Учитель пения

эта вера, столкнувшись с явлениями, сплошь и рядом, происходящими в окружающей их действительности, вопиюще противоречащих всему внушаемому им здесь в школе. Так разлагалось общество уже тогда, когда повсеместно коррупционеры становились «лучшими» людьми посёлка, города, области, страны. Шёл нарастающий процесс разложения общества. И продолжалось это до тех пор, пока не сменилась государственная идеология вместе с государственным строем в пользу этих «лучших» людей в девяносто первом году. Несмотря на всякие заклинания и клятвы юных Ленинцев верности делу Ленина на всех торжественных линейках в школах, и на всяких собраниях уже взрослых людей, отстоять дело Ленина, своё кровное дело не сумели. «Лучшие» люди втихаря, под аккомпанемент прославления дела Ленина, успешно уничтожали глубоко ненавистное им дело Ленина. И, уже позднее,  «лучшие» люди, уничтожив дело Ленина, облапошив деморализованное, инфантильное общество не способное отстоять своё кровное дело, обрели себе полную  свободу, уничтожив социалистическую законность, мешавшую им, свободно, по своему усмотрению распоряжаться всем в этой, ставшей ещё более, подлой и смрадной  жизни.

      Бывало, что, приходя из школы, и  находясь ещё во власти тех впечатлений, внушённых там, на торжественных праздничных линейках, я, ещё ничего не понимая, удивлённый тем, что, неужели это всё, правда? почти благоговейно говорил отцу и  матери, что таких-то из людей, там, в школе на линейке назвали лучшими людьми нашего посёлка. Ожидая от них, вроде, как  подтверждения этому, чтобы их родительским авторитетом, развеять всякие сомнения, и попутно хотел узнать, в чём они лучшие, – лучше других наших поселян.  Отец, услышав такое, с недоумением бывало, смотрел на меня – не ослышался ли? Возможно ли такое, чтобы в школе называли жульё лучшими людьми? Он видимо, думал, что это жульё орудует втихаря. Ему казалось, невозможным, чтобы этих взяточников, мошенников и расхитителей,  прикрывавшихся партийными билетами,  восхваляли в школах. Это  вызывало у него  недоумение,  удивление и злой саркастический смех, потому что он их, это партийное жульё ненавидел и сравнивал их с фашистскими захватчиками, и понимал уже тогда, что девяносто первый год неизбежен. Это была эпоха Хруща, когда эта партийная нечисть беспрепятственно плодилась и повсеместно проникала во власть. Отец видимо, никак не ожидал, что такое вопиющее зло будет  выставляться в школе, как что-то выдающееся, героическое. Мать всё понимала, и относилась к этому спокойно, понимала, что эти злодеи, хозяева этой смрадной жизни, делают всё, что хотят, так, как будто, по иному, и быть не может.  По  умолчанию считала, что мы все бессильны и ничтожны, чтобы изменить это, поэтому, лучше прикидываться незнанками, как большинство других людей. Они хорошо понимали всю ту бутафорию выставляемую ученикам на праздничных школьных линейках, где партийное жульё выставлялось и представлялось ученикам школы «лучшими»  людьми. Их, особенно отца, удивляло только, наглость и цинизм всего этого.  Они просто не знали об этом, до той поры, как я по детской наивности поведал им об этом, делясь с ними своими детскими впечатлениями, услышанными на торжественных линейках в школе. Партийное жульё наверное хотело этим  создать какой-то ореол святости себе, поэтому, зашло слишком далеко в этом. 

