Шёл 1994г.
Думали мы, думали и, наконец, придумали... Мы — это три девицы, вечерком под одним из прекраснейших закатов, принявших решение: немедленно куда-то сбагрить замечательную нашу Валюшку, немного развеяться. Нет, нет! Ничего такого экстраординарного, на беглый взгляд обывателя, она не совершила, да и не претерпевала. Но это на беглый взгляд и при том, обывателя, а не нас, её ближайших подруг. Да и не на беглый взгляд, а доставший уже до... Этот уровень опустим. Проще говоря, у нас больше не имелось в наличии ну абсолютно никаких сил взирать, как постепенно угасал этот некогда жизнелюбивый человечек. Кладезь безграничной энергии и восторга по любому поводу — иссох. Да! Она замужем, но в том-то и дело, что душевная и физическая жизнь проходила у неё в безрезультатной битве за супруга, который благополучно спивался, опустив окончательно и руки, и ноги. В самом начале радикальных преобразований родной страны, сделавшись безработным...
До этих безумствующих времен Олег самоотверженно трудился в проектно-конструкторском бюро кораблестроительного завода, выпускающего какие-то чрезвычайно важные комплектующие детали для двигателей атомных подводных лодок. По роду деятельности неоднократно бывал за рубежом с научно-тематическими лекциями, докладами. Но завод закрыли, а двигатели оказались ненужными. Как результат: люди ЗА БОРТОМ и... и... ПЕРЕСТРОЙКА нас всех встречает радостно у входа! Крупнейшая страна мира по году не выплачивала заработную плату и награждала любимый народ остальными благами преобразования…
Но в настоящий момент разговор сосем не о тех, которых все эти безобразия оплодотворили своим хреновластием, а вовсе даже о противоположных, но главных жертвах реформы. Тех самых, кои рядом с «первыми» потерпевшими, то есть их подруги жизни.
Ведь это ОНИ взвалили решительно весь житейский крупногабаритный багаж на свои хрупкие плечи, когда из-под основных кормильцев под названием «здоровый Мужчина», так сказать, дражайшая страна, вернее, её бестолковое рабоче-крестьянское правительство, вырыло огромную пострасстрельную яму.
Помните же: челночницы-женщины, отвергнувшие свои любимые профессии?
Женственность, превратившаяся во вьючных буйволов. Для поддержания семьи.
Избранники народа легким движением безмозглых тел вышибли твёрдую почву из-под ног того же самого электората, который их, собственно, и установил к общественной кормушке.
Вот и наша Валя, одна из неисчислимого множества жен, тащила на себе, кроме собственного, еще и тяжкое бремя внутренних переживаний спутника жизни. И ведь мужественно же держалась на плаву эта замечательная молодая женщина, благодаря чувству юмора. А таким неизменно хочется протянуть руку помощи. Как говорится, в коня корм. Гонимая нами, ее фронтовыми подружками, едет Валя во Францию. Мы отправили её, любя, в Булонский лес, а еще и немного спонсировали. А что, если три милашки, по пять тысяч, и ещё при этом имеется реальная возможность на некоторое время уйти от неистовых проблем, так глупо не использовать благоприятный момент.
И вот теперь прохаживается она по Парижу без группы сопровождения, вкушая блаженство от свободы и безмятежного покоя. И неожиданно пришло опасное для того времени желание: самостоятельно посидеть в каком-нибудь уютном парижском кафе. Независимое нахождение иной раз создаёт полную иллюзию неизменного длительного проживания в том самом превосходном месте, где успела ощутить пусть коротюсенькое, но счастье принадлежать самой себе, безмятежно прогуливаясь. Словно бы располагаешь реальной возможностью случаться в этом месте в любое время, но не всегда якобы располагаешь свободным временем на подобное занятие. Этакая эфемерная иллюзия самодостаточности внутри огромного благополучного мира...
