Семестр во Флориде. Глава 11

— Да, — она придвинулась ближе. — Теперь всё будет иначе. Холли арестуют. Она больше не сможет управлять тобой.



Леон смотрел на неё так, словно боялся дышать.



— Меня всё равно найдут.



— Нет, — Эмили осторожно взяла его за руку. — Мы уедем.



Он нахмурился:


— Куда?



— На Кубу, — она говорила быстро, стараясь не дать себе времени испугаться. — А потом в Бразилию. Нас никто не найдёт.



Глаза Леона медленно менялись. В них появлялось что-то живое. Что-то похожее на надежду.



— Правда? — вполголоса спросил он.



— Да, — Эмили заставила себя улыбнуться. — Мы поженимся.



Леон смотрел на неё, будто видел сон.



— У нас будет дом возле океана, — продолжала Эмили. — Большая собака. И две очаровательные дочери.



Он вдруг улыбнулся. По-настоящему. Впервые. Эмили никогда не видела его таким. Не чудовищем. Не убийцей. А просто человеком, которому всю жизнь отчаянно хотелось, чтобы его любили. Леон нежно коснулся её лица. Затем притянул к себе и поцеловал. В ту же секунду Эмили резко сжала зубы. Леон вскрикнул от боли. Она почувствовала вкус крови и сразу рванулась к двери. Распахнула её. Вывалилась наружу прямо в грязь. Холодная жижа мгновенно поглотила ноги почти по колено. Эмили упала. Поднялась. Снова побежала. Лес вокруг ревел от ветра. Молнии вспарывали небо ослепительными белыми трещинами. Гром гремел так близко, что дрожала земля. Ветки цеплялись за волосы и одежду. Эмили поскользнулась и рухнула лицом в грязь. Ладони обожгло болью. Она всхлипнула, поднялась и ринулась дальше. Почти вслепую. Дождь лил сплошной стеной. Где-то позади должен был быть Леон. Должен был догонять её. Но... Ничего. Ни шагов. Ни крика. Ни выстрелов. Только гроза.



Эмили остановилась, тяжело дыша. Испуганно обернулась. Темнота леса. Мокрые деревья. Пустота. Леон не шёл за ней. Она снова двинулась вперёд. Грязь засасывала ноги. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, лес никогда не закончится. Вдруг впереди вспыхнул свет фар. Эмили замерла. Сквозь дождь проступили очертания полицейской машины.



— Эй! — закричал кто-то. — Подними руки!



Эмили пошатнулась и вскинула руки. Из машины сразу выскочили двое офицеров.



— Господи...



— Это она!



Эмили попыталась что-то сказать, но смогла только хрипло вдохнуть воздух. Она опустила дрожащую руку и указала в сторону леса. Полицейские мгновенно засуетились. Рации ожили треском голосов. Через минуту ещё несколько патрульных машин с воем сирен сорвались в сторону лесной дороги, преодолевая жидкую грязь. Эмили осторожно усадили на заднее сиденье. Кто-то накрыл её одеялом. В салоне пахло мокрой формой, кофе и сигаретами. Молодой офицер за рулём обернулся:


— Вы в безопасности, мисс Дэвидсон.



Эмили молча смотрела в окно. Дождь стекал по стеклу длинными дрожащими линиями.



— Холли Коллинз задержали без сопротивления, — сказал второй полицейский. — Ну и история! Если всё подтвердится, ей светит не один пожизненный срок.



Эмили закрыла глаза. Впервые с того момента, как она приехала во Флориду, внутри не было паники. Не было постоянного страха. Только безмерная усталость и странное, почти забытое чувство безопасности, медленно разливающееся по телу вместе с шумом дождя и далёкими полицейскими сиренами.





