просыпался раньше всех, снова шёл осматривать двор, заглядывал в сад, на поле.
***
В город они выбирались, когда надо было поздравить царя с какой-нибудь датой, появиться на званом вечере или купить что-нибудь. Один раз были на ассамблее, потом ездили в Петергоф, куда перебралось семейство царя и где начали строить дворец.
У Петра родился сначала внук, а чуть погодя и сын, и обоих назвали в честь него; теперь они уже подросли. Девочки обрадовались приезду своего доброго воспитателя и повели его на прогулку по Царскому Селу. Они пришли в маленький домик, где царица и боярыни занимались рукоделием. Екатерина вела здесь хозяйство — смотрела за огородом и кухней и изготавливала сыр. Попробовав этот вкуснейший продукт, Лучьян удивился и спросил, как же его производят, где берут молоко? Девочки повели старика на улицу, и тут только он увидел пасшихся вдалеке коров, которых привезли сюда из Голландии.
Лесмьян и Лука тем временем рассматривали портрет царской семьи, написанный художником Мусикийским: Пётр и Екатерина сидели в креслах, а подле них стояли Алексей, Анна с Елизаветой и маленький Пётр. Царица и дочери были в пышных платьях с драгоценными камнями, а царь с сыновьями — в кафтанах.
Теперь Пётр делился со стариками своими переживаниями об Алексее.
— Мой первенец и службу, и поручения разные исполнял с неохотой, — говорил он, беспокойно ходя по комнате. — Я знал, что сын рассказывает своей матери, какой я негодяй и как ему ненавистно всё то, что делаю и заставляю делать его. Думал, женитьба его изменит — нет, таким же остался! И никогда уже не исправится...
— Будь с ним помягче, — попросил Лесмьян. — У него умерла жена, совсем ещё молодая... Это огромное горе, он пока не пришёл в себя...
— Не защищай его, — махнул рукой Пётр. — Я полгода ему дал на то, чтобы решить — либо пусть изменит свой нрав, либо — уходит в монастырь! Он отказался быть моим наследником.
Царь сел в кресло и обхватил голову руками.
— Пусть хотя бы Пётр будет достойным наследником... Надо было Алексея по-мужски воспитать — а я другим занимался: воевал, за границу ездил, город строил... Да что теперь об этом говорить...
Вскоре пришли царица с девочками и Лучьян и отвлекли царя от тягостных раздумий. Старики пригласили семью царя к себе в поместье, но оказалось, что Пётр с Екатериной собираются ехать в Голландию, а вот дети смогут прибыть в гости.
И через несколько дней девочек и маленького Петра привезли к старикам. В поместье им было просторно, и здесь они смогли вволю побегать и поиграть, и даже няньки теперь за ними смотрели не так строго. А на следующий день приехал Яков со своим семейством, и стало ещё веселее. Дети резвились вместе, взрослые прогуливались на свежем воздухе, а старики смотрели на них и радовались.
***
Яков пристрастил хозяев к курению, и, собираясь в саду по вечерам, Лучьян и Лесмьян дымили трубками, а Лука воздерживался — здоровье не позволяло. Раньше русские не курили, считали это грехом. Но с тех пор, как Пётр заключил в Англии договор о свободном ввозе табака в Россию и сам вернулся на родину заядлым курильщиком, это стало обычным занятием.
В тот вечер старики и Яков говорили об эликсире, который попробовали когда-то Лучьян и Лесмьян — ведь они прожили уже по семьсот с лишним лет.
— Что это за снадобье? — спросил Яков. — Оно правда даёт бессмертие?
— Не знаю... Вряд ли, — пожал плечами Лучьян. — Нам с братом казалось, что учёный, который его сделал, — просто шарлатан. Но, когда о пользе эликсира заговорили сотни тысяч людей, мы продегустировали его. Однако нам и тогда уже было почти по пятьсот лет — наши соотечественники и так очень долго живут.
— Это светло-зелёная горьковатая жидкость, — вспомнил Лесмьян. — Говорили, что она останавливает старение организма, продлевает жизнь на неопределённое количество лет и устраняет все болезни человека.
