– Расскажи мне, кто таков этот Геннадий Андреевич. – Обращаюсь я к дрыщу Алексею. – Что он из себя представляет. Как выглядит и что в нём можно особенного выделить?
В общем, большой сложности вопросы я поставил перед дрыщём Алексеем. В чьи служебные обязанности не входит выяснять, кто чем и почём дышит (если только вы не большой курильщик, и для вас выделят специальный стол для курящих), и ему по большому счёту наплевать на своего клиента, если только он с пьяни тебя за фалды фартука не хватает, и что тогда он может об этом пресловутом Геннадии Андреевиче сказать, кроме того, что его выбор каким-то удивительным образом пал на эту Аллу. И если быть предельно честным и в тоже время не подвергать её женскую природу обструкции, то она сильно на любителя по своим внешним параметрам. И тогда получается, что этот Геннадий Андреевич большой любитель экзотического и чуть ли не гурман по женской части. Ему нравятся крокодилы, и его ум прельщает что-то особенное, далеко от нормального и дилетантского, а именно то, что вызывает даже в его уме большие споры и пререкания.
– Что и говорить, а загадочная эта личность Геннадий Андреевич. – Сделал я свой промежуточный вывод из вот такого разглагольствования дрыща Алексея, не такого уж и дурня и простака. – Определённо здесь имеется некая тайна с его стороны.
– Согласен. – Полностью со мной согласен дрыщ Алексей.
– М-да. – Многозначительно и задумчиво говорю я, перед кем встала тайна этого Геннадий Андреевича, мецената и филантропа в сторону женской природы. Где он проявляет в их сторону мужской альтруизм, не выказывая в их сторону особых претензий в плане внешнего вида, довольствуюсь тем, что в них, а в частности в Алле есть. Чем видимо и берёт всякий неприступный женский характер, который, чем некрасивее женщина, тем жёстче и требовательней к своему избраннику.
А этому Геннадий Андреевичу, достаточно умному малому, не стремящемуся хватать с небес звезды, а берущему количеством, только этого и надо.
Ну, а судя по размечтавшемуся в своей задумчивости дрыщу Алексею, то он не прочь, если не занять место этого Геннадий Андреевича, то, по крайней мере, перенять его методы психологического обесточивания неприступности женских сердец.
А между тем я сюда пришёл не заниматься этим пронырливым Геннадием Андреевичем, и не перенимать его методы работы с женским полом, хотя его помощь мне бы не была лишней в деле осваивания интеллекта Аллы, и я привожу в сознание дрыща Алексея, спросив. – Что насчёт подруг Аллы. Есть там за что зацепиться?
И там, по словам и заверениям дрыща Алексея, есть за что зацепиться, даже в случае его субъективного и не сильно обделённого женским вниманием взгляда. Что я пока что придержу при себе. А пока что, вооружившись полученной от дрыща Алексея информацией, решив, что рядиться под официанта не слишком хорошая идея при знании меня Аллы, – хотя тут есть интересные моменты, – выдвигаюсь в сторону их столика.
Ну а здесь я выбираю такое направление движения к их столику, чтобы при моём мимо него проходе, Алла оказалась за моей спиной, что позволяло мне не быть уже издалека ею узнанной.
И вот по моему проходу мимо этого веселящегося столика, где не только я рассеянным мимолетом прошёлся по лицам, присутствующих за этим столом, в прямой частности моего лицезрения по двум дамам, сидящим ко мне и к Алле с её подружкой лицом, – что ж, интересные, и не только отсутствием интеллекта, было бы грубо и поспешно сказать, а вот с наплывом напускной всеядности, то тут есть с чем поработать, – но также был отмечен ими на одно мельком мгновение замерших во внимании ко мне, требующим от них оценки.
И вот по моему проходу мимо этого веселящегося столика, где не только я рассеянным мимолетом прошёлся по лицам, присутствующих за этим столом, в прямой частности моего лицезрения по двум дамам, сидящим ко мне и к Алле с её подружкой лицом, – что ж, интересные, и не только отсутствием интеллекта, было бы грубо и поспешно сказать, а вот с наплывом напускной всеядности, то тут есть с чем поработать, – но также был отмечен ими на одно мельком мгновение замерших во внимании ко мне, требующим от них оценки.
И вот когда я уже заканчивал этот свой проход мимо их стола, то меня неожиданно настигает удивительная и прямо сейчас требующая от меня решительного рассмотрения мысль, об которую я натыкаюсь и вынужденно останавливаюсь. С чем я резко поворачиваюсь к этому, было мной пройденному столу, в одно мгновение окидываю взглядом сложившуюся обстановку за этим столом, разумею, что здесь требуется моё вмешательство, и схватив с соседнего стола стул, приставляю его сбоку от их стола и затем бухаюсь на него всем весом.
