Первые музыканты... Они были не только авторами и исполнителями. Им ещё приходилось изготавливать свои инструменты. И каждый мастерил их в силу своего вкуса, опыта и умения.
Кифар взял свой первый, «именной» инструмент и решительно тронул одну из струн. О, ужас! Звук, стократ усиленный тишиной и замкнутым пространством Сталактитовой пещеры, был еле слышен на открытом воздухе! Кифар ещё не знал, что такое «акустика» и как важна она для музыканта! В отчаянии он рванул все три струны разом, но с тем же успехом. По рядам пробежал ехидный шепоток, кто-то захихикал. Сконфуженный юноша торопливо достал дудочку-флейту, но её звук едва донёсся до ближайших рядов.
— Этим ты хотел удивить нас? — насмешливо спросил Фартовый.
Кифар растерялся и не знал, что сказать. У него были ещё кленовые дощечки. Их звуки казались звонкими и задорными, но отовсюду уже неслись крики, топот и улюлюканье. Это был полный провал, первая неудача начинающего артиста.
— Ради этого ты лишил племя защиты? — вскочил на ноги Терон. — Возмутительный поступок! Тебя стоит сурово наказать!
Он торжествующе поднял с земли «кифару» и сказал, обращаясь к толпе:
— Этот бездельник просто водит нас за нос! Лук предназначен для охоты, и для этого ему достаточно одной тетивы. — Он с наслаждением обрезал две струны, оставив самую длинную.
Подражая ему, один из мальчишек, подкравшись сзади, вырвал их рук Кифара «флейту» и важно пропищал:
— Тростник создан для того, чтобы лакомиться сладким соком!
С подчёркнутым удовольствием он разжевал и сплюнул остатки стебля под ноги Кифару. Громкий смех одобрил его выходку.
— Зачем тебе эта ерунда? — укоризненно вздохнул Анакс. — Ты просто одержим никчёмными занятиями.
— Мне интересно, — вздохнул удручённый Кифар.
— Что значит — интересно? Есть вещи необходимые, а от лишнего надо избавляться!
— Я понимаю его, — вкрадчиво заметил один из Заклинателей. — Меня часто завораживают пламя костра и пляска его бестелесных огненных щупалец. Мне нравится треск поленьев, вихри ярких искр. Но, соглашусь, пользы от этого никакой.
— Верно! — поддержал жреца Анакс. — Удовольствия и прихоти не должны мешать главному — благополучию племени, его выживанию. Каждый должен делать предназначенную для него работу.
— Он ничего не умеет! — презрительно бросил Терон. — Ему и Охру однажды доверили дежурство у костра. И что же? Увлечённые своими причудами, они едва не погубили священный огонь!
Многое припомнили Кифару и другие недовольные им соплеменники.
— Мы не желаем больше видеть тебя! — сказали люди уничтоженному юноше. — Уходи!
И он ушёл, унося с собой радость, которой хотел поделиться со всеми.
Кифар нашёл себе убежище неподалёку. Это был небольшой грот в скальном массиве с узкой расселиной, уходящей вглубь горы. Жилище не выглядело уютным, но Кифар надеялся на скорую встречу с Лейтой, которая наверняка будет искать его.
Неудача расстроила юношу. Ночью, после долгих размышлений, он понял причину. Звуки должны быть хорошо слышимыми, почти физически ощутимыми. Только тогда можно почувствовать их красоту! В пустом пространстве они теряются и гаснут, в то время как должны обволакивать и проникать в тело, вибрировать в нём. Он с грустью вспомнил Сталактитовую пещеру. Вот истинный храм для звуков! Но это дело поправимое. А вот как усилить звучание его несовершенных, примитивных инструментов?
Лягушка, такая маленькая, а слышна издалека! Не потому ли, что у неё есть пузыри, многократно усиливающие звуки? Стук дятла, благодаря сухому дереву, разносится по всему лесу. Есть над чем подумать. Ах, если бы можно было передать шелест листвы, птичьи рулады, раскаты грома, соединить все слышимые в природе звуки в единое, красочное звучание! Он добьётся своего и вернёт себе расположение соплеменников. Только бы увидеть Лейту!
Но прошёл день, а девушка не приходила. К вечеру его разыскал Охр. Весть, которую он принёс, встревожила Кифара. Лейта куда-то исчезла! С момента его выступления ни вечером, ни ночью, ни весь следующий день её никто не видел.
Охр ушёл, а Кифар долго не мог уснуть, Что могло приключиться с подругой, где её искать?
