тот расстегнулся, и они соскользнули на пол. Еще мгновение, и они провалились в одну из ячеек пола, из которых тот был буквально соткан, как соты. Кузьмич увидел, как часы долго-долго падали в светящуюся бездну. И ему стало страшно от ощущения колоссального размера летающего объекта.
ФЛУ. Не отчаивайтесь. Они не скоро упадут. И никогда не разобьются. Но я вам постараюсь вернуть такие же!
КУЗЬМИЧ. Таких теперь не купишь. Командирские! Все, что от отца осталось. Жаль. И что значит —никогда не разобьются?
Орбита Земли. Прекрасный вид ближнего космоса. Мы видим нашу маленькую голубую планету.
ФЛУ. Это значит только то, что они никогда не долетят до дна, потому, что его попросту нет.
Пять минут назад, по вашей системе времяисчисления, мы пристыковались к Ковчегу — мультиплатформе. Теперь у вас будет возможность получить некоторую информацию о Космосе и Вселенной.
КУЗЬМИЧ. Уж и не знаю, как вас благодарить… За эти знания. Нужны они мне?! Откуда, скажи на милость, вы решили, что я такой любознательный? Почему бы вам ученого какого не взять на борт, академика, артиста известного, из правительства чиновника, наконец? Им-то, наверное, нужнее будет. Они потом смогут все чин по чину рассказать про вас, обрисовать квалифицированно братьев по Разуму. Им лучше поверят. Почему мне такие честь и участь выпали?!
ФЛУ. Нам нет смысла что-либо доказывать землянам. К тому же многие ваши земные руководители давно сотрудничают с нами. Иначе не избежать человечеству самоликвидации.
Нам нет резона промывать мозги вашим ученым. Ибо заставить их сомневаться (а сомнение — основное качество истинных исследователей) невозможно. Они сами должны прийти к пересмотру многих доктрин, господствующих в вашей науке. Такое время должно наступить. Иначе ваша цивилизация погибнет.
КУЗЬМИЧ. Погибнет?!
ФЛУ. Земные ресурсы на грани полного истощения. Поиски новых видов энергии и технологий невозможны без глобальной перестройки сознания.
КУЗЬМИЧ. Да, возможно, но из этого не ясно — зачем вам я?!
ФЛУ. Я просто решила помочь.
КУЗЬМИЧ. Спасибо огромное. Низко кланяюсь!
Флу улыбается и низко кланяется Кузьмичу.
КУЗЬМИЧ (с надрывом, ерничая). …А меня спросили, гражданочка… инопланетянка?!
Я вот думал о своем прошлом. Почему я не стал учиться, когда был молод? Ведь я не окончил даже четырех классов. Кому-то работать было нужно, семью кормить.
Вся моя жизнь— это разрушающий, не удовлетворяющий никого тяжелый труд. Вдали от районного и областного центров, в глухой, забытой деревеньке пролетела моя жизнь, пропахшая удобрениями и навозом.
Мне говорили, что я творец и созидатель всего прекрасного на земле. Но что создал этот неграмотный, забитый мужик за свои семьдесят лет? Ничего. Имею инфаркт сердца в груди, жалкую пенсию да гнилую крышу над головой.
И вот Бог увидел это убогое старое создание, дал возможность узнать столько красивого и неповторимого, что и описать не в силах.
И что я понял?! (В слезах.)
Разве что самое необходимое… для верующих, пусть знают, что счастливая жизнь для них еще не начиналась!
Кузьмич подошел к креслу. Облокотился на него. Ему стало плохо то ли от нахлынувших чувств, то ли оттого, что вновь защемило сердце.
Над ним склонилось несколько лиц. И платформа неземного медицинского прибора закрыла его тело.
Очнулся он на земле. Тяжело приподнялся. Осмотрелся. И вдруг с необычайной легкостью, как молодой, побежал к своим дубкам.
Вскоре на сельской улице его увидели односельчане с огромной вязанкой на спине.
СТАРУХА (встречая его с порога). Саня, ты зачем столько волокешь? Учти, свалишься, и мы все помрем. Помощи неоткуда ждать. Только от тебя, старого дурака. Первенца недосмотрел, другого сына в город отпустил…
КУЗЬМИЧ. Все тебе, старая, не по душе. И мало принес — плохо, и много тащу — не нравится.
Я, почитай, выздоровел уже, помолодел…
СТАРУХА. Мели, Емеля!
(Хитро.) Дирижаблю видал?! Тама мужик, навроде тебя, лицедействовал. В окне!
КУЗЬМИЧ. Так это я был!
СТАРУХА. Так и знала! Мой! Какие черти тебя туда занесли?!
КУЗЬМИЧ. Учения были, новая техника у военных, понимаешь. Вот меня и пригласили.
СТАРУХА. Тьфу ты! Опять брешет! Какие учения? Сам, поди, без спросу забрался!
КУЗЬМИЧ. У тебя, что ли, разрешение спрашивать? Не маленький…
Мама, супруга моя где?
СТАРУХА (подходит к нему и втягивает ноздрями воздух). Ты не выпил, случаем, Саш?!
Не от рюмки ли выздоровел? ...Прибью!
Тебе нельзя, дурья твоя башка! Ты что, не помнишь, кто стонал в больнице недавно?! Всю пензию на уколы ухандокали.
…Да вроде тверезый! Аль не унюхала?!