Да, так нередко бывает, когда счастливо проживаешь в этаком мегаполисе, где тьма тьмущая театров, памятников архитектуры, культурных центров. Парки, где регулярно звучит симфоническая и духовая музыка. Благоустроенные скверы с разнообразными танцевальными открытыми площадками для всех возрастных категорий, где регулярно проходят джазовые и прочие еженедельные концерты. Всегда имеется выбор, куда сходить с семейством и без солидных денежных инвестиций. И вот тогда даже оскорбительная для человеческого духа крайняя финансовая нищета, навязанная любимейшими управленцами, сможет выглядеть довольно терпимо переносимой в окружении благопристойных оазисов, подающих духовную и эстетическую живительную влагу, жизненно необходимую для подлинно людской адекватной самооценки. Это и поддерживает тебя, гомо сапиенса, на земной поверхности. Неизбежно делает личность наполненной внутренней силой. Но когда твое существование ежесекундно атакует полная экономическая и нравственная разруха… У-у-у! Тут, скажу я вам, не до прогулок!
Приблизительно так инстинктивно рассуждала и ощущала себя Валя, находясь в уютном летнем кафе на маленькой улочке Парижа: « Что же, у них нет актуальных вопросов и разрухи? Да немало… Бат, то есть «НО» … Там горячо любят собственную страну, кровный дом, себя, в конце концов. И пусть там потрепанный безжалостными ветрами столетий средневековый замок, но стены... обвиты вьющимся плющом, виноградом, украшены цветами… Чувствуете принципиальную разницу? Да-а-а! Это уже вам не разруха, а волнующая СТАРИНА. Та самая безмолвная красота, которая неизменно привлекает многочисленных туристов со всего мира. В Японии пошли и того дальше… живописные ландшафты императорских знаменитых дворцов, храмов застилаются искусственно выращенным мхом для поддержания эффекта величественной старины. Боготворят, холят и лелеют свою державу».
Но пора вернутся к нашей туристке, сидящей в окружении дивной старины, заигрывающей с кокетливой реальностью игривой Франции. А сидела Валюша пред уютным кафе на улице, держа безалкогольный коктейль в руке, и неожиданно ощутила на себе чей-то пристальный взгляд... Она слегка повернула голову и… в буквальном смысле затонула в мудрой безбрежной ласковости глаз пожилого джентльмена, который заинтересованно глядел на Валю. Привлекательный мужчина спокойно восседал в левом углу кафе и курил трубку. Перед ним стояла чашка кофе с вьющимся из неё дымком. Дама она у нас чрезвычайно скромная и поэтому пыталась безучастно обозревать по сторонам, делая вид, что данный факт чьей-то заинтересованности её не особо интересует. Хотя... этот бархатный взгляд манил и кружил голову, увлекая за собой изголодавшееся дамское безудержное воображение.
«Девчонки! – откровенно рассказывала нам позже. Меня это настолько ошеломило! Я ведь и предположить не смела, что подобные волны безотчётных чувств, обжигающие решительно все внутри, существуют в женской природе, ещё и способны окатить мое взволнованное сознание ... А это значит, что я ещё жива, как дамочка?! Да, конечно же, и я, скорее всего, ещё люблю мужа, не смотря не на что, хотя нестерпимо выбилась из сил от его депрессий и алкоголизма. Но, как гром среди ясного неба, сознательно не желая, отчаянно пыталась уловить мгновение, когда джентльмен не глядел в мою сторону, чтобы ясно могла видеть его. И, кажется, он это разгадал. И завязалась игра: то он, то я, то... Мужчина был, как назло, крайне привлекательный. От него веяло порядочностью и фантастическим обаянием. И, как показалось, с душевной безбрежной грустью, хорошо знакомой мне на вкус… Постепенно собиралась уходить, а ватные ноги не хотят идти... Итак, сделалось грустно: «Что же это? Не достойна что ли, такого мужчины! А За какие же это такие заслуги иным везёт, и они смеют легко выбирать своё пленительное счастье в удивительно прекрасной стране. А мне что же, одни физические и душевные терзания», – рассуждала она, потупив голову, забывшись, что её внимательно изучают. Не скрывая интереса. Пристально. Беспорядочной волной цунами буквально захлестнули горестные, безжалостные мысли: «А как было бы комфортно постоянно обитать в такой чистой, красивой стране. В этом месте даже обувь не покрывается грязью так стремительно, как в нашей великой Державе. Любимые внуки могли бы регулярно приезжать в гости и носиться по зеленой лужайке... На глаза даже навернулись слезы от неисполнимых мечтаний». - Рассказывала, и на ресницах дрожали слезинки воспоминаний».
