век!
Воры — ищи-свищи!
Вроде кругом все свои?! А поди ж ты!
ФЛУ. Как вы теперь себя чувствуете? (Смотрит на какой-то пульт.)
КУЗЬМИЧ. Как тут будешь себя чувствовать?! Когда… и тебя самого вертанули! Разом! Не успел глазом моргнуть!
ФЛУ (разбирая смысл). Вертанули? Не понимаю! Слишком быстро летим, кажется?
Тень НЛО проносится над землей. Внизу под ним скромные и величественные пейзажи.
КУЗЬМИЧ. Не… Нормально. Хорошо сидим (ощупывает мягкие подлокотники кресла).
Вертанули — украли, значит. Вы меня украли! Так ведь?!
ФЛУ. Нет, вы сами просили о помощи. На поле.
Мы пролетали мимо. У вас недавно инфаркты были. Сердце не выдержало бы той нагрузки, на которую вы рассчитывали сегодня. Нельзя было с таким здоровьем дубки рубить и изгородь мастерить.
Я провела мониторинг (еще на подлете) и поняла, что не выдержит ваше сердце.
КУЗЬМИЧ. Матерь Божья! Пресвятая Богородица, Царица Небесная!
Уж не помер ли я, случаем?! А то уж больно мне хорошо тут у вас! (Прислушивается, слышит пение птиц, шум моря и леса на фоне музыки.)
Чу, не ангелы ли поют?
ФЛУ (смеется). Не умерли. А хорошо вам, потому что у нас на борту вы уже полечились немного.
КУЗЬМИЧ. Правда! Не болит вроде ничего! Так вы, гражданочка… Флу, не доктор, случайно?
ФЛУ. Можете меня так называть, но лучше — Флу.
КУЗЬМИЧ. Правильно. Мудро! Если домой попаду, как про такое происшествие рассказывать? Про доктора совсем не заикнись: сразу диагноз поставят наши, деревенские. Раз доктор, то и больница должна быть, понятно, психушка! Пропишут придурком навеки. Ни за что ни про что!
От скотника деревенского какой отпор?!
Я однажды лошади колхозной ногу перевязал полотенцем, — оступилась бедняга, подвернула коленку, — так все теперь ветенаром — айболитом, доктором лошадиным дразнятся.
ФЛУ. Айболитом?! Лошадиным?..
КУЗЬМИЧ. Даже дети малые! Что тут плохого, лошадке помочь?! У нас чуть что — на бойню! Весь диагноз!
А вы, Флу, смотрю, сочувственная женщина. Странно как-то, в наше время!.. От инопланетянки!
Хотя... как там, у вас? Все такие?
ФЛУ. Какие — такие?
КУЗЬМИЧ. Пролетели полкосмоса, с другой планеты, можно сказать, чтобы мне, деду, бывшему пьянице деревенскому, который целую жизнь провалялся у пруда, помочь…
Извините!
Не верю! Неужели такое бывает?! Говорите, что задумали?! Какой эксперимент?
Кабина истребителя МИГ-29 ВВС России.
Пилот истребителя. Крупно — лицо в высотном шлеме.
ПИЛОТ (скороговоркой). Я полсотни первый. «Терем-три», прием!..
(Озабоченно.) Вижу странный объект в пять, …тридцать градусов северо-восток.
«Свой-чужой» не отвечает!
(Сквозь треск связи.)
Нет, не понял! Так! Не понял! «Терем-три», прием!
Да… это же!..
Борт НЛО.
ФЛУ. Странный вы народ! Бичуете сами себя, не доверяете никому, не верите! Себе даже! Это, знаете ли, странно, это не признак большого ума…
КУЗЬМИЧ. Во!.. Дураки мы, значит? И вы туда же! Не надо так про русских, гражданка! Чего вам в нас не понравилось?!
…У нас …душа, можно сказать… самая широкая! Понятно?! Сами какой национальности будете?
ФЛУ. Вы слишком политизированы. Вам это зачем?! Политика — удел темных сущностей, питающихся страхом и завистью обывателей. В мире (не на Земле, конечно) даже отсутствуют такие понятия!
КУЗЬМИЧ. Что же у вас там есть?! На небе?!
ФЛУ (улыбнулась). На небе… Пусть будет на небе…
Всем содружеством народов, населяющих Вселенную, правит Любовь! Любовь, жажда познания. Творчество движет колоссальными цивилизациями, еще неизвестными вам, — человечеству, — которых, вопреки вашим представлениям, великое множество во Вселенной!
КУЗЬМИЧ. Старая песня… Любовь… Как мне любить?! Кого?!
ФЛУ. Начните с себя!
КУЗЬМИЧ (недоумевая). С себя?! С самого себя?!.. Боже, как грустно… Как меня любить прикажете?! От меня-то… ничего, поди, не осталось! Что вы там, в свою смотрелку волшебную, увидели?! Одна чернота!
ФЛУ. Тело — храм души! Но тело можно исправить. Мы уже этому научились. Единственное, что не подвергается замене, — это душа.
Вы должны полюбить себя. Ваши книги Божественной мудрости так и говорят полюби ближнего своего, как самого себя!
КУЗЬМИЧ. Это книги. В жизни по-другому получается. Мы, наверное, правда, глупые создания — все время о ближнем думали. Теперь я, кажется, понял самый ближний ко мне — это я сам!
ФЛУ (улыбнулась). Поняли или запомнили?
КУЗЬМИЧ (изменившись в лице). Теперь можно мне встать?
