Пожалуйста. Все, что хотите.
КУЗЬМИЧ (серьезно задумался). Вас не затруднит?
ФЛУ. Нет.
КУЗЬМИЧ. Я, правда, не знаю, возможно ли?!
ФЛУ. Все возможно, не стесняйтесь.
КУЗЬМИЧ. Эх! Может быть, такого не представится больше!
Дайте мне икры черной. Ни разу не ел этой штуки. Да и… красной, пожалуй! С булкой! И… с маслом!
Флу с невозмутимым видом открыла маленькую дверцу прямо в корпусе и подала Кузьмичу подносик с едой.
Кузьмич с удивлением рассмотрел и обнюхал его содержимое.
ФЛУ. Я открою вам вид. Не скучайте.
(Она нажала на кнопку пульта, и перед Кузьмичом открылась стена. Перед Молотковым распростерся зеленый луг с лесом на горизонте. На лугу паслись несколько лошадей с жеребятами).
Пораженный Кузьмич долго разглядывал пейзаж живой природы и не скоро начал есть свою икру.
Через некоторое время появилась Флу в легком сарафане.
ФЛУ (заметив на себе удивленный взгляд Кузьмича, пояснилаю.) Хочу соответствовать вашим идеальным представлениям. Вкусно?!
КУЗЬМИЧ (с упоением двигая вставными челюстями). Как во сне! Честно говоря, я и во сне так не ел. …Давно… Никогда…
Очень вкусно!
ФЛУ. Мы тоже иногда рассматриваем еду как удовольствие. Но это бывает крайне редко.
КУЗЬМИЧ. Мало едите?
ФЛУ. Можно так сказать.
КУЗЬМИЧ. И все равно возите провизию? Свежее все! Как вы храните припасы?
ФЛУ. Мы их не храним.
КУЗЬМИЧ. Выбрасываете?!
ФЛУ. Мы научились синтезировать любые продукты.
КУЗЬМИЧ. Синтезировать? Как это?
ФЛУ. Пока вы не поймете этого. Хотя… Мы научились управлять временем деления клетки. И создаем нужные продукты без использования животного и растительного мира.
КУЗЬМИЧ. Значит, то, что я ел сейчас… не икра, не хлеб, не масло?
ФЛУ. Самое полноценное масло, самый свежий хлеб, самая колиброванная икра!
КУЗЬМИЧ (принюхиваясь к пустому уже подносу). Погодите, так не бывает!
ФЛУ. Бывает!
КУЗЬМИЧ. Я… просто разочарован. Извините, ради Бога! Хоть раз в жизни икоркой решил насладиться! Обманка…
Дайте тогда… (Долго размышляет). Угостите … чаем, индийским, с сахаром! (Немного подумав). И … икры можно еще?! (Виновато.) Не распробовал, наверное. Черной и красной!
Флу, улыбаясь, подходит к маленькой дверце.
На лугу валяются и ржут лошади.
Кузьмич приподнимается из кресла и смотрит в иллюминатор. Внизу далеко Земля.
КУЗЬМИЧ (вновь принявшись за еду). Только подумай! Иллюзия… А как настоящая! Ладно, хоть поем на жизнь вперед.
ФЛУ. Зачем же вперед?!
КУЗЬМИЧ. Вы ничего не понимаете. К примеру, мой Ваня, первенец, так и не попробовал. Не успел. Его в тринадцать лет машина насмерть сбила, когда он из клуба ночью по шоссе возвращался. Он мороженое в своей жизни только пару раз ел, не то чтобы икру.
ФЛУ. Вы любили его?
КУЗЬМИЧ (утирая слезу). Ваню?.. Сына?.. Больше жизни! Если бы можно было время, как кино назад открутить, сам вместо него под колеса того негодяя лег бы! Эх, Ванечка! Сейчас бы ему тридцать лет было!
ФЛУ. У вас есть еще дети?
КУЗЬМИЧ. Конечно. Не без этого. Серега. В поселке на молокозаводе работает. По автоматике.
Он вроде не любил Ваню, дрались очень в детстве. А как помер тот, места себе целый год не находил. Мучился, тосковал. Ребята все такие. Скупы на братскую любовь. Теперь у самого двое. Один — Ванька, — в честь старшего брата. Видал, как получилось?!
Жизнь. Трудная, несправедливая.
Вот расскажите, правду говорят… есть жизнь после жизни? Какие знания у вас на этот счет?
ФЛУ. Люди Земли проживают примерно семьдесят лет и умирают. Но превращается в прах только оболочка, тело. Человек, умерший на Земле, рождается вновь и живет другой, счастливой, неведомой вам жизнью. Пришедший с цепью грехов долго искупает их, а некоторые несут кару вечно. У нас средняя продолжительность жизни 800—1000 лет.
КУЗЬМИЧ (присвистнул). Ничего себе! Сколько мучиться!
ФЛУ (продолжает). Отчего же?! Человек все это время молод и крепок.
КУЗЬМИЧ. Тогда конечно!
ФЛУ. Земная жизнь человека — это жизнь в зачатке, в зародыше. Сравним человека с зерном злака. Брошенное в землю, оно начнет прорастать, выходит на свет. Проживший земную жизнь человек — зерно. Зерно умирает, оставив в земле оболочку, но превращается в растение. После положенного срока человек резко стареет и умирает, то есть опять переходит в состояние семени. Оно будет заложено в человека, начинающего прорастать, то есть в родившегося на Земле. Так идет процесс умирания и оживания человека, своеобразный круговорот, ведь в природе ничего не исчезает.