      Дело в том, что  многих, кого называли на торжественных школьных линейках «лучшими» людьми посёлка, отец хорошо знал, кто они на самом деле. К примеру, он знал, что мало тех в посёлке, кто не отвалив «лучшим» людям взятку, как цинично, с издёвкой и злобой,  втихаря говорили меж собой  тогда наши поселяне, – пятьсот «долларов». Это значило, чтобы получить новую квартиру, «лучшим» людям посёлка, или города надо отвалить (выложить) пятьсот рублей. В начале и середине шестидесятых, это, наверное, три – четыре месячные зарплаты за «бесплатную» государственную квартиру. Ну, и всякие их схемы хищений и прочих махинаций, отец тоже знал. К примеру, аферы с хищением «лучшими» людьми посёлка зерна на хлебной базе, мяса на хладокомбинате, и их прочие махинации и хищения, знал не только он, но и многие в посёлке. Но им («лучшим» людям не только, посёлка, но и всей страны) этого было мало, их аппетиты только, росли, им уже нужны были миллионы и даже, миллиарды, а не тюремные нары и ГУЛАГ и, за их коррупционные преступления, как при И. Сталине. Приход позорного девяносто первого года сполна насытил аппетиты этих злодеев. «Лучшие» люди уже тогда не жили на одну зарплату, как прочие, не лучшие люди. Этим самым «лучшие» люди, своими асоциальными проделками (коррупционными преступлениями) уничтожали социализм, активно превращали его в изомер социализма, лишь с некоторыми, ещё не уничтоженными ими, его признаками. Сплошь  коррумпированная «правоохранительная» система с ними не боролась, прикрывала их, получая мзду от них, и так во всей в стране. Тем  самым они активно приближали время установления своей воровской власти уже к 1991 году. Конечно, такую правду, на торжественных школьных линейках никогда не говорили. Её даже, не напишут и в учебниках истории. Теперешней  олигархической власти незачем просвещать и образовывать людишек.

          Люди  нашего посёлка, так же, как и всей страны, покорно, рабски молчали тогда. Несли  «лучшим» людям пресловутые 500 «долларов». Чтобы  «лучшие» люди дали им «бесплатную» квартиру. И  вслух не возражали тому, что лжекоммунисты – воры, мошенники, взяточники с партийными билетами, повсюду, забирали их власть – власть трудящихся, лишь втихаря, меж собой, покорные людишки,  злобно посмеивались над их проделками, вопиюще противоречащими социалистической законности, сравнивали их с дореволюционными порядками ещё царского времени. Так же, покорно и согбенно люди приняли, уже позднее, и гос. Переворот 1991 года. Когда  уже  окончательно «лучшие» люди страны  воры, мошенники, взяточники, барыги, спекулянты и откровенные бандиты смело и нагло свергли их власть – власть трудящихся, власть Советов. И  захватили, и беспощадно разграбили всю страну и народ, под прикрытием термина «реформы». Войдя  в сговор с ростовщиками Запада, с их тёмной ростовщической конторой МВФ, для того, чтобы «лучшие» люди вместе с ними (аферистами Запада) могли осуществить совместное ограбление страны. Так хитро лжекоммунисты – воры, мошенники, взяточники, барыги, спекулянты – «лучшие» люди  нахлобучили страну. – Облапошили доверчивый, инфантильный народишко.  После смерти И. Сталина, с каждым годом крепла их воровская власть, их диктатура. То, то, они («лучшие» люди) так люто возненавидели И. Сталина. Он им обогащаться воровством, мошенничеством, взяточничеством, очень  мешал.

