и увидел двух космонавтов, погибших от бомбы, и третьего, раненого, но живого. Перетащил его на корабль и вместе с пилотом перевязал ему раны. От него они узнали о трагедии, случившейся здесь совсем недавно.
— Это устроили неизвестные нам пришельцы из другой системы, — рассказал он. — Их было очень много. Они разбомбили станцию и двинулись к планете. Космические войска с Сатурна пытались их остановить, но были разбиты. Я видел через иллюминатор корабли противника, которые летели вереницей несколько часов, мне казалось, они никогда не закончатся…
Выслушав его, Лесмьян приказал пилоту поворачивать назад, к Юпитеру. Корабль стремительно рванул обратно. Лесмьян едва держал себя в руках, волнуясь за Элизабет и Виникуляра. Приблизившись к своей планете, он велел пилоту сесть на Ганимед и оттуда по радиотелефону связался с военной частью Ганакоры, где у него были знакомые. И, назвавшись, сообщил командованию всё, что увидел на станции и узнал от космонавта. Его поблагодарили его за сведения и сказали, что оповестят об этом космические войска Общего Южного Государства и в короткое время будут приняты необходимые меры.
Медленно тянулись минуты, часы. Лесмьян ждал чего-то, сам не зная чего. Пилот оглядывал космос в телескоп. И вот, когда Лесмьян уже задремал, пилот позвал его и дал ему посмотреть в трубу. И тот увидел огромный рой кораблей, появившихся из газовой оболочки Юпитера и двигавшихся в сторону Сатурна. Потом появился ещё один такой рой, потом — ещё и ещё… Они появлялись и улетали в направлении Сатурна в течение двух часов. Как позднее узнал Лесмьян, их было около полутора миллиардов и в каждом — по нескольку десятков бойцов.
Войска с Юпитера всего за несколько дней освободили Сатурн и его спутники, которые успели захватить гунны, частично уничтожив население и большую часть его взяв в плен. На допросах захватчики рассказали, что они — космические бродяги, у них нет своей планеты, хотя их очень-очень много — несколько триллионов; они летают в космосе, прицепившись к кометам, временно останавливаясь на астероидах. В Солнечную систему их послал Гасан Великий, хорошо заплатив и снабдив новейшими кораблями и оружием. Хотя после разгрома алгольцев прошло два с половиной века, он был всё ещё зол на непобеждённую систему и решил теперь испытать её на прочность. Но его планы вновь потерпели крах. Гуннов оставили на Сатурне, отобрав у них корабли и оружие; они теперь жили и работали здесь как мирные существа и оказались весьма безобидными.
Лесмьян прилетел туда вслед за юпитерианскими войсками, когда ещё только началось освобождение от захватчиков. Дымка над Леопальдом пока не рассеялась, но он отыскал город. Элизабет и Виникуляра не оказалось дома, соседи не знали, куда они делись. Но вскоре мать с сыном прибыли сами, узнав из новостей, что юпитериане освободили Сатурн от захватчиков.
Когда война закончилась и жизнь в городе вошла в свою колею, Лесмьян устроил Виникуляра в тот самый элитный детский сад. Он был обеспокоен близкой дружбой Элизабет с коллегой Лучьяна Вайсом, но ничего ей не говорил.
Ему довелось общаться с пленёнными гуннами — зелёными коротышками, похожими на ящериц, и даже выучить их язык. Один гунн по имени Фрогг рассказал ему предание своего народа о сотворении мира, и Лесмьяну оно показалось очень интересным, и он однажды пересказал его Виникуляру — тот любил слушать сказки перед сном.
…Когда-то мир был пуст, без звёзд, планет и астероидов, с одной только безграничной темнотой. И из неё появилась лампа, а из лампы — дух Фамус с посохом в руках. Сначала он ткнул себя посохом в глаза, и оттуда вылетели искры, которые стали звёздами. Затем, сконцентрировав весь жар в своих руках, дух начал печь в них тесто; оно распалось на маленькие кусочки и разлетелось в разные стороны — так получились астероиды. После Фамус пожарил много колобков и разбросал по космическому пространству — они стали планетами. И напоследок создал гуннов. И они до сих пор не могли найти для себя благоприятную планету: на одной им было жарко, на другой — холодно, на третьей не подходила атмосфера и так далее.