В эту же ночь большая беда пришла к людям Солнечного племени. Когда все крепко спали, кроме Хранителей огня, сонно вороживших над раскалёнными углями, из глубин земли, проникая в самые отдалённые уголки, по пещере прокатился ужасающий гул. Земля задрожала, посыпались обломки камней. Перепуганные люди бросились к выходу, но неожиданно наткнулись на скалу. Выход был завален! Страшные крики огласили пещеру. Затем наступила жуткая тишина. Все кинулись к вождю племени. В кровавых отблесках огня он увидел тревожные, испуганные лица и застывший в десятках устремлённых на него глаз немой вопрос.
Гул и страшный удар мгновенно заставили Кифара забыть обо всём. Инстинкт вынес его наружу в ту же секунду, когда со стен и потолка грота посыпались камни. Испуганный, ничего не соображая, он стоял в ночных сумерках, не зная, что предпринять. Дрожь земли прекратилась так же внезапно, как и началась. Лишь ворчливое эхо, метавшееся по отдалённым горным склонам, напоминало о грозном событии. Юноша не отважился возвращаться. Опасаясь диких зверей, он забрался на ближайшую раскидистую сосну и, упёршись спиной в ствол на тесной развилке ветвей, в неудобной позе встретил рассвет.
Едва солнце зажгло ближайшие вершины, Кифар отправился к своему жилищу по тропе, хаотично устланной обломками камней. Грот частично обвалился, а узкая расселина разошлась и образовала довольно широкий проход, позволяющий углубиться внутрь горы. Разрушения были внушительными. В тревоге Кифар побежал к главной пещере, в надежде увидеться с сородичами. По дороге он успел заметить чьё-то посиневшее, скрюченное тело, лежавшее ничком у обочины. Рядом валялись плетёный короб с крышкой и раздавленная гадюка. У Кифара ёкнуло сердце. «Зловещий знак!» — подумал он и ускорил бег.
Предчувствие не обмануло его. Ужасная картина предстала перед глазами! Огромная глыба, нависавшая над входом в пещеру, осела и наглухо закупорила его. На лужайке, где недавно его освистали, не было ни души. Кифар понял всё! Он было закричал, но горло перехватило, в глазах потемнело. Повалившись на землю, в бессильной ярости он заколотил по ней, убийце его сородичей и всех его надежд…
Совершенно опустошённый, Кифар плёлся к своему убогому, полуразрушенному пристанищу. Было ясно, что племя погибло под завалами. Вместе со всеми погребён и Охр. Но где Лейта? Неужели и она… Нет, только не это! Остаться одному в чуждом, враждебном окружении дикой природы означало верную, мучительную гибель.
Без сил упав на покрытую густой пылью и мелкими камнями лежанку из хвойных лап, Кифар приготовился к худшему. Кончилось время прежней, безмятежной, навсегда ушедшей жизни. Он горько заплакал. Такого раньше с ним не случалось. Мужчина не должен раскисать, внушали ему воспитатели. Устыдившись, он решительно вытер лицо. Ладонь осталась сухой. Плакал будто бы кто-то другой! Кифар прислушался. И вправду, где-то слышались приглушённые звуки, похожие на рыдания. И это не было галлюцинацией доведённого до отчаяния юноши. У Кифара отличный слух! Он привстал с лежанки. Звуки неслись из расселины!..
Длинный, полутёмный коридор вёл вниз, вглубь горы. Через несколько десятков шагов дорогу преградила плита. Плакали за ней! Кифар схватил скальный обломок и в лихорадочном волнении постучал им по каменной стенке. Плач оборвался. Он постучал ещё раз, прислушиваясь. Через мгновение донёсся ответный стук. Внутри кто-то был!
Необыкновенный прилив сил овладел юношей! Ухватив камень за выступ обеими руками и упёршись спиной в стену расселины, он стал раскачивать его. С большим трудом ему удалось сдвинуть перегородку.
— Кто здесь? — хриплым голосом крикнул он в образовавшийся чёрный проём.
Неожиданно тёплые, нежные руки охватили его шею, и к груди прижалось хрупкое, исхудавшее тело.
— Кифар!
— Лейта! Случилось невероятное! Они снова были вместе. Исхудавшее, заплаканное, но такое милое лицо вызвало у Кифара небывалый прилив нежности. Сжав руку девушки и не сводя с неё глаз, он с жадностью выслушал её взволнованный, сбивчивый рассказ.
Воспользовавшись любопытством сородичей, в безлюдном зале Терон схватил и потащил отчаянно сопротивлявшуюся Лейту в самый отдалённый, известный лишь ему одному уголок пещеры. Он затолкал её в довольно обширную полость, настоящий каменный мешок с узкой трещиной, уходящей вглубь, и завалил узкий выход тяжёлой плитой.
— Ты выйдешь отсюда моей невестой, или останешься здесь навсегда! — грубо бросил он.
— Меня будут искать.
— Твои дружки постараются.
[justify][font=Cambria,