собраниях!
ЯНА (достает из сумки журнал). Вот наш журнал! Тут тоже про вас! Вы у нас — герой, Александр Кузьмич!
КУЗЬМИЧ. Да, скажете тоже! Этого героя из дому гонят! Извините, что в поле встречаемся!
АНДРЕЙ. Ничего страшного. Нам сюда и надо. Лучшего места для интервью не найти. С места события, можно сказать!
КУЗЬМИЧ. Стоит ли, право?! Давайте лучше на звезды полюбуемся...
На Млечный Путь.
Кстати, вот молока из дома стянул! (Лезет в холщовую сумку и достает оттуда трехлитровую банку с молоком и краюху деревенского хлеба.)
Вот и хлебушек даже, деревенский. Вкусный!
Я распутицу люблю. Тихо на селе, не озоруют! Правда, и хлеб никто не возит. Вот сами и выпекаем в печи!
АЛЕКСАНДР. Спасибо, спасибо вам. Как думаете, Александр Кузьмич, они прилетят еще?!
КУЗЬМИЧ. Это их право. Не знаю.
ЯНА (задорно). Я так хочу!
АНДРЕЙ. Вот бы снять их на видео!
АЛЕКСАНДР. Мне кажется, что сегодня мы увидим их.
АНДРЕЙ. Опять ясновидческие способности открылись? Или они твои соседи, в одном подъезде живете?
АЛЕКСАНДР. Конечно, соседи. Соседи по Вселенной!
ЯНА. По-моему, сильно сказано!
АНДРЕЙ. Излишне выспренно! (Посмотрев на Яну.)
КУЗЬМИЧ. Саша правильно говорит. Я, когда с Флу беседовал, настолько проникся, что понял: не чужие они нам!
ЯНА. Быть может, они — это мы, только немного старше?
АЛЕКСАНДР. Романтично, не правда ли? Мы здесь посреди поля, посреди планеты всей, ждем встречи с инопланетянами!
ВОДИТЕЛЬ. Нисколечки не романтично!
КУЗЬМИЧ. Поверьте, ребята, романтика движет огромными цивилизациями! Там путешествия — одно из высочайших наслаждений для целых народов!
Я видел там прекрасные сады. И труд в них был самой высокой честью для граждан Вселенной. Я видел там прекрасные здания из миллионов цветных стеклышек, от которых разбегались радуги во весь свод небесный, — их создавали архитекторы, труд которых был для них наградой.
ВОДИТЕЛЬ. Шоферам как там живется? На чем ездят?
КУЗЬМИЧ. В то же время я чувствовал себя букашкой. Душа моя витала где-то в облаках, я стоял и смотрел. И слезы счастья катились из глаз!
О, Боже!
Ведь я стою у врат рая.
Я часто на Земле у нас представлял себе красоту рая, но не знал, что он во сто крат красивее! Тысячи и тысячи разноцветных огней улыбались мне. И я слышал прекрасную музыку. Музыка, игра цвета и света сливались воедино, все это врастало в меня. Я чувствовал, все это проникает в поры моего тела. Я стоял, плакал и блаженствовал!
АНДРЕЙ. Как поэтично! Можно мне это выдать в эфир, Александр Кузьмич?
Очень интересный рассказ.
КУЗЬМИЧ. Андрюша, голубчик, да разве люди вот так, с наскоку, поймут, о чем речь?
Расскажите лучше им о том, что остаются последние годы у человечества. Многим странам грозят катастрофы и природные, и техногенные.
Нужно уже сегодня принимать экстренные меры. Иначе…
ВОДИТЕЛЬ (с криком устремился к машине). Летят!
Через мгновение он выскочил оттуда с огромным тесаком и биноклем.
Все подняли голову к небу.
На наших героев летела небольшая мигающая звездочка.
ЯНА (совершенно не поддавшись панике).
Как, скажите, люди добрые, можно самолет принять за НЛО? Только при определенных аномальных отклонениях психики.
С неба донесся звук реактивного самолета.
АНДРЕЙ (отходя от видеокамеры, его все-таки взбудоражил водитель). Откуда ему знать. Он только дорогу и видит. Это хорошо в определенном смысле, что он звезды не считает.
ВОДИТЕЛЬ (обижаясь). В определенном смысле, в определенном смысле! С кем поведешься. Связался с чудиками! Угораздило. Пойду лучше спать! (Устраивается спать на заднем сиденье.)
ЯНА. А что за история с барыней-покойницей? Расскажите, расскажите, пожалуйста!
КУЗЬМИЧ. История как история!
Самое настоящее привидение местного значения!
ЯНА (заметив, что водитель косит глазом на рассказчика). Как интересно!
КУЗЬМИЧ. Сам видел ее не раз. Когда с девчатами из Боркуновки по молодости кадрился. Митрич, Митрофаныч с Валей тоже видели. Тюптяиха даже в обморок упала. Еле отлили!
…У нас в свое время, до революции, барыня жила. Моя мамаша у нее цукатами однажды угощалась. До сих пор вспоминает! Душевная женщина была барыня наша. Мужа ее взрывом во время покушения на царя убило. И она умом тронулась. Так считали все, потому что та всю оставшуюся жизнь на арфе денно и нощно играла.
В революцию тут такая буза была. Не приведи Господь! Комиссары пьяные ночью издевались над ней, концерт заставили барыню делать. Потом старушку изнасиловали и струнами от арфы задушили.
ЯНА. Боже мой! Лучше бы не спрашивала.
КУЗЬМИЧ. Прошу прощения, такой фольклор! Чего ей прикажите делать после такой смерти? Только людей пугать!
АНДРЕЙ. Да, жуткая история.
Далеко на горизонте зажегся мощный прожектор.
Все встрепенулись.
КУЗЬМИЧ. Не бойтесь, тут в десяти километрах зона! Охранники развлекаются.
ТИТР. Зона ИУ 12-67.
Зона ИУ 12-67.
Охранник на вышке что-то увидел в небе и направил туда луч своего прожектора.
Сверху прямо на него устремился, словно отраженный, но усиленный тысячекратно световой поток.
По стеклу прожектора поползла трещина. Спустя мгновение стекло лопнуло и разлетелось, как от взрыва.
Под ветхим мостом при этом вжала голову в плечи старая белая женщина в чепчике, с арфой.
Александр, Кузьмич и Андрей встрепенулись от порыва ветра.
Яна руками закрывает лицо, придерживает разлетающиеся волосы.
Мы видим, как стрелки ее наручных часов стремительно побежали по кругу.
В черноте неба над нашими героями вспыхнула цепь оранжевых огней.
Кузьмич воздел руки к небу и тотчас оказался в центре светового потока.
Он приложил правую руку к сердцу. Наши герои, глядя на него, повторили движение Кузьмича.
Что выражал этот жест? Каждый думал по-своему.
Водитель в кабине газика безмятежно спал с дурацкой улыбкой.
НЛО закачался, замигал огнями (послышались звуки, похожие на какую-то знакомую мелодию) и стремительно исчез из виду.
Порыв ветра. Мы видим счастливые лица наших героев.
Финальные титры на фоне звездного неба.