Валя, отчаянно решившись, пристально посмотрела на него, не отводя взгляда, как бы прощаясь с утраченной иллюзией, и поднялась, собираясь уходить. Джентльмен незамедлительно поднялся и, смущенно улыбаясь, устремился прямо к ней. Она покрылась густым румянцем от душевного смятения, сковавшего все тело: «Была не была, — подумалось. Не отступлюсь от своего, возможно, человеческого, внезапного счастья».
-- Леди из северной Скандинавии? – спросил джентльмен на скверном английском.
– Нет, я из России, – с дрожащим кокетством отозвалась на хорошем английском вследствие того, что преподаёт его.
– Убедительно прошу помиловать за назойливость. Длительное время не мог отважиться приблизиться к вам, но набрался дерзости, видя, что уже покидаете меня...
«Я стояла ни жива не мертва в безмолвном ожидании незаслуженного явно счастья, – рассказывала нам позже Валя. Казалось, что благословенное время остановилось, и я немножко досадовала на него за медлительность, с какой он вел этот животрепещущий разговор, как отчаянно хотелось полагать».
– Леди, я должен своевременно предупредить, что гарсон, обслуживая, ненамеренно налил вам соус из тарелки в дамскую сумочку и позади вас на костюм, когда проходил мимо. Разрешите, я помогу и оботру салфеткой наряд, а сумочку вы легко почистите в уборной.
– Нет, нет! Я.. я… сама. - сердечно поблагодарила его, практически теряя сознание от беспомощного стыда, конфуза, какой-то гадливости в собственный адрес, — с горечью вспоминала это момент: «Курица самодовольная, вообразившая бог знает что!» – окрестила мысленно себя и помчалась в туалет.
Там, чертыхаясь и проклиная этого недотёпу официанта, лихорадочно вытерла паспорт и косметичку от соуса. Приведя себя кое-как в порядок, поплелась в отель. Не успела отдалиться от кафе на метр, как увидала этого господина... он поджидал.
– Леди, не убегайте, позвольте произнести несколько слов... Вы поразительная дама! Я не мог оторвать глаз. Правда, правда! Внутри вас проистекала невероятная битва, а на прекрасном лице ярко отображались высшие человеческие чувства, какие невозможно просто изобразить, не переживая их глубоко. В наше время это чрезвычайно большая редкость – повстречать человека, умеющего так глубоко размышлять, переживать. Мне захотелось продолжить мгновения общения с вами, если, конечно, не возражаете. Тем более, я прямо-таки обязан искупить собственную вину за гарсона, являясь владельцем кафе, — объяснил, видя немалое изумление в её глазах.
– Меня называют Майкл! — отрекомендовался, не отрывая пристального взора.
– Валя! — еле выговорила, протягивая руку. Хрупкая дрожащая ладошка буквально затонула в тёплой
полнеба. В дикой тишине
висок мне протыкает шило,
пуская кровь моей вине
рулеткой безнадёжно русской.
Как и любовь к моей стране.
Надежды нет. Но лучше с хрустом
любить внутри, а не извне.
Как щемит. Будто я не знаю:
меняют таянье снегов
чужие кромки у проталин.
да и язык совсем чужой.
Мать Моржиха (Наташа)
Умерла в апреле 2025