ростом почти двухметрового Лучьяна.
К ним подошёл мужчина лет пятидесяти в широкой шляпе, с седыми волосами и весёлыми зелёными глазами.
— Мы создали войско по европейскому образцу, — сказал Пётр. — Как прошла твоя поездка в Англию?
— Прекрасно, — ответил Лучьян. — Я очень хорошо отдохнул у Джулиана. Познакомься, это он. Приехал погостить в Россию.
Джулиан снял шляпу и поклонился царю. Тот кивнул в ответ.
— Я приехал в Москву, и мне сообщили, что ты находишься здесь, — поведал Лучьян. — Надеюсь, для нас найдётся местечко в вашем селе?
— Да, конечно, — улыбнулся Пётр. — Отдохните с дороги. Сашка!
К нему подошёл паренёк с живыми, бегающими глазами.
— Это мой друг Алексашка Меншиков, — представил его Пётр. — Он разыщет Лефорта, и для вас найдут дом.
Их поселили в просторном доме, и Лучьян с Джулианом начали разгружать багаж. Алексашка смотрел, как они достают из мешков какую-то одежду, книги, безделушки.
Когда пришёл Пётр, Лучьян подарил им с другом целый набор игрушечных солдатиков оружием, лошадками и пушками. Юный царь так обрадовался, что тут же заключил старика в объятия и расцеловал.
— Теперь будем изучать на игрушечном войске стратегию!
— У меня к тебе просьба, — сказал Лучьян. — Джулиан очень хочет записаться в твоё войско, примешь ли ты его?
— Конечно, приму, — ответил довольный Пётр.
Позже он узнал, что игрушечное войско изготовили ремесленники по заказу Джулиана. Тот как раз хотел поведать царю об устройстве европейских армий, но узнал, что он уже давным-давно создал такое войско.
***
Ночью в Преображенское прискакали на лошадях два стрельца — Михаил Феоктистов и Дмитрий Мельнов — и сообщили о готовившемся против Петра заговоре. Повзрослевший царь незадолго до этого женился на выбранной матерью Евдокии Лопухиной — дочери его стольника и окольничего, потом выступил против самовластия сестры, и теперь она, чтобы удержать власть, вновь подговорила стрельцов расправиться с ним.
— Софья велела умертвить меня? — Петру казалось, что он ослышался.
— Да, государь, — ответил Мельнов. — Она сказала стрельцам, что ты, вводя немецкое войско, хочешь переменить веру и пойти против своего брата Ивана...
— Как она могла! — в гневе воскликнул Пётр.
— Она оклеветала тебя перед твоим братом, — сообщил Феоктистов. — Но он не поверил ей.
— Тебе надо бежать отсюда, — сказал Лучьян Петру. — Прямо сейчас.
Тот послушался и вместе со своим семейством вскоре отбыл в Троице-Сергиев монастырь. Лучьян и Джулиан пока оставались в Преображенском.
Когда стало светать, послышался топот копыт и Лучьян увидел в окно нескольких людей на конях. Джулиан вышел на улицу, там переговорил с ними о чём-то и вернулся в дом. Всадники тут же ускакали.
— Это были стрельцы, их начальник Шакловитый спрашивал меня, где Пётр, — сказал он. — Я ответил, что царь уехал неизвестно куда.
— Какой же коварной оказалась его сестра... — задумчиво проговорил Лучьян. — А ведь она была любимицей Лесмьяна.
Солдатские и стрелецкие полки не захотели служить Софье, замыслившей такое злодеяние, и перешли на сторону Петра. Бояре выявили её сообщников в этом заговоре, и главных, в том числе Шакловитого, казнили, а остальных сослали в Сибирь. Софью лишили звания правительницы и постригли в монахини под именем Сусанны в московском Новодевичьем монастыре.
***
Через несколько дней после окончания суда над заговорщиками Пётр со своей армией въезжал в Москву. Здесь было и потешное войско, и регулярный отряд под командованием генерала Гордона, и стрельцы, и примкнувший к ним народ. Лучьян и Джулиан шли рядом с конём, который вёз их пожитки.