КУЗЬМИЧ. Спасибо. Все очень доступно объяснили. Значит, и Ваню моего я могу повстречать лет через… триста. Узнаю ли?!
ФЛУ. Зачем долго ждать? Можете встретиться с ним.
КУЗЬМИЧ. Не может быть!
ФЛУ. Невозможного нет.
КУЗЬМИЧ. Умоляю вас! Пожалуйста, хоть на минуточку…
Флу утвердительно качнула головой.
Вскоре открылась дверь, и из нее вышел его сын. Он выглядел так же, как и в год своей смерти.
Кузьмич застыл в оцепенении. Потом вскочил с кресла, подбежал к нему и, заплакав, обнял.
КУЗЬМИЧ (всхлипывая). Ваня-Ванечка! Родной! Сын!
Почему же ты, Ваня, не придешь нас проведать, мамка плачет и думает, тебя совсем нет. Слышишь?!..
Ты должен обязательно к нам прийти хотя бы дня на два, и тетя тебя отпустит... (С надеждой смотрит на Флу. Та кивает в знак согласия.)
ВАНЯ (холодно). Хорошо, папа, я приду как-нибудь; в другой раз я побуду дольше, а сейчас я пойду, меня ждут. Мамке скажи: пусть не плачет, мне здесь очень хорошо...
Расстроенный Кузьмич горячо поцеловал сына, и тот ушел в ту же дверь.
Кузьмич бросился за ним.
В комнате он увидел длинное кресло с отдельными сиденьями, сидящих опрятных мальчиков в возрасте его сына. Перед ними стол, заправленный белой скатертью во всю длину, а перед столом лесную лужайку, на которой паслось стадо косуль.
Девчонки-подростки играли в сторонке. Они смеялись, были в белых одинаковых сарафанах, с широкими лентами на головах. Зелень была светлой, как весной. Небо чистое и голубое.
Кабина истребителя МИГ-29.
Пилота освещает луч из НЛО.
ПИЛОТ. Господи помилуй!..
Борт авиалайнера.
Пассажиры листают журналы.
Стюардесса разносит напитки. Пилоты в кабине травят анекдоты.
Кабина пилотов.
ПИЛОТ. Я, значит, к ней подкрадываюсь с боку. И тихо-тихо, на ушко: «Мадам, мы с вами где-то уже встречались…» У нее грудь, бедра… (Причмокнул. Заметил что-то необычное.) Конец света! …Смотрите, братцы, чего летит! Справа, вверху. Крупная звезда!
БОРТИНЖЕНЕР. Да не звезда! Желтое пятно, вытянутое желтое пятно! …Ого!
Из пятна вытягивается лучик света. Увеличивается в размерах. И отвесно падает вниз, рыскает, освещая землю.
БОРТИНЖЕНЕР (толкает в бок командира). Словно ищут чего-то! Командир, на землю нужно сообщить!
Но луч от пятна концентрическими кругами устремляется на самолет.
Кабина самолета озаряется ярким светом. В салоне с силой качнуло пассажиров. Стюардесса выронила поднос с лимонадом.
КТО-ТО В САЛОНЕ. Извозчик! Можно помягче!
Набрали неопытных! А берут как за «Боинг»!
СТЮАРДЕССА (пассажирам). Не волнуйтесь, пожалуйста. Успокойтесь. Обыкновенная яма! Недолго осталось.
Проходя по салону, увидела в иллюминаторе пронесшийся мимо сверкающий огнями НЛО.
Кабину пилотов еще раз обдало волной света.
ПИЛОТ. Диспетчер, вы видите?.. Видите?!..
Странный объект, в двадцати, на северо-запад. Метров сто пятьдесят в длину. Сигарообразный. (Локатор с зеленой линией ничего не показывает.) Соотношение сторон один к пяти. Скорость — три тысячи!.. Сам ты метров!
Самолет сильно качнуло!
СТЮАРДЕССА (очнулась на коленях пассажира). Что это было?
Самолет летит над облаками. На его борту пассажиры и пилоты постепенно приходят в себя. Внизу уже виднеются огни города.
Борт НЛО.
Кузьмич и Флу идут по коридору.
КУЗЬМИЧ. Знаете, Флу, я давно хочу спросить: какая у вас цель? Какие планы насчет меня? Имейте в виду, я не хочу надолго покидать землю. Мать слишком стара, жена моя — Лидия Васильевна, поди, беспокоится уже.
(Смотрит на часы.) Ничего не понимаю, сколько времени прошло?
ФЛУ. Время — относительное понятие. (Заглядывает на наручные часы Кузьмича. Стрелки циферблата неистово крутятся.) Судя по вашим часам — двадцать минут.
КУЗЬМИЧ. Двадцать минут?! Постойте! (Флу останавливается.)
Но я здесь уже часов десять!
ФЛУ. Вот видите. Все в мире относительно.
Есть миры, где не ощущается хода времени. Есть миры, где его нет совсем. Есть миры, где оно, время, запускается только по вашему желанию. И есть миры, где, собственно, и материи-то нет, кроме времени.
Не сложно объясняю?
Кузьмич стал поправлять ремешок часов,
