Петербург!..
Господи, куда ж дале?
Там, внизу, стоит Александр с открытым ртом и, как завороженный, смотрит на полет НЛО.
Он пытается одной рукой открыть свой кофр и достать фотоаппарат. Но это у него не получается.
А НЛО довольно медленно улетает к горизонту.
На набережных города застыли люди, устремив взоры к небу.
Александр выходит из оцепенения и… хватается за блокнот. Подбегает к группе людей.
АЛЕКСАНДР. Господи, ведь опять же никто не поверит! Я корреспондент, журналист.
(Спрашивает у молодого человека). Вы видели, видели?!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Да видел, видел, ну что?! Теперь!..
АЛЕКСАНДР. Назовите свое имя, пожалуйста. Я запишу.
Молодой человек отворачивается.
АЛЕКСАНДР (уже понимая тщетность). Но ведь вы же видели!..
(Стоит, раздумывает. Потом подпрыгивает от наступившего неожиданно прилива сил и радости.) Я видел! Видел!
СТАРУШКА ПРОХОЖАЯ. А что, и признают сумасшедшим!
Редакция журнала. Непрерывно звонят телефоны.
ЯНА (в телефонные трубки). Спасибо, спасибо за информацию!
В комнату просто влетает Александр.
АЛЕКСАНДР. Я только что видел их!
ЯНА (показывая две телефонные трубки). Я уже все знаю! Весь город знает! Весь мир! Шквал! Поздравляю!
Александр включает громкую связь телефона.
ПО ГРОМКОЙ СВЯЗИ. Вас беспокоит…
ТИТРЫ. Районный центр Белозерск.
В раздолбанной телефонной будке райцентра Молотков Сергей, сын Александра Кузьмича Молоткова.
МОЛОТКОВ СЕРГЕЙ. …Молотков Сергей, сын Александра Кузьмича Молоткова из Красного Лога.
Ему знак был!
Отец вам просил передать, что он полетит сегодня. Туда… Вы понимаете?.. Туда!..
АЛЕКСАНДР. Теперь, кажется, понимаю! Я все уже знаю! (Подумав, серьезно.)
Хотя нет… теперь я еще больше ничего не знаю!
Камера летит над заливом.
ТИТРЫ. Деревня Красный Лог.
Поздняя осень. Живописное, но запустелое место. Ветхий, покосившийся дом Молоткова. Темнеет, зажигаются редкие огоньки в хатах.
За столом со старым кривым медным самоваром сидят Яна, Александр и Сергей Покобцев.
Покобцев тщательно записывает все в маленький блокнотик.
КУЗЬМИЧ (Сергею Покобцеву). Вы доктор философии, кажется? Надеюсь, поймете меня. Вообще я стараюсь попроще. Вот для Саши, например. Не потому, что боюсь — не поймет меня. Потому что ему еще это своим читателям нужно излагать, популярно.
…Продолжим. Вот они, главные наши ошибки!
Гравитационная постоянная заметно меняется. Даже в пределах нашей Солнечной системы, не говоря уже о более крупных масштабах. Незнание этого привело к серьезным ошибкам в определении размеров Галактики и расстояния до других галактик. Что вызвало появление ошибочной теории замкнутой Вселенной, а также теории о разбегающихся вселенных.
(В хлеву косит влажным глазом на хрюкающих поросят корова.)
Ошибочно и наше представление о всеобщей трехмерности пространства…
СЕРГЕЙ ПОКОБЦЕВ. Александр Кузьмич, а с какой целью вы запоминали эту информацию? Неужели думали, что пригодится?
КУЗЬМИЧ. Вовсе на это не рассчитывал. Кому здесь эти знания нужны?! Я не запоминал — просто понял! Главное осознать, как думаете?!
…У них другое обучение, совсем.
Главный учитель, не поверишь, интуиция! Интуиция в каждом из нас есть. Но не используем ее в нужной мере.
Да, вот это запиши, обязательно! Ученые не скоро до этого дотумкают! Есть такие тела в Галактике, которые не имеют симметрии, бесформенные, словом, и не подвержены никаким гравитационным законам! Вроде такого быть не должно, по всем меркам, но увы… Это, конечно, вообще обрушивает и математику, и физику, даже не нашу — иноземную (неземную)! Они сами еще не понимают, как так получается!
СЕРГЕЙ ПОКОБЦЕВ. А вам, Александр Кузьмич, довелось побывать в других галактиках?
КУЗЬМИЧ. Врать и приукрашивать не буду. Не был. Только издалека вот как раз на туманность такую посмотрел. У нас ее классификации даже нет. Я в земных науках не силен. Три класса у меня…
(Камера показывает убогую обстановку хаты.)
СТАРУХА. Ребяты, кого слушаете! Совсем заговариваться стал! Санек, зачем же ты такую ахинею сочиняешь?! Люди серьезные к тебе приехали. Что подумают про нас?!
СЕРГЕЙ ПОКОБЦЕВ. Ничего, ничего, мамаша! Пусть рассказывает!
СТАРУХА. Его как тарелкой этой шибануло, так заговариваться стал!
АЛЕКСАНДР. Так вы не верите ему?
СТАРУХА. Да ну, брешет, как сивый мерин. Он с мальства сочинять горазд.
КУЗЬМИЧ. Мама!..