На крыльце дворца всех встречал Иван. Подъехав к нему, Пётр спрыгнул с коня, и они с братом обнялись.
— Про нас говорили, что мы в ссоре друг с другом, — обратился Иван к собравшимся. — Знайте же, что это неправда! И в подтверждение своей преданности брату объявляю при всех: я отказываюсь от участия в управлении государством и уступаю власть Петру! Теперь он — единственный правитель России.
Пётр молчал. Собравшиеся выжидательно смотрели на него.
— Я согласен, — сказал наконец он. — Но хочу, чтобы Иван председательствовал в Думе боярской и чтобы его имя во всех государственных бумагах было выше моего.
Лучьян увидел вдалеке ещё одну толпу, которую вёл... его брат Лесмьян! Когда тот подошёл, два старика обнялись, как и Иван с Петром только что.
— Это родственники Зила, — указал на толпу Лесмьян. — Они прилетели со мной, чтобы посетить могилу предка и, возможно, забрать его останки на Юпитер. Я потом познакомлю тебя с каждым из них. А из твоих потомков сюда прибыл Лука — внук Льва.
Из толпы вышел старик с длинной бородой, с посохом в руках и поклонился. Лучьян ответил тем же. И после того, как Лесмьян переговорил с Петром, всех родственников Зила повели размещаться во дворец.
Начало русского флота
Лучьян стал провожатым для большой компании гостей с Юпитера. Он много куда их водил, показывал достопримечательности Москвы, ездил с ними в Преображенское и Коломенское.
Лесмьян же был приближен к Петру и сопровождал его в поездках. Однажды они с учителем Францем Тиммерманом отправились в село Измайловское, в дом прапрадеда Петра — боярина и стольника Никиты Ивановича Романова. Осматривая старые вещи, Пётр заметил судно, напоминавшее лодку.
— Франц, что это такое?
— Это английский бот. Он используется при хождении на кораблях. Если приладить к нему паруса, то можно плавать по ветру и против ветра.
У Петра загорелись глаза.
— На парусах... по ветру и против ветра...
Он стал переворачивать бот, и Францу с Лесмьяном даже помогать не пришлось — сам быстро справился.
— Сейчас бы по Яузе пуститься на таком-то судне! — нетерпеливо сказал царь. — Надо приладить паруса и спустить его на воду!
— Не в парусах дело, — возразил Лесмьян. — Он сильно прохудился...
Тут и Пётр заметил трещины в боте.
— Надо сейчас же починить его, — поспешно ответил он.
Царь и приближённые нашли плотника, который построил этот бот — голландца Брандта. И он залатал трещины, оснастил и спустил бот на воду. И поплыло судно по зеркальной глади озера, сияя на солнце белоснежными парусами. Управлял им Брандт, а Пётр смотрел с берега. И, когда бот причалил, царь сел в него и стал рулить сам, и очень хорошо у него это получилось. После водной прогулки он сказал Лесмьяну, что будет у России не только армия, но и флот. И признался, что на реках Яузе и Москве ему места мало — надо идти, а вернее, плыть дальше.
***
Едва только «посольство» с Юпитера забрало останки Зила и отбыло к себе на родину, у Лучьяна появились другие заботы — под руководством голландского мастера Арриена он стал с голландцами строить корабельную верфь на озере Переяславском. Незадолго до этого у него началось онемение тела, и старик боролся с недугом, работая физически: когда трудился, тот отступал на время. Но каждый вечер подолгу не мог уснуть — в голове его раздавался стук молотков и скрип досок.
Пётр заинтересовался строительством кораблей, и Арриен стал обучать его этому. Царь всё делал сам — клал доски, забивал гвозди. Он сделал яхту быстрее, чем его учитель, и её спустили на воды Переяславского озера. Такие плавания сильно увлекли его и вскоре переросли в морские учения.
