Сквозняк паники пронёсся над полом, пару минут бился о стены и потолок и исчез в паутине трещин на потолке, так похожих на арабеску. Что-то опасное для себя я увидел в этом знаке, как после слов сестры-хозяйки о двух счастливчиках, которые вскоре уйдут в страну вечной охоты. Так слышится недоброе в вое ветра нечто небезопасное голодному зимнему волку.
Как анестезию я втянул носом, переборов боль в груди, запах нашей палаты и почти что забылся сном, как незаметно засыпает под колыбельную ветра утомлённый разговением праведник.
Я услышал шум леса, жуткое дыхание остывающего пожарища пощекотало нос. Неслышимый скрип половиц в каком-то ветхом деревянном доме, где гуляет ветер вместе с призраками былого, показался схожим с «Бурей» Бетховена.
В неумелых руках невидимого ученика чирикала по-птичьи скрипка у моего седого виска.
Я увидел наступление ночи и был свидетелем, как копьё ночи сломалось о щит рассвета.
И как некто, будто начинающий портной, раскроил тяжёлую ткань ночи на чёрные тонкие длинные ленты.
Услышал игривое пение женщины, аккомпанирующей себе на гитаре: «Ты говоришь палитра, мне слышится – пол-литра!»
Я увидел своё духовное очищение в бравурно-зажигательном августе и в стыдливо-молчаливом сентябре своё угасание.
И ещё я увидел, как распускается чёрный цветок красоты конца моего земного пути.
Также вдруг осознанно понял, все мои поиски чужой молодости, своей и той, что гуляет рядом со мной, это обычный в своём неприятии кармический тупик.
***
Успокоенный этими наблюдениями, я начал мелкими шажками ходить по потолку. В руках хрустальная метла с хрустальным черенком. Каждый взмах выметает из трещин пыль. На очищенном месте постепенно из трещин складываются буквы. Вслед за ними из букв образовались в слова. В итоге я прочёл фразу: «Всего того, чем мы раньше гордились, впоследствии будем стесняться».
п. Глебовский, 20 июня 2026 г.