умы чистые и открытые, и калечит тем жизни человеческие безвозвратно. Сколько людей хороших так жизнь отдало, сколько хлопцев бравых и славных полегло, бороня добро, но осквернив свои души злом черным ради дела благого? Не счесть. Вот и теперь Владимир Павлович боялся, что постигнет Василя та же участь бесславная, что прослывет Василь во всем обществе преступником конченым да уебаном гонимым, что будет веским доводом для изоляции Василя от быта семейного и от жизни людской нормальной. И не увидит земля его детишек забавных, а серая печать несчастья и жизнь безрадостная, словно танком проедутся оп душе Софийкиной, покорежив ее до неузнаваемости. Так и работает зло злющее и зарплату Ему никто за это не платит, потому что не ради благ материальных старается, а из удовольствия и чтобы жизнь человеческую во мраке и страданиях видеть и тешить этим свою чернющую суть. Сходу вынес Василь собою калитку Страшилиных вместе с куском забора, в щепки мелкие все разлетелось. Антон с Петром с перепуга в дальний угол сарая спрятались, а Семен Семеныча и близко не видать. Постоял Василь с минуту спокойно, обыскал взором безумным окрестности двора адского и вперед ринулся прямо к входной двери дома шикарного, по дизайнерскому замыслу прилизанному. Дверь входная, бронированная, крепко-накрепко в стены влитая. Чуть поднатужился Василь, воздуха полную грудь набрал и как обрушится на дверь эту всем своим естеством, так дверь с петель и слетела с ужасным грохотом и железным скрежетом и дверной косяк за собой вовнутрь утащила. Вошел Василь в дом Страшилиных с ружьем наготове, брови нахмурил и волчьим взглядом по углам Семен Семеныча выискивает.
– Выходи, черт рогатый, ответ держи за свои дела бесовские. – Рыкнул Василь на весь дом. – А не выйдешь, прям щас твоим отпрыскам бошки поотрубываю. Тут вдруг слышит Василь, кто-то за дверью в комнате стонет, как будто бы что-то сказать силиться да не может. Еще раз набрал Василь воздуха грудью и на выдохе, что было мочи, всей ступней к той двери приложился. Дверь разлетелась, стена задрожала, а на потолке даже люстра шатнулась. Василь шагнул внутрь и видит картину: баба сидит в инвалидной коляске, но с головой тетки Нюры соседки, а рядом на стуле крупное тело, без головы и непонятно чье; от бабы в коляске тянутся трубки и входят сквозь дырки в закрытом шкафу; по трубкам течет красная жидкость, похожа на кровь, сразу не разберешь – от крупного тела к бабе в коляске, а от бабы в коляске течет прямо в шкаф; шкаф платяной, огромный, добротный и запах со шкафа такой ядовитый, что тошнотворно, голова аж болит. Василь присмотрелся к крупному телу и в нем тетку Нюру соседку узнал. Что же за баба в коляске сидела, хоть выколи глаз, Василь не представлял. Какого же хрена здесь происходит!? – в голове Василя пронесся вопрос. Обескураженный