Лучьян, навещавший Наталью Кирилловну, выслушивал её беспокойства:
— Ох, зря он всё это затеял... Всё сердце изболелось из-за него — а вдруг что-то случится, не дай Бог утонет или простынет... С водой ведь не шутят. Да и кому, кроме него, эти плавания нужны?
Лучьян успокаивал её, говорил, что с Петром ничего страшного не случится. А самому ему нравилось то, что царь хочет испробовать столько нового, полезного. По этому поводу у старика возникали разногласия с царицей Евдокией. Когда он навещал её и маленького царевича Алёшу, она говорила ему о ненужности, бесполезности того, что делает Пётр. Наш герой, слушая её, не спорил, а только качал головой.
***
Наталья Кирилловна скончалась от болезни сердца. Лучьян вспоминал, как она упрашивала сына оставить кораблестроение и морские дела, но тот был непреклонен.
Джулиан, постигавший азы морского дела, переписывался с женой и детьми, но пока оставался в России. Он считал, что страна далеко пойдёт при таком правителе. Однажды ему довелось сопровождать царя в путешествии в Соловецкий монастырь, находившийся на острове Соловки в Белом море. Когда они плыли туда, поднялась страшная буря и многие запаниковали. Джулиан в страхе метался по судну. Даже Пётр растерялся. Один только кормщик, звавшийся Антипом Пановым, проявил самообладание — миновав подводные камни, он вывел яхту к берегу, — за что был щедро награждён. Позднее Пётр поставил там выточенный им самим деревянный крест с надписью на голландском языке: «Dat kruvs maken Captein Peter, van A. Cht. 1694» («Этот крест сделан капитаном Петром, 1694 год»).
Об этом событии Лучьян узнал, когда закладывал вторую корабельную верфь в Воронеже.
Азовские походы
— Это был позор, — говорил Пётр Джулиану во время следующего плавания по морю. — Моя сестра совершенно не умела управлять страной! И когда я вспоминаю про Крым, то думаю: как русские могли отступать от врага, который уже сам почти сложил оружие? Да ещё и наградили этих вояк как самых достойных! Надо заставить и Россию, и другие страны забыть всё это...
И вскоре он объявил народу, что собирается отнять у турок Азов: в том городе построена крепость, из которой татары совершают набеги на русские земли, и нужно отрезать им путь.
Весной 1695 года тридцатитысячное войско двинулось в путь. Об этом походе Джулиан писал в письме Лучьяну: «…Нас было четыре отряда, я состоял в отряде Головина. В Бомбардирской роте капитаном стал Пётр. Видел бы ты его удаль! Он бесстрашно бросался в самую гущу сражения и своим примером вдохновлял на подвиги других воинов. Мы пока добились небольших успехов: захватили у турок лишь две каланчи, которые не давали проходить кораблям по Дону. Может, продвинулись бы и дальше, если бы Яков Янсон (помнишь этого инженера?) не перешёл на сторону неприятеля, повздорив с генералами. Одна ссора, одна измена — и всё пошло прахом. Мы вынуждены были отступить. Теперь сидим в бездействии и ругаем проклятого изменника…»
***
Лучьян работал до седьмого пота: складывал доски, прибивал гвозди, смазывал дерево смолой. Он подолгу сидел над чертежами новых кораблей, обсуждая детали с другими работниками. Ему пришло ещё одно послание от Джулиана, в котором тот описывал судостроение в Англии — когда-то ведь сам был моряком. «...Корпус лучше делать для большей прочности из дуба. Если форма детали будет повторять форму дерева, получится меньше отход древесины. Осторожнее с железными гвоздями: они ржавеют, когда намокают, и уменьшаются в размерах, поэтому в подводной части судна лучше использовать деревянные шипы. Обшивку нужно смазать тиром и смолой...» Вместе с письмом были присланы чертежи разных судов.
За зиму работники успели соорудить по два фрегата и галиота, четыре брандера и двадцать три галеры. В феврале к Лучьяну приехал Алексашка Меншиков и сообщил о смерти брата Петра — Ивана, который сильно болел и был парализован. «Хороший был человек, — думал Лучьян, и слёзы катились по его
