Кто не мечтал заглянуть в это загадочное царство, воочию увидеть дикую, фантастическую красоту подземных залов и галерей, с волнением вглядеться в прозрачную тьму чистейших озёр и ощутить жутковатый трепет от предвкушения чего-то неведомого, что может неожиданно возникнуть из сумрачных глубин?
Нет ничего проще! Долой верёвки, лестницы, каски! Чуточку воображения — и мы под сводами пещеры! В руках у меня свеча. Говорят, она волшебная. Я зажигаю её...
Смотрите! Вот эти рисунки! Пламя свечи колеблется, по стенам бегут причудливые тени, от чего изображения оживают. Видите: охотник бросает копьё в метнувшегося из зарослей оленя. Там, у костра, в ритуальном танце изогнулись человеческие фигурки. А здесь... Похоже на охотничий лук. Только у него почему-то не одна тетива, а несколько! Рядом трубочки разной длины, скреплённые между собой… Кажется, понимаю. Нет, знаю, что здесь изображено! Вы не догадываетесь? Тогда я открою вам тайну, о которой молчат каменные громады гор. Откуда об этом знаю я? Поверьте, всё так и было. Этого не могло не быть!
В ту далёкую пору на месте нынешних городов росли густые леса с едва заметными тропинками вместо улиц. Люди жили большими общинами, или племенами. Сообща легче добывать зверя, заботиться о потомстве, отбиваться от врагов. Одеждой служили звериные шкуры, а домом — землянки и пещеры. Люди Солнечного Племени, о которых пойдёт речь, были дружны и трудолюбивы. Дети во всём подражали старшим, рано взрослели. Юноши учились ратному делу, ходили со всеми на охоту. Девушки, будущие хранительницы очага, осваивали домашние ремёсла.
Сегодня Терон, по прозвищу Фартовый за неизменные удачи в охоте, был доволен. Дело близилось к завершению. Окружённый олень ещё таился в густом орешнике, но загонщики, колотя палками по стволам, уже двинулись в чащу. Когда напуганное шумом животное выскочило из своего укрытия, ему навстречу полетели первые стрелы. Но ни одна не попала в цель. Терон поморщился. Вновь у молодых не хватило выдержки. Воображают себя лучшими охотниками, а так и не научились выбирать момент для верного удара!
Юный Кифар был со всеми впервые. Он сидел в засаде в двух шагах от прославленного охотника и, как все молодые, должен был, подражая ему во всём, постигая великое искусство охоты. Не выдержали нервы и у Кифара! Его стрела тоже полетела мимо. Но уже в следующее мгновение он позабыл обо всём! Тетива с коротким свистом рассекла воздух и задрожала, издавая удивительный звук! Такого Кифару ещё не приходилось слышать. Он тронул её снова, и она ответила ему так же свежо и сочно.
Тем временем Фартовый изготовился поразить копьём стремительно приближающегося оленя.
— Она поёт! — раздался восторженный голос Кифара. — Послушайте, как она поёт!
«Кто поёт?» — замер от неожиданности Терон. Рука его дрогнула, и копьё ушло в сторону. Охотника бросило в жар! Впервые в жизни он промахнулся! Повторять попытку было уже поздно! Миновав кольцо окружения, олень скрылся в гуще ближайших деревьев.
В этот день обедали молча, кое-как утолив голод дикими кореньями и плодами. Фартовый был угрюм и зол. И хотя никто не вспоминал о его промахе, он чувствовал, что недруги-завистники злорадствуют за его спиной.
«Проклятый Кифар! Заорать в самый неподходящий момент! — сочился злобой Терон. — «Поёт! Поёт!..» Нет, вы полюбуйтесь! Этот недоросток вовсе не чувствует себя виноватым! Как будто ничего и не случилось. Кругом мрачные лица, а у него горят глаза. Что он всё время вертится у охотничьих луков? Ещё вчера на них и смотреть не хотел, кривился, узнав о предстоящей охоте. Мало того, что благодаря мне этот бездельник всегда сыт, он ещё морочит голову Лейте, самой прелестной из девушек племени, которую я присмотрел себе в жёны. Их часто видят вместе в самом дальнем, Сталактитовом зале пещеры. Чем это они там занимаются?»
Лейта перепугалась, когда на следующее утро к ней неожиданно ворвался взбудораженный Кифар.
— Пойдём, пойдём скорее! — сверкая глазами, с жаром выкрикнул он и потянул её за собой.