СТАРУХА (пренебрежительно). Бывало, придет с озера — такую, мол, рыбину, с человечьими глазами, вытащили! А иде она, рыбина?! Куда испарилась?! Да уплыла!..
Или бабу под мостом видели — барыню нашу, покойницу, с рафою какой-то.
КУЗЬМИЧ. С арфой, мама! На арфе она играла.
СТАРУХА. Хм… Под мостом?!
Вот видишь, не сдается! Полк солдат перебрешет!
СЕРГЕЙ ПОКОБЦЕВ. Так, значит, не было никакой тарелки?
СТАРУХА. Почему не было? Дирижабля была. Все видали!.. Митрич, Пелагея, Тюптяиха… Помидоры как раз сымали. Летить, как самолет, но без шуму. А Санек из окна руками машет!
ЯНА. Какого окна?
СТАРУХА. Известно какого. У дирижабли энтой окны были. Большие такие окны. По метру! Али боле!
Сань, что замолчал-то?! Тебе, поди, сподручней рассказать. А то брешешь про хвизики свои. Ничегошеньки людям не понять.
…Каракули в мыслях!
КУЗЬМИЧ (печально). Правду говорят в России: горе от ума!
По небу над Красным Логом летит НЛО, в окне которого мы видим испуганное лицо Кузьмича.
Внизу, на поле, бабы собирают помидоры. Поодаль пасутся кони.
Выразительные умные глаза старика.
На краю поля завис на высоте примерно полуметра огромный шестидесятиметровый объект в форме приплюснутого шара.
Перед ним на коленях стоит Кузьмич и крестится.
КУЗЬМИЧ. Господи, Пресвятая Богородица, спаси и помилуй!
В струях дыма открылась круглая дверь НЛО. Из нее вышли три энлонавта (скорее всего, это были голографические изображения вполне земных мужчин, одетых в легкие комбинезоны) и за подмышки втащили старика внутрь. Он не сопротивлялся.
Кузьмич остался стоять на коленях в одиночестве, в светлом помещении с неясными очертаниями.
Осмотрелся.
Ничего не понимая, встал с колен.
Сзади послышался легкий треск. Кузьмич увидел, что закрылась дверь.
Корабль сильно качнуло. Он ощутил, что его тело стало намного легче. Стены накренились, и Кузьмич почувствовал, что НЛО стал медленно подниматься. Он рассмотрел сквозь рассеивающийся дым большое окно, неловко качаясь, подошел к нему и осторожно посмотрел вниз. Там, внизу была его деревенька и люди на поле.
Кузьмич стал оглядываться по сторонам. Кроме длинного освещенного коридора, он ничего не увидел.
КУЗЬМИЧ (рассеянно, в пустоту коридора). Я не хочу!.. Я не хочу никуда улетать! Мне… еще рано… Отпустите… пожалуйста…
Из глубины коридора вышла вполне земная женщина лет сорока, только немного необычно одетая и какая-то уж очень опрятная.
Она молча показала рукой на выросшее прямо из пола кресло, предлагая сесть.
Кузьмич сразу почему-то успокоился и одобрительно кивнул в знак согласия.
ФЛУ. Не бойтесь. Мы ничего вам плохого не сделаем. Просто немного подлечим и покатаем. Вы, кажется, сами этого хотели?!
КУЗЬМИЧ (опешив, подбирая слова). Кто вам сказал?! Почему я хотел?! Я вовсе этого не хотел! Вы… самоуправствуете, гражданочка.
ФЛУ (улыбнувшись). Флу…
КУЗЬМИЧ. Флу?.. Какая такая… Флу?!
ФЛУ. Зовите меня — Флу. Это мое имя, специально для вас Флу.
КУЗЬМИЧ (пытаясь захватить инициативу). Специально для меня?! Разве так бывает у… порядочных людей? У нормальных людей имя… специально… для всех.
ФЛУ. Я… как это вам объяснить?..
КУЗЬМИЧ. Я все понимаю… Не совсем человек?!
ФЛУ. Скорее, не такой, как вы, земляне.
КУЗЬМИЧ (совсем осмелев). Не землянка, значит. Вот здорово! Не землянка!
Но… если вам трудно все объяснять?.. Зачем меня забрали?! Куда мы летим, скажите на милость, гражданочка… Флу?!
ФЛУ. Неужели вам не интересно?!
КУЗЬМИЧ (будто только что вспомнил). Ключи у меня! (Достает из кармана большой ключ от дома.)
ФЛУ (с пониманием кивает). Клю-чи…
КУЗЬМИЧ. Лида, жена, с матерью в поле — помидоры собирают, а ключи — вот они! У меня! От хаты!
Э, да вы не знаете ничего… Сейчас воруют по-страшному.
Вот, Митрофаныч с Валей к Зое своей поехали на три дня в город погостить. Там у нее, знаете, ванна такая гладкая, с кафелем! Вода горячая, всегда… после десяти. Крутой кипяток!
ФЛУ. Ки-пяток?
КУЗЬМИЧ. Три дня всего, представляешь?! …Диван даже сперли, не говоря уже о телевизоре! У меня антенну скрутили… Металл! Кто про этот металл когда подумать мог?! Теперь, матьиво, без света сидим! Провода поспиливали вместе со столбами! Двадцатый