      Отец говорил тогда, нет, не прилюдно, а дома, как будто самому себе, что эта власть воров погубит страну. Мать  всё боялась, как бы, он где-то ещё, не дома, это не говорил бы. Он  помнил, что не такую жизнь, им молодым,  обещали  замполиты  на той войне. Они же, «лучшие» люди, эти партийные злодеи сделали всё, для того, чтобы, не сбылись те обещания замполитов. Со времени правления Хруща, «лучшие» люди чувствовали себя полновластными хозяевами этой жизни во всей стране, не только в нашем посёлке. Эта зараза из года в год всё больше распространялась по стране. При «диктаторе», И.В. Сталине были репрессии против них, с ними расправлялись. После его смерти,  лжекоммунисты  стали полновластными хозяевами в стране, в результате, коррупционная сеть быстро разрослась и вглубь и вширь, год от года всё больше парализуя страну и её экономику. Прорвавшись повсюду во власть, «лучшие» люди,  враги дела Ленина, прикрываясь словесной шелухой про дело Ленина, уничтожили впоследствии, люто ненавидимое ими,  дело Ленина.  Так «лучшие» люди, прикрываясь партийными билетами, разлагали всё общество,  убивали в людях веру в социализм, и всякую справедливость, уже с тех пор готовили людей, их сознание к тому позорному 1991 году. Своими делами во власти, (воровством кумовством и аферами) «лучшие» люди  делали социализм несостоятельным. А внешним врагам социализма там, где-то за рубежом, можно было особо и не корячиться в деле уничтожения социализма, внутренние враги социализма лжекоммунисты, гораздо лучше их, проделывали эту подрывную работу.

        Отцу, наверное, казалось, было бы нормальным, если бы в школе учили детей, что эти «лучшие» люди, кто они есть на самом деле, опасны для общества и страны.  Своим саркастичным  смехом,  он будто представлял, что такое может происходить вовсе, не в реальной жизни – в реальной жизни, если следовать здравому смыслу, быть такого не должно. Это всё происходит, будто на сцене комедийного театра, где актёры своей игрой исполняют (разыгрывают) смешную пародию, изобличающую всего лишь, кое-где имеющую место ложь и фальшь.  Это  вызывало у него такой саркастический смех, от вспоминания, когда он был совсем молодым, мало что понимающим тогда, замполиты  обещали совсем не такую жизнь после победы над фашизмом, сравнивая их с тем, что видит он наяву. Когда, прожив пару десятилетий после этой победы, с горечью обнаружилось,  что  все их обещания, и всякие заверения в том, что жизнь будет такой благостной и  справедливой, вдруг, оказались таким издевательским пшиком. – Ну, не смешно ли? Как ловко надули – вспоминал тогда отец. Когда, воочию оказалась эта жизнь, такой злой иронией, насмешкой над тем, что обещали им когда-то замполиты.

Мать, напротив, это всё понимала, как само собой разумеющееся, что, вроде, как, по-другому и быть не может, только об этом надо помалкивать, так же, как и все вокруг. К примеру: на каких-то собраниях на их заводе, где тогда работали отец и мать, они часто слышали такую лживую, циничную фразу от всяких там докладчиков, – надо жить по-Ленински.  Эту фразу без зазрения совести, часто произносили выступающие с докладами, совсем не рядовые работяги этого завода, а всякие там профорги, парторги, председатели завкомов и т.д. те карьеристы, которые преуспели в деле втирания очков, и наведении тени на плетень.  А так же, эту цинично лживую фразу, почти  всегда употреблял в своих докладах, директор завода, когда он выступал на заводском собрании, по случаю каких-то праздников красного календаря с лицемерными поздравлениями по случаю этих праздников.  Работяги  знали, что он в числе других «лучших» людей, в деле проворачивания всяких афер и хищений, дележе взяток, особенно с тех, устраивающихся на их завод с окрестных деревень. Как  шутя, иронично говорили между собой работяги, жители посёлка – без оброка, на завод деревенских (жителей деревень) не возьмут.

    Приезжал иногда, говорили, что раз в год, какой-то проверяющий (бывало и не один) из Москвы. Но  получив оговорённую сумму (мзду), разумеется, никаких нарушений «социалистической законности» и прочих злоупотреблений никогда  не находил. Так эта партийная щобла ворюг, аферистов и взяточников, на самом деле, жила по-Ленински. (Как поучали на всяких собраниях «лучшие» люди) – уже дома, меж собой, после этих наскрозь лживых слов на собраниях, насмешливо  говорили отец с матерью, будто обсуждали какую-то