ФЛУ. Вас никто не удерживает. Хотите, я покажу вам устройство корабля?
КУЗЬМИЧ (с легкостью). Еще бы!
Идут по коридору с мигающими огоньками.
КУЗЬМИЧ (ощупывает обивку). Это из чего сделано?
Санкт-Петербург. Редакция журнала. Кабинет редактора..
На краешке стола сидит Александр. Перед ним, в кресле Юрий Васильевич Скоропад.
СКОРОПАД (Александру). Жаль, что я с вами не смог поехать. Покобцев, кстати, тебе рассказывал, что он десять лет последних в Непале работал?
АЛЕКСАНДР. Рассказывал, конечно. Но мало. Всю дорогу про Молоткова из Красного Лога разговаривали. Очень он его заинтересовал.
СКОРОПАД. Ты знаешь, он раньше таким не был. Был закоренелым материалистом. После партийной школы! Какая закваска!
Все с гороскопов началось. Помнишь непальские гороскопы Покобцева? Его из ТАСС отозвать даже решили. Но тут такое началось! Перестройка… Все можно!..
АЛЕКСАНДР. Модное веяние! Мы сами его материалы публиковали. (Открывает журнал с гороскопом. Крупно.)
СКОРОПАД. Покобцев, говорят, все это время на самом деле не в кабинете сидел — Шамбалу искал.
АЛЕКСАНДР. Шамбалу?.. Чего ее искать? Если она и есть, то вход в нее повсюду! Это понятие метафизическое!
Может быть, Юрий Васильевич, в подъезде того дома. (Показывает в окно на дом напротив. В подъезд входит ремонтная бригада в касках.)
СКОРОПАД. У нас свой невидимый Китеж-град есть… Пространственно-временные порталы?! Читал. Но это, по-моему, сплошная эзотерика. Мне бы что-нибудь реальное, физическое. То, что пощупать руками можно. Я ведь, Саша, тоже закоренелый. Только понемногу исправляющийся.
АЛЕКСАНДР. Юрий Васильевич, дорогой, нам ваш опыт непременно пригодится. (Лезет в папку с письмами и вытаскивает одно из пухлой пачки.)
Вот вам ощутимое, физическое… Парни в деревне Сотниково вместе с мотоциклами исчезли. Прямо на глазах у других пацанов.
СКОРОПАД. Надо же?! И такое бывает?
АЛЕКСАНДР. Бывает, еще и не такое бывает! Может быть, и простой случай. Разберитесь. Сможете?
СКОРОПАД (пробегая письмо глазами). Интересно девки пляшут!
АЛЕКСАНДР. По четыре штуки в ряд!
Мы, когда журнал затевали с Яной, не думали, что на такую конъюнктурную (в хорошем смысле слова) тему садимся. Было просто интересно. Мы даже не фанаты НЛО, привидений, аномалий разных. Но такая почта пошла! Оказывается, вокруг столько невероятных историй приключается.
СКОРОПАД. Раньше люди просто боялись говорить об этом. Не принято как-то было в газеты по таким поводам обращаться. Вот и накопилось!
В комнату входит Яна.
ЯНА. Молодцы, командировку обсуждаете. (Смотрит на письмо в руках у Скоропада.) Мотоциклисты? Съездите, Юрий Васильевич, ладно? Пусть это будет вашим боевым крещением!
СКОРОПАД. Дети!..
Ты, Яночка, еще в проекте не была, когда я в море, на срочной службе, светящиеся круги наблюдал. С флагманского корабля!
ЯНА. Тоже видели кое-что?! (Смеется.)
Я вспомнила, как друг ваш, Валерий Федорович, цензор (слава Богу, отменили), запретил нам в газете первоапрельский розыгрыш публиковать.
АЛЕКСАНДР. Ты про тарелки? Мы пошутить решили и смонтировали общепитовские тарелки…
ЯНА (почти с визгом, перебивая). Дай я лучше расскажу!..
По небу, над городом, летят тарелки, короче…
СКОРОПАД. Настоящие?!.. Летающие?..
ЯНА. …Конечно, настоящие! ...Стоп! ...Ну… погодите, какие летающие?! Фотоколлаж! (Убегает в другую комнату и возвращается с двумя глубокими тарелками.) Вот так! На одной написано крупно: «Общепит». Помните, в столовках были такие?!
СКОРОПАД (будто не понимает, любуясь молодым задором). Из столовки, значит, тарелки?! Понимаю!
ЯНА. Друг ваш, партнер по бильярду, цензор, Валерий Федорович, категорически запретил! Ха-ха!
Такая инструкция была! Кроме шуток!
Простого упоминания об НЛО нельзя было публиковать!
АЛЕКСАНДР. О чем это говорит?!
СКОРОПАД с ЯНОЙ (одновременно). Да ни о чем!
ТИТРЫ. Борт НЛО.
По кораблю идут Флу и Кузьмич. Навстречу проходят два энлонавта с приборами в руках.
КУЗЬМИЧ (Флу). Никаких запасов энергии не требуется, говорите?! Быть этого не может! Как же он движется?! Если я не поем, я, например, работать не смогу. Чего там, голова не соображает! Энергия нужна. Фонарик без батареи, и тот не работает.
ФЛУ. Совсем без энергии, конечно, нельзя. Но энергия есть повсюду. В свободном состоянии. Мы просто взаимодействуем с различными полями, движемся с возможной для данной среды скоростью.
Вы, кажется, есть хотели?!
(Флу подвела Кузьмича к круглому столику.)
КУЗЬМИЧ. А что, можно?!
ФЛУ.