Бешено мчась из зала в зал по узким каменным переходам, он бессвязно говорил о какой-то замечательной выдумке, но Лейта ничего не понимала и едва поспевала за ним. Эхо гулко отзывалось на каждый их шаг, дробясь и рассыпаясь на множество отголосков. Казалось, будто кто-то невидимый неотступно следует за ними. «Странное эхо!» — отметила Лейта. Тяжело дыша, они вбежали в Сталактитовый зал.
Это был самый удивительный уголок пещеры. Даже при тусклом свете коптящего факела он представлял собой поистине волшебное зрелище. Посреди зала толпились похожие на оплывшие свечи замысловатые изваяния. Над ними с потолка свисали остроконечные каменные сосульки. Кое-где, сливаясь, они образовывали, причудливые, бугристые колонны. Пышные рельефные наросты на стенах напоминали застывшие морские волны, на гребнях которых пенились белоснежные известковые кораллы. Россыпи мелких зёрен и кристаллов таинственно мерцали в полутьме золотистым светом.
Вытащив откуда-то огромный охотничий лук, Кифар с гордостью произнёс:
— Смотри! Здесь три тетивы.
— Ты что, смеёшься? — рассердилась девушка. — Из-за этого мы летели сломя голову?
— Да ты послушай! — перебил её Кифар и тронул первую, самую длинную.
Тетива? Нет! Её с полным правом можно было бы считать первой струной! Она загудела как потревоженный шмель, густо, низко. Другая, покороче, запела сильно и сочно. Третья, самая короткая, отозвалась звонко, со свистом.
— Здорово! — удивилась Лейта.
— А теперь так! — и Кифар ударил по всем струнам одновременно. Получился звучный аккорд.
— Я знаю, почему так получается, — сказал довольный юноша. — Посмотри: струны разной длины и толщины. Как сталактиты. Вот этот, толстый, гудит низко-низко, а тот, маленький, похожий на сосульку, высоко и тонко.
— Правда! — обрадовалась Лейта. — Как я раньше не замечала этого? — И она принялась выстукивать по всем сталактитам подряд, а Кифар стал ударять по струнам.
Ах, какая получилась музыка! Зал наполнился перезвоном каменных сосулек и гудением струн. Вторя им, на все лады пели водяные капельки, падавшие с потолка в углубления на полу, и звенел серебряными струйками подземный ручей. Это было так восхитительно, что первые музыканты запрыгали от радости. Да, да! Они радовались! И это была никому неизвестная дотоле радость.
— Надо придумать название твоей выдумке! — загорелась Лейта. — Всему рождённому даётся имя.
— Верно, — обрадовался Кифар. — Пусть будет «звенящая дуга».
— Фи, — поморщились Лейта. — Эту штуку следует назвать в твою честь! Предлагаю — «кифара».
— Нескромно как-то, — смутился «выдумщик».
— Нескромно присваивать чужое, а ты имеешь полное право.
— Ладно, — согласился польщённый Кифар. — Тогда я тоже предложу кое-что. — Он достал откуда-то несколько скреплённых между собой пчелиным воском трубочек.
— Помнишь, нас учили дышать через тростинку в воде? Уже тогда я заметил, что если подуть в один её конец, прикрыв другой, то она тоже звучит, только по-другому! И если подобрать тростинки разной длины... — Он поднёс их к губам.
Послышались нежные, как дуновение ветерка, звуки.
— Как красиво! — восхитилась Лейта.
— Я назову этот инструмент «лейтой». В честь тебя.
— Меня? — покраснела девушка. — Я-то тут при чём?
— Разве не ты говорила, что могу называть свои детища как хочу? Мне хотелось сделать что-то и для тебя.
— Нет, нет! Мне неловко.
— Тогда и я отказываюсь от «кифары»!
— Это нечестно!
— Честно, — помрачнел Кифар.
Воцарилось молчание.
— Хорошо, уступлю. Только... Пусть будет «флейта».
— Это почему же?
—Когда ты дуешь в тростинку, получается «ф-ф». Ну, пожалуйста!
— Вот хитрюга! — рассмеялся Кифар, с нежностью глядя на подругу.
— Спасибо! — Она благодарно взглянула на него. — Говорят, что ты странный. Ты просто не такой, как все. Ты... ты лучше всех!
— Милая, чудесная Лейта! Я давно хотел…
От стены внезапно отделилась тень, и в проёме перехода возникла человеческая фигура.
— Ай! — девушка испуганно бросилась за спину Кифара.
[justify] — Ну, погоди, щенок! — злобно прошипела фигура и исчезла во тьме перехода. В наступившей тишине зловеще и гулко металось эхо удаляющихся