялось внимание на одной детали – обуви бога Гха – золотых сандалиях.
7
Сдерживаясь, со свойственным и известным первооткрывателям нетерпением друзья переступили через порталы искусства четырёх залов. Глазели по сторонам, давно увиденное внезапно открывалось с некоей новой стороны и воспринималось визуально полнее и откровеннее. Замечали на стеллажах и за ограждением в углах новые экспонаты: старинные дореволюционные книги прекрасной сохранности, фарфоровые и фаянсовые вазочки и графины, статуэтки охотников или пейзан, или фигурки домашних и диких животных, выполненных в очень реалистичной манере, деревянные стулья, диваны, столы круглые карточные и шахматные, керосиновые лампы и канделябры из серебра на пять и более свечей причудливого эстетического исполнения.
Карл Генрихович не торопил мальчиков. Ждал терпеливо, пока их взоры наполнятся увиденным. Изредка тихо предупреждал, мол-де, эти или вон те экспонаты рассмотрите в следующий раз, сейчас ваша цель – выставка месопотамской цивилизации. Проходит она всего четыре дня. Вчера состоялось торжественное открытие.
– Дальше сами разберётесь, – осторожно, опасаясь вспугнуть хрупкую птицу тишину проговорил дедушка. – Экскурсовод вам не нужен. Всюду надписи на родном…
– Шумерском?! – выдохнул затаённо, округлив глаза Вилька.
– На аккадском, – проявил учёность Коля.
– На языке Пушкина и Есенина, – строго заметил дедушка и, уже мягче добавил: – Всё-то шутите, юмористы… Понимаю всё. – В голосе появилась лёгкая грусть, – эх, когда мне было столько, сколько вам… Вот ещё что, ребята, возьмите фонарики. Точечные светильники над витринами и внутри стеклянных шкафов мало дают света. Люстру, – предупредил Карл Генрихович незаданный вопрос, – включить категорически нельзя. Понятно, почему? Ночью музей не работает. Свет в окнах привлечёт ненужное внимание. Объясняйся потом с руководством, что да как. эс гипт фрагн?
Мальчишки стали по стойке «смирно», вытянув руки по швам и приподняв лицо.
– У матросов не вопросов, герр гроссфатер!
8
Едва Вилька и Коля вошли в выставочный зал, на них обрушился, – более точно они впоследствии описать не могли, – ощутимый поток сухого горячего воздуха. В нём проскальзывали нежнейшие ароматы диковинных тропических цветов, затяжных средиземноморских предштормовых ливней, в потоке сочетались с северной свежестью дуновения ветерка, срывающегося с поверхности горного озера смешанного с очарованием оттепели раннего осеннего утра.
В век широкой доступности к любой информации, нынешнее поколение любознательных подростков чем-либо удивить трудно. Ergo, взрывных восклицаний: «О! А! Ух, ты! Вау!» в гулкой, пронзительной вечерней пустоте музея не прозвучало.
[justify]Вилька и Коля были воспитанными мальчиками. Им известно словосочетание «манера поведения». Кроме всего этого, они оставались подростками со всеми вытекающими из этого последствиями. Где надо, могли подурачиться. Когда надо, примерить маску почти монашеского послушания. Вулкан отрочества и приближающейся юности и неукротимой энергии, тем не менее, клокотал у них в груди. Эту