Ну а теперь я весь в вашем внимании и как говорят, к услугам.
Ну а что Алла и её подруги, которых я в один момент застал врасплох таким своим дерзким и неожиданным вмешательством в их посиделки? Они все как одни замерли от всей этой происходящей сейчас чертовщины и непонимания происходящего, и перестав дышать, уперлись в меня своими бегающими глазками (испугаться они ещё не успели, захваченные врасплох).
Я же, своим молчанием и хмурым взглядом исподлобья представляя для них большую загадку, не даю им никакой возможности собраться с мыслями и сообразить, что всё это значит. Окромя разве что Аллы (узнала, падла).
Что ж. Раз им нужны подсказки, то получайте. И я кладу руку на стол, задираю рукав, откуда на всех смотрят мои часы, и демонстративно, и чтобы было видно всем, – Чёрт! Что дальше будет?! – включаю на часах секундомер.
Ну а дальше все мы не сводим своих взглядов с побежавшей стрелки секундомера и чего-то ждём.
И первым человеком, у кого не выдерживают нервы, оказывается Лика, как я у дрыща Алексея узнал, очень интересная с внешнего вида гражданка, сидящая напротив Аллы.
– Что всё это значит?! – не так уж чтобы громко, но при этом не тихо, а скажем так, нервно задаётся этим вопросом гражданка Лика, не самого сказать молодого возраста, а так посередине расцвета молодости. И вот такое её нахождение в переходном возрасте, где позади уже может оказаться её былая слава разрушительницы мужских сердец, а впереди её ждёт затухание блеска глаз и мало для себя даже привлекательное существование, приводит к пониманию того, как она трепетно относится ко всякому упоминанию времени. Как в моём случае, с демонстрацией и ей в том числе, как беспощадно и бескомпромиссно течёт время.
И я, вполне есть такая вероятность, являюсь для них часовщиком, в обязанности которого входит напоминать заблудшим и не задумывающимся о ценности времени душам о том, как безвозвратно оно течёт. И вы, подспудно зная это, так его впустую тратите на эту болтовню между собой. Так что давайте все дела здесь заканчиваёте и живо по домам и по своим семьям радовать их своим присутствием и вниманием.
Ну а если у вас, Алла, есть на этот счёт возражения, как можно понять по вашему агрессивно недовольному виду – у меня есть веские аргументы возражения, меня дома никто не ждёт – то для вас, Алла, у меня есть специальное предложение для решения этого вопроса. Вот только дождёмся, когда эти ваши подруги вертихвостки нас покинут, то тогда мы и поговорим с вами по душам.
Но такая реальность в понимании меня этими гражданками и Аллой в том числе, несколько несбыточна, ведь правда жизни всегда жёстче и больней.
– Это сеанс одновременной игры на соответствие реальности и представления о ней, с выявлением скрытых потенциалов. – Сперва вот такую заумь, которая ещё больше наводит беспорядка в их головах, я на них обрушиваю. А затем начинаю сбивать их с толка персонализацией своего обращения к ним. Где я начинаю с Лики, раз она сама на это напрашивается.
– А вы, Лика, – вот так я выделяю из общего свою частность Лику, вгоняя её в первую очередь, а уж затем всех остальных в ступор мыслей (Что?! – ахнула внутри себя Лика, чуть не подавившись набежавшими слюнями), – выказываете свойственное вам нетерпение и живость характера. – А вот такое моё знание характерных частностей Лики, вызывает подозрения у подруг Лики, которые перевели свои взгляды на неё и давай всматриваться в ней в то, что она от них скрывает в моём лице. И как бы Лика не притворялась, разыгрывая на своём лице негодование и полнейшее непонимание того, в чём её тут все подозревают, вопросы этого подозрения с неё не снимаются.
– Объясните дорогая Лика, что это ещё за фокусы с этим представлением? – в лицах негодуют в сторону Лики её уже заклятые подруги. – И кто, собственно, этот тип, всех нас достающий? И не могли бы вы, дорогуша, в эти ваши ролевые игры играть наедине, нас не задействовав?!
И даже Алла, кто в отличие от своих подруг была в курсе того, кто я есть и кого из себя представляю, со всем упорством добивалась у Лика признания в этом её наиглупейшем поступке.
Но Лика в себе вся закрылась и тогда её подругам ничего другого не остаётся делать, как вернуться ко мне и потребовать от меня более внятного для них пояснения моего здесь появления.
[justify]– Я не поняла. – С долей информативного возмущения следует в мою сторону вот такая претензия со стороны сидящей по левую от Аллы