— Но в любом случае не спасёт от возможной трагедии, — ответил Лучьян. — Если человек упадёт с огромной высоты или окажется смертельно ранен, то не выживет. Да и не надо было пробовать: сейчас у меня всё тело болит и жить уже как-то надоело — а умереть не могу...
— Надо тебя женить, тогда и боль пропадёт, — улыбнулся Яков. — И вашему поместью хозяйка нужна.
— Не хочу больше жениться, — покачал головой Лучьян. — Я жён, детей и внуков пережил, и всё это огромное горе... Лучше уж быть одному.
Он вспоминал своих умерших родных, глядя на вившийся в сумраке дымок из трубки Якова. А тот тоже задумался — об эликсире: хорошо или плохо было бы, если бы все жили вечно?
Когда пришло время идти спать, Лука сказал собеседникам:
— Вы идите, я ещё немного тут подышу воздухом...
Он сидел под яблоней и гладил своего верного друга — пса Франца.
Лучьян долго не мог уснуть — его почему-то охватило сильное волнение. Поднявшись с кровати, он двинулся на кухню, выпил там воды и вышел на крыльцо. Ночную тишину прервал вой Франца — его хозяин скончался там же, под яблоней…
Обнаружив, что Лука мёртв, Лучьян разбудил Лесмьяна и Якова, и они перенесли тело в дом и стали готовить к погребению.
«Вот как случается... — думал Яков. — Только что говорили о бессмертии — и в ту же ночь Луки не стало... Смерть не только неизбежна — самое страшное, что она внезапна...»
Луку схоронили через два дня на ближайшем погосте.
Дело царевича Алексея
Голландцы радостно встретили русского царя и его супругу; в Петре здесь видели прежнего мастера Михайлова. Гости побывали в именитых домах Саандама, где их ожидал пышный приём, объездили почти все города Голландии. Они увидели полотна знаменитых живописцев — Рубенса, Ван Дейка, Рембрандта; царь купил и отправил в Петербург много картин.
Екатерина осталась в Гааге, а Пётр поехал во Францию. Там он приобрёл кабинет редкостей профессора Рюйша, кабинет аптекаря Себы, людерский мюнц-кабинет. В Париже царь прожил полтора месяца. Там его тоже приняли с большим почтением: поселили в королевском дворце Лувре, к нему приходил мальчик-король Людовик XV и многие знатные люди, для него устраивали празднества и пиры, его избрали членом парижских академий и на монетном дворе изготовили золотую медаль, на которой он был увенчан лаврами.
Но вскоре из России пришли тревожные известия о его сыне. Меншиков в письме сообщал, что Алексей с несколькими приближёнными отправился в Вену просить римского императора, чтобы помог отнять престол у отца. Пётр пришёл в ярость. Он послал в Вену гвардейского капитана Румянцева и тайного советника Толстого, но царевич уже уехал в Неаполь. Однако они разыскали его там.
Пётр в письме обещал сыну, что если он тотчас же вернётся в Россию, то будет прощён. Но Алексей не хотел возвращаться. И Толстому пришлось почти силою везти его в Россию.
Там царевича предали суду и во время следствия выявили многих его сообщников — мать, тётку Марию Алексеевну и других; раскрыли заговор — он намеревался, заполучив престол, уничтожить все начинания отца. Теперь же Алексей, боясь расправы, обвинял в этом своих приближённых, и главных сообщников казнили. Но его любовница Ефросинья сообщила, что он хотел использовать австрийскую армию для захвата престола, и царевич на очной ставке подтвердил это. После пяти месяцев следствия ему вынесли смертный приговор...
Вскоре Алексей скончался, и было объявлено, что это произошло от сильного нервного потрясения и что Пётр простил и благословил его накануне.
***
Яков тотчас же отправился к Лучьяну и Лесмьяну, чтобы рассказать им о смерти царевича. Выслушав его, старики пришли в ужас.
— Я не верю, что он умер сам, — сказал Яков. — Мне кажется, его убили. И царь ничуть не скорбит о сыне — сегодня торжественно отмечал годовщину Полтавской битвы.
