Занятый этими мыслями, я механически выполняю обычные утренние действия. Кроме того, я думаю и над уже ставшим привычным вопросом – рассказывать ли об этом сне моему доктору? Как он воспримет «величайшую военную тайну Германской империи»?
Однако мои сомнения оказываются излишними. Когда я вхожу в кабинет доктора, то я вижу, что там вместе с ним находится новый незнакомец. Вид у доктора озабоченный.
- Петер, познакомься. Это Отто Шмидт, из Всегерманского общества помощи[2]. Теперь он будет помогать тебе.
Я недоуменно смотрю на доктора. Тот вздыхает.
- Вчера была врачебная комиссия. Я был против, но она решила, что ты уже можешь самостоятельно обеспечивать себя. Госпиталь выполнил свою задачу. Завтра тебя выпишут, и господин Шмидт поможет тебе устроиться в новой жизни. Надеюсь, что она будет хорошей.
«Как завтра?! Почему завтра?!» - сначала я не понимаю, но потом осознаю смысл сказанного. О, Боже! Завтра меня отправляют в новую Германию – чужую, холодную и жестокую. «Не хочу!!!» - во мне все кипит. Доктор, заметив мое состояние, вздыхает снова:
- Положение наше сложное. Мы вынуждены экономить…
По его тону я понимаю, что решение окончательное. Ничего изменить нельзя. Мне надо смириться с неизбежным….
Это унылый день тянется бесконечно. Я бесцельно и бессмысленно брожу по пляжу, ем, не ощущая вкуса пищи, пытаюсь читать газеты, но не понимаю, что в них написано…В голове одно: «Завтра! Завтра!». Что ждет меня? Кем я буду? Тоска, тоска….
А ночью мне снится новый сон. Такой же странный и такой же реальный, как и те, что были. Я вновь себя вижу в тесном помещении со светящимися часовыми циферблатами. И я знаю, что вокруг меня железные стены….
- Петер, у меня плохие новости, - голос герра профессора серьезен. – Нас бросают затыкать дыру. Получен приказ выйти на позицию и прикрыть отступающие части.
- Но ведь сейчас день!
- Да. Я говорил этим генералам, что «Зигфрид» - ночной хищник, что его союзники – темнота и бесшумность. Тщетно. Мне было заявлено, что другого артиллерийского резерва у командования сейчас нет.
Профессор вздыхает:
- Нас бросают под бомбы этих рыбоедов и снаряды лягушатников только потому, что кое-кому в штабе не хочется отвечать на вопрос, почему пехота осталась без прикрытия! Им плевать на достижения науки! Заботятся только о себе! А платить за ошибки командования должны мы! Ну что ж…
Пауза.
- Приказы не обсуждаются. Мы выполним свой долг. К черту маскировку! Включить ток! Поднять колеса!
Проходит какое-то время и я чувствую, что меня что-то толкает. Толчки все чаще, все сильнее…
- Попадание! – доносится откуда-то
И чуть позже:
- Аэропланы!
- Дьявол! Рельсы взорваны! – кричит кто-то. – Мы горим!
- Экипажу покинуть бронепоезд! – это говорится громко и четко.
- Профессор! – кричу я.
- Нет, Петер. Я остаюсь. Я создал «Зигфрид» и я не переживу его гибели. Лучше я погибну вместе с ним…
… Бесконечное зеленое поле. Я бегу, бегу по нему, но почему-то остаюсь на месте… И тут впереди вырастает какая-то серая громада. Она растет, растет и обрушивается на меня! Мне не увернутся! … Я хочу закричать, но рот почему-то оказывается забитым землей…
Я снова прихожу в себя в своей кровати. За окнами яркое, синее небо и тишина. Значит, это был только сон? Только сон?
Тут я замечаю, что возле кровати сидит доктор.
- Ну что ж, Петер. Все бумаги готовы. Пора собираться. Скоро за вами придет машина. Но, к счастью, вы сможете позавтракать напоследок.
[hr]
[1] Бальмунг (также «Меч Нибелунгов», Niblungens Schwert) — меч из германского эпоса «Песнь о Нибелунгах». Первоначально принадлежал герою Зигфриду, а после его смерти перешёл к Хагену. Меч был способен пробить любые доспехи и разрубить любой шлем.
[2] Всегерманское общество помощи инвалидам войны - одна из первых немецких гражданских организаций, занимавшихся оказанием помощи военнослужащим, инвалидам и жертвам Первой мировой войны. Общество было создано в 1919 году и завершило свою деятельность в конце 1920-х.