Сотворив гуннов, Фамус выдернул из своей бороды волосок, дунул на него, и тот превратился в женщину, на которой создатель женился и назвал её Фелицатой. У них родилось двое сыновей — Джинн и Хоттаб. Джинн приносил гуннам счастье, охранял их и исполнял желания. А Хоттаб насылал неприятности, бедствия, войны. Два брата символизировали добро и зло.
Когда они выросли и возмужали, между ними разразилась борьба. Джинн боролся за установление во всём мире добра, а Хоттаб — за распространение зла. Джинн срывал с неба звёзды и бросал их в Хоттаба, а тот кидал в него планеты. Когда братья уничтожили все небесные тела, кругом воцарился тот же мрак, что и был до сотворения мира. В темноте Джинн низверг Хоттаба в бездну.
Фамус вновь сотворил звёзды и планеты, назначив Джинна своим преемником. У того были два сына — Абу и Аггей, и он воспитал обоих в доброте и справедливости, чтобы и они сеяли добро среди своих потомков, среди народов Вселенной.
Гунны старались подчиняться Джинну и жить в мире и согласии с другими народами. Но они совершали ошибки, и по поводу грабительского вторжения в Солнечную систему Фрогг говорил, что это Хоттаб сбил их с толку, иначе и быть не может…
Верховный правитель Нибиру
Нибиру действительно оказалась огромной, тёмно-красного цвета, с такими большими вулканами, что они были видны из космоса. Лучьян и его спутники долго рассматривали планету из иллюминаторов, а корабль тем временем приблизился к ней, вошёл в её атмосферу и стал летать над поверхностью, понемногу снижаясь. Внизу проносились цепи гор, пустыни, путники разглядели даже что-то зелёное — неужели и здесь есть растительность?
Они ещё не успели дать пилотам команду о посадке, когда судно вдруг со страшным грохотом столкнулось с чем-то огромным. Кабина с пилотами была разбита, они погибли, и корабль по инерции понесло дальше. Приготовленные к такой ситуации, Эл, Альберт, Макистум и Лучьян по очереди катапультировались вместе с креслами. Лучьян, вылетевший последним, услышал громкий хлопок вверху и почувствовал, что стал намного тяжелее — это раскрылся парашют. Отделилось и улетело вниз кресло. В те же секунды вдалеке грянул взрыв — упал их корабль.
Лучьян медленно и плавно опускался вниз, выглядывая вдалеке парашюты своих спутников. Но их почему-то не было. На этой планете тоже всегда стояли сумерки, как и на Юпитере, Сатурне. Вынув изо рта кислородную трубку, Лучьян с удивлением понял, что по-прежнему дышит! Значит, и здесь есть кислород? Но откуда?
Через несколько минут он разглядел внизу что-то зеленоватое. Неужели здесь тоже есть леса? Но живёт ли тут кто-нибудь, хотя бы неразумные существа?
Лучьяна стало относить ветром в сторону вулкана, из которого густым светящимся потоком вытекала лава. «Эй, эй, не туда! — с испугом думал он. — Разве я для того летел сюда семьдесят миллиардов километров, чтобы вот так быть сваренным заживо?..» Чем ближе к вулкану подлетал, тем больше сжималось сердце. Но, к счастью, ветер отнёс его немного дальше и он совершил посадку возле той горы; за ней до самого горизонта простирался лес.
***
Первое время, сбросив парашют, Лучьян чувствовал только облегчение и радость оттого, что сел удачно. Он прошёлся туда-сюда по тёмно-красной равнине, чтобы размяться. И вскоре его стали одолевать тревожные мысли: «Я не видел ни одного парашютиста, когда летел. Где же мои друзья? Неужели их отнесло ветром так далеко?..»