— Скорее всего, его пытали и он не выдержал пыток, — ответил Лесмьян. — Нет, друзья мои, я больше не могу оставаться здесь и служить тирану и деспоту. Ему эта жестокость потом аукнется... Лучьян, я отправляюсь на нашу родину.
— Ты с ума сошёл... — Лучьян едва не выронил из рук топор, которым колол дрова. — На нашей родине не осталось нормальных людей — только испорченные цивилизацией идиоты, циничные и продажные, в них нет ничего человеческого! Если хочешь пополнить их ряды — лети, я тебя не держу. А мне здесь лучше.
— Как ты можешь так говорить, ведь там же наши родственники, друзья, там похоронены наши родители... — тихо ответил Лесмьян. — Там нам, старикам, было бы уютно и спокойно, не то что здесь — среди войн и насилия...
— У нас на родине друзей не осталось, — вздохнул Лучьян. — Все умерли... И родственники меня не знают, да и тебя уже, поди, забыли. А родителей я помню, каждый день о них вспоминаю, упокой Господь их души... Но отсюда никуда не поеду, не полечу — и здоровье уже не то, и привык я здесь. Тут доживу свой век...
— Что ж, оставайся, — кивнул Лесмьян. — А я поеду в Крым, где закопал корабль, и, если он будет в исправном состоянии, полечу на Юпитер.
— Может, одумаешься? — спросил Лучьян. — Чем тебе здесь плохо? В тишине и покое... Да и этот корабль не откопаешь, ты тоже уже весь больной... А если в пути что случится? До Юпитера ведь очень-очень далеко...
— Я справлюсь, — твёрдо сказал Лесмьян и пошёл собирать вещи.
Сколько ни уговаривал его Лучьян остаться, он не послушался.
— Ничего, я ещё прилечу, — успокаивал брата Лесмьян. — Не навсегда расстаёмся.
Когда он вышел во двор, Лучьян подозвал к себе Якова и сказал ему:
— Яша, прошу тебя, довези его до Крыма. И сломай к чертям корабль, когда вы его откопаете, чтобы этот упрямец не смог даже взлететь...
Яков подумал, положил руку на плечо старика и кивнул.
— Он старый, больной, если полетит, то непременно разобьётся, — объяснил Лучьян. — Ему какая-то дурь в голову взбрела, а я теперь буду волноваться...
— Не беспокойся, я ещё поговорю с ним в дороге, — ответил Яков. — Скорее всего, он одумается.
Следующим утром братья долго прощались. А после Лесмьян и Яков уехали на повозке.
Путь был долгим. Яков, расспрашивая Лесмьяна о полётах, пытался его устрашить: дескать, корабль теперь испортился, заржавел и уже не взлетит, а если и взлетит, то до Юпитера точно не доберётся — расстояние слишком большое.
— Ничего, сколько раз долетал, и в этот раз долетит, — махнул рукой Лесмьян. — Топлива хватит — я запасся им впрок!
«Вот неугомонный старик! — с негодованием думал Яков. — Надо всё это топливо вылить в море, чтобы он никуда не улетел!»
А тот уже догадывался о его замыслах...
В Киеве они купили еды на базаре и отправились ночевать на постоялый двор. Лесмьян подождал, пока Яков уснёт, и написал ему письмо:
«Яша, прости, что уехал без тебя — так надо.
За меня не волнуйся и брату моему передай, чтобы не тревожился — всё будет хорошо. Спасибо за всё, дай Бог тебе здоровья, мира и счастья в семье.
Прощай, Яша, храни тебя Господь».
Положив письмо на стул возле спавшего друга, старик в последний раз взглянул на него, взял свой мешок и вышел на улицу. Там сел на коня, пришпорил его и ускакал.
Яков потом долго искал Лесмьяна, добрался до Крыма, в разных селениях выспрашивая людей о нём, но никто ничего не смог рассказать. И, объехав берега моря, он ни с чем вернулся домой.
Узнав от него обо всём, Лучьян долго убивался, что отпустил брата. Но понимал, что и в неволе он не мог его