* * *



Леон Моррисон сидел в машине неподвижно, слушая дождь. Он всё ещё барабанил по крыше, но гроза постепенно уходила дальше, в сторону океана. Иногда между деревьями вспыхивали далёкие молнии, на секунду освещая размытую лесную дорогу и вязкую чёрную грязь вокруг. Мотор давно заглох. В салоне пахло сыростью, мокрой одеждой и кровью. Леон задумчиво откинул голову на сиденье. Тишина казалась непривычной. Слишком спокойной. Он закрыл глаза и впервые за долгие годы остался наедине с собственной жизнью. Без Холли Коллинз. Без приказов. Без манипуляций. Перед глазами всплыл детский дом. Серые стены. Железные кровати. Холодные зимние утра. Чужие дети, которые били слабых просто ради смеха. Воспитатели, отворачивавшиеся, когда кто-то плакал. Он вспомнил, как в один момент неожиданно понял: если не чувствовать боли — жить становится проще. Потом появилась Коллинз. Спокойная и добрая. Она говорила мягко и смотрела так, будто действительно понимала его. Никто раньше так на него не смотрел. Она приносила книги. Сладости. Разговаривала с ним дольше остальных. А потом начала планомерно разбирать его по частям. Шаг за шагом. Год за годом. Убеждала, что мир ненавидит его. Что люди используют слабость. Что любовь — это только форма контроля. Что внутри него уже есть что-то тёмное и сопротивляться бесполезно. И Леон поверил. Потому что детям всегда хочется верить хоть кому-нибудь.



Он тихо усмехнулся. Без злости. Без сожаления. Теперь Коллинз больше ничего не сможет. Мертва ли она или сидит в наручниках под ярким светом комнаты для допроса — это уже не имело значения. Её власть закончилась. Странное чувство медленно поднималось внутри Леона. Почти облегчение. Почти свобода. Но вместе с ним приходило и гнетущее понимание. Слишком поздно. Он посмотрел на свои руки. На длинные пальцы, которыми душил Джули Палмерс и Генри Саймона. На руки, державшие оружие. На руки, испачканные чужой кровью. Некоторые вещи уже нельзя исправить. Даже если очень захотеть. Дождь становился тише. Где-то далеко завыла полицейская сирена. Леон плавно открыл дверь машины и вышел наружу. Холодный воздух ударил в лицо. Ботинки сразу утонули в грязи. Он обошёл машину и открыл багажник. Внутри лежала канистра бензина. Леон смотрел на неё несколько секунд. Затем взял. Металл был холодным и скользким от дождя. Он начал медленно обливать салон. Сиденья. Панель. Руль. Бензин быстро растекался по старому «Кадиллаку», смешиваясь с запахом мокрой ткани и дешёвых сигарет.



Леон работал спокойно. Без спешки. Будто давно всё решил. Закончив, он отбросил пустую канистру в грязь и снова сел внутрь. Одежда промокла насквозь. Капли стекали по волосам и лицу, но ему было всё равно. Он смотрел сквозь залитое дождём лобовое стекло в темноту леса и думал об Эмили. О том, как она впервые взглянула на него без страха. О её голосе. О её смехе. О том коротком мгновении в машине, когда он действительно поверил, что у него может быть другая жизнь. Бразилия. Дом у океана. Дочери. Леон улыбнулся. Очень слабо. Еле заметно. Он понимал, что Эмили солгала ему. Теперь понимал. Но почему-то не чувствовал ненависти. Только усталость и странную благодарность за то, что хотя бы на считанные секунды она подарила ему невозможную жизнь. Ту, которой у него никогда не будет.



— Будь счастлива, Эмили, — тихо сказал он в пустой салон.



Где-то впереди между деревьями мелькнули красно-синие огни. Полицейские машины приближались. Леон медленно сунул руку в карман и достал спичечный коробок с золотистой надписью «Корал Бэй». Картинка на нём уже почти стёрлась от времени и влаги. Он долго смотрел на него. На маленький кусок чужой жизни, с которого всё началось. Потом вытащил спичку. Поднёс к боковине коробка. На секунду замер. Сирены выли уже совсем близко. Молния осветила лес.



Леон закрыл глаза.



И чиркнул спичкой.