Путники взяли с собой не так много запасов еды, питья и кислорода, полагая, что пробудут на этой планете совсем недолго и благополучно улетят домой. Они катапультировались с корабля с этими запасами в рюкзаках. И теперь Лучьян думал, что же будет, если он не найдёт друзей и планета окажется необитаемой. Он не верил в голодную смерть, понимая, что, раз здесь есть лес, будет и еда. Боялся, что может остаться на этой планете навсегда, но всё же надеялся, что когда-нибудь Лесмьян, или друзья, или коллеги прилетят сюда за ним…
Несколько дней, если считать по нашему времени, ходил он по лесу с зелёными и голубыми деревьями и вдруг наткнулся на тело человека. Оно было в крови и уже начало разлагаться. Лучьян узнал своего друга Эла и едва не лишился чувств. Он понял, что тот погиб от падения с высоты, значит, парашют не раскрылся… У Лучьяна был старый юпитерианский парашют, а у его спутников — новые, с Сатурна. Неужели и у других оказались бракованные?.. Ему не хотелось думать об этом. Он ножом раскопал могилу в мягкой глине и похоронил своего друга. Потом отправился дальше.
…Лучьян шёл и шёл наугад, потеряв счёт времени. Продирался через густые чащи, в некоторых местах из-за болот и кишевших змей лез по ветвям деревьев, сплетённым между собой. Несколько раз видел существ, похожих на бородавочников. Разглядел вдалеке животных, похожих на маленьких обезьян. Попадались ему и странные существа, похожие на кошек, бросавшиеся репьями из укрытий. Уничтожив все свои продовольственные запасы, он стал питаться зеленью и пить грунтовую воду, к которой раскапывал ходы ножом. Спал в дуплах деревьев.
Его путь был очень долог — несколько наших месяцев. Он уже перестал надеяться выбраться из леса, как вдруг однажды… услышал вдалеке шум воды! И, бросившись вперёд, выбежал к высокому водопаду. Вода лилась со скалы небольшим потоком. Обрадовавшись, Лучьян сбросил с себя одежду и вволю искупался, помылся под тёплыми струями.
Потом он оделся и пошёл вдоль скал, увидел пещеру и заглянул в неё. Походил по её коридорам, украшенным сталактитами и сталагмитами, и, как это бывает с путниками, заблудился. Долго петлял по коридорам, включил фонарик, но никак не мог найти выход. Утомившись, присел в одном коридорчике, прислонился к стене и задремал.
Ему снилось, что он вновь выпрыгнул с корабля, потерпевшего крушение, и летит вниз с огромной скоростью. Планета приближается, а раскрыть парашют никак не удаётся! Дёргает за кольцо что есть силы — и безуспешно! А Нибиру уже совсем рядом! И от сильного удара о поверхность он очнулся с криком. Тут же откуда-то выпорхнула и исчезла стая летучих мышей. Сердце у Лучьяна вырывалось из груди…
Путник двинулся в одном направлении и где-то через трое суток нашёл выход из пещеры. К тому времени так проголодался, что готов был есть зелень вместе с ветками, даже кору деревьев. Поэтому, найдя поляну с вкусными лиловыми ягодами, съел много их и даже прихватил ещё с собой.
Вскоре он вышел к стенами старого, заброшенного города. Многие здания его были разрушены — здесь явно случилась война или какое-нибудь стихийное бедствие. На улицах стояло много статуй богов или людей, и большинство их тоже обвалилось. Лучьян не встретил ни одного разумного существа, по улицам бегали крысы и ящерицы, ползали змеи.
И вдруг он увидел, что статуи начали двигаться и заговорили между собой. И решил, что это, должно быть, сон. Но в следующие же мгновения его с силой вытошнило. Ягоды оказались галлюциногенными. И те, что взял с собой, он тут же выбросил.
Лучьян временно расположился в одном относительно уцелевшем доме, там
