РУССКИЙ ПУТЬ. ЧАСТЬ 2. ИСТОКИ

путём естественного экономического развития и в результате научно-технического прогресса, который не только в геометрической прогрессии увеличил накопленные цивилизацией материальные блага за счёт роста производительности труда, но и, что самое главное, на несколько порядков увеличил их разнообразие. Разумеется, нельзя предъявлять Марксу и его соратникам того, что они всё это не предвидели – разумеется, это было невозможно. Но в сегодняшних социальных условиях, в которых находится человечество, марксизм бы просто не мог быть создан. Если бы Карл Маркс хоть краешком глаза посмотрел на то, как живут люди сегодня, он первым бы признал свои идеи ошибочными и отрёкся от коммунизма.
      Помимо этого, Карл Маркс и его последователи опустили человека до уровня скота, отняв у него духовность вообще и любовь в самом широком, христианском смысле, в частности. Они сосредоточили своё внимание на материальном мире. Маркс, развив идеи Гегеля, высказал широко известную мысль о том, что бытие определяет сознание, что, конечно, с точки зрения философии является большой ошибкой, поскольку в равной мере и сознание человека определяет его бытие. Впрочем, Маркс не был философом. Выдвинув таким образом очередной ошибочный постулат своей идеологии, Маркс тем самым оказал колоссальное влияние на тот путь, по которому пошло практическое применение коммунистической идеологии. Коммунисты хотели максимально удовлетворить естественные, физические, материальные человеческие потребности, включая стремление к познанию, сознательно отвергнув потребности духовные как ненужные. Но разве хлебом единым жив человек? Человек отличается от животных именно своими нравственными потребностями, самой важной из которых является любовь. Разве можно, живя в самом совершенном мире, быть счастливым без любви? Да и будет ли для человека этот мир казаться совершенным? Да и разве ценность любви не выше всех материальных благ мира? Маркс в своей идеологии искусно опустил вопросы нравственности, сочтя их второстепенными, хотя именно это и является самым главным.
          Однако, кроме того, что банальное равное перераспределение материальных благ не сделало бы мир совершеннее, и не удовлетворило бы и половины материальных человеческих потребностей, не говоря уж о том, чтобы сделать людей счастливее, Маркс направил своих сторонников на путь насилия, нацеливая их на насильственное социальное переустройство мира.
      Коммунисты для построения светлого коммунистического мира всеобщего благоденствия, совершенного по их понятиям мира, пролили для этого целый океан человеческих крови и слёз и окутали не только нашу страну, но и ещё чуть ли не половину мира нескончаемым человеческим горем. Жертвы коммунистов в десятках странах мира исчисляются сотнями миллионов человек – в Китае, КНДР, Кубе, Камбодже, Вьетнаме и многих, многих других. Хотя ещё в Средневековье, а может и раньше, возник вопрос о соответствии целей и средств для их достижения, лишь в XIX веке Достоевский поставил перед нами гениальную и бескомпромиссную дилемму: достижение всеобщей гармонии с одной стороны и «всего лишь» один замученный насмерть ребёнок или даже просто его слёзки. Я полностью разделяю мнение самого великого в мире писателя, что даже одна слезинка ребёнка – непомерная плата за мир всеобщего счастья человечества. И дело даже не в том, что абсолютно безнравственно платить такую слишком высокую цену, хотя это очень важно. главное в другом – не сможет здание всеобщей человеческой гармонии созидаться на фундаменте из насилия даже в самой малой мере, даже на одной слезинке ребёнка. Гнилым окажется такой фундамент, и не выдержит здание, рухнет подобно колоссу на глиняных ногах и погребёт всех и вся под своими обломками. Таким образом, коммунистическая идеология содержала в себе фундаментальные ошибки, которые в принципе не могли привести к построению совершенного, идеального мира.
      Коммунисты, захватив власть в России, сразу же натолкнулись на подводные камни этих ошибок марксистской идеологии. Но хуже того, марксизм ведь не объяснял, что делать дальше, после осуществления социального переворота и получения коммунистами власти. Нет, что касается «отнять и поделить», то здесь всё было понятно – Ленин со своей бандой только и делали, что отнимали и делили, делили в основном между собой. Национализировали частный сектор экономики, передав его в собственность государства, уничтожили классы «эксплуататоров», осуществили репрессии против церкви, максимально стараясь изолировать её от народа, но что дальше? Марксизм на этот вопрос ответов не давал, что являлось ещё одним важным просчётом данной идеологии. После предполагаемого социального переворота и передела собственности дальше шли в лучшем случае уже совсем бредовые, утопические идеи. Поэтому большевики были вынуждены в течение всего последующего времени вплоть до Перестройки импровизировать, пытаясь подогнать практические преобразования, все из которых были так или иначе связаны с насилием, под коммунистическую идеологию.
 
      Несчастная наша Россия пошла вслед за обманувшими её коммунистами именно по этому пути, пути насилия, думая, что идёт в рай, на самом же деле на полном ходу направляясь прямиком в адову бездну. Мечтая, шла за большевиками как за Христом к светлому будущему, выбрав тем самым путь, ведущий на Голгофу.
Вместо рая большевики создали для нашего народа настоящий ад под названием Советский Союз, стоявший на целом океане из крови и слёз, попирая мириады человеческих костей. СССР с момента создания был мёртвым, нежизнеспособным созданием, как и преобразованное коммунистами советское общество, ибо, образно выражаясь, нельзя жить под властью сатаны в государстве, построенном по его образу и подобию, в одержимом и терзаемом бесами обществе. Общество, которое попытались построить коммунисты, противоречило самой человеческой природе. В нём можно было только мучительно погибать, неимоверно страдать, изо всех сил пытаясь продлить своё существование, но жить так, как должно жить человеку, в нём нельзя.
      Так и рухнула коммунистическая империя зла и насилия, ибо не могло быть по-иному.
     Но потом, на руинах СССР, разве могло возникнуть другое общество, чем то, по-прежнему смертельно больное своей безнравственностью, в котором мы все сегодня находимся?