КУЗЬМИЧ. Мама, Лида, супруга моя, где?!
СТАРУХА. В поле, где ей быть? С фермы прибежала, да в помидоры подалась. От колхозных осталось уйма! А я чей-то не могу. Вернулась.
КУЗЬМИЧ. Так… Что-то я быстро управился с дубками?! (Смотрит на часы. Они на месте!) И впрямь выздоровел, наверное.
ТИТРЫ. Прошла неделя.
По вязкой грязи скользят колеса газика. Водитель с трудом сдерживает раздражение и упрямо газует.
В кабине Александр, Яна и Андрей.
АНДРЕЙ. Новое приключение! Уже темнеет. Вот он — таинственный и загадочный, облюбованный Высшим Разумом, Красный Лог!
ЯНА. Видит око, да зуб неймет!
АЛЕКСАНДР. Инопланетяне не выбирают. Им все равно. Летать — не ездить!
Водитель нарочито морщится при упоминании об инопланетянах.
ВОДИТЕЛЬ. Смотрю — народ взрослый…
АЛЕКСАНДР (на водителя). Еще один скептик. Вы лучше колею правильную выбирайте! Ведь увязнем.
ВОДИТЕЛЬ. Не надо. Здесь профессионалы! Я в ралли участвовал.
АНДРЕЙ. Наши деревенские дороги — это вам не «Кэмэл-троффи».
ВОДИТЕЛЬ. Не учите. Сам деревенский. Но и газик — не «Лэндровер»!
ЯНА. В каком это смысле?!
ВОДИТЕЛЬ (браво). В хорошем!
Машина с ходу увязла в большой луже.
ЯНА. Теперь я понимаю!
Водитель выскакивает из машины и озабоченно кряхтит.
ВОДИТЕЛЬ. Куда только нелегкая не заносила. Теперь вот НЛО… будь они неладны!
АНДРЕЙ (Александру). Так ты говоришь, лечить Кузьмич начал? Ой, не верю я им — экстрасенсам! Ой, не верю! Лучше бы он этого не говорил про себя!
Александр вытаскивает на руках Яну из машины. Та осматривается и начинает собирать последние полевые цветочки.
АЛЕКСАНДР. Лучше молчать, значит? А если они деду дар целительский открыли?
АНДРЕЙ. Будем надеяться. Зачем-то ведь они его забирали?
АЛЕКСАНДР. Я с лечащим врачом Молоткова в районной поликлинике разговаривал, когда ты машину эту понтовую искал (пинает газик ногой). Тот утверждает, что от инфарктов у Кузьмича даже рубцов не осталось. И понять, почему это произошло, отказывается! Кстати, он свою жену уже к нему посылал на лечение.
ВОДИТЕЛЬ (заинтересовавшись). Сколько взял ваш дедулька?
АЛЕКСАНДР. Вот тут и парадокс для обывателя: денег Кузьмич не берет!
По тому, что дорогой назвать трудно, нехотя движется грязнющий трактор. В кузове бидоны с молоком и несколько пожилых доярок. Поют.
Тракторист, поравнявшись с нашими героями, сразу же молча показывает на трос. Водитель неуклюже берется за него двумя пальцами. Александр сам цепляет трос за крюки. Трактор легко вытягивает газик из грязи.
ТРАКТОРИСТ (Александру). В Красный Лог? Почти приехали! К Молоткову?
АЛЕКСАНДР. Как догадались?
ТРАКТОРИСТ. Просто. По этой трассе в такое время только одни придурки к другому могут ехать.
ЯНА. Почему нас обижаете?!
ТРАКТОРИСТ. Чего к нему ехать?! К Кузьмичу?! Что в нем такого особенного?! Какой дар вдруг открылся?!
Забулдыга он старый да пьяница! У него хата чуть не развалится!
ЯНА. Хата не развалится?!
Философ Диоген в бочке жил!
ТРАКТОРИСТ. То — Диоген! Санек не философ! Дурик местный! Никуда он не летал! Брешет! Вот я пограмотней его, из одной с ним деревни, дома рядом, можно сказать. А никто меня к тарелкам не приглашает.
Этот… целителем народным заделался!
БАБЫ ИЗ ТРАКТОРА. Колька, поехали. Хватит лясы точить! Может, людям надо к нему. Может, дело какое?! Ха-ха!
Он мою сноху-то вылечил! Ей-Богу! …Палкой! Когда та по его яблоки полезла.
— Да ну?!
Девки, он давно лечить! Помните, лошади коленку полотенцем свадебным перевязал! Перед бойнею!
(Хохот.) Лечит, доктор Айболит, ветенар лошадиный! Ха-ха!
ВОДИТЕЛЬ (захлопывая дверь, увидев, что все уже сели). Интересный у вас объект исследования. Ты смотри, какая реклама!..
Деревня Красный Лог.
ТИТРЫ. 21.00.
В поле у костра сидят Кузьмич, Яна, Александр и водитель. Андрей устанавливает на штатив видеокамеру.
КУЗЬМИЧ (Александру). Спасибо тебе, тезка! Один меня поддерживаешь! Покобцев, правда, тоже статью написал. Вот она. (Достает из внутреннего кармана телогрейки газету.)
Здорово, ТАСС! Эта наша местная, районная газета! Про меня из Москвы узнали! Вот времена, вот нравы!
Передай спасибо ему за его веру мне! Ни слова оскорблений! Не то что весь век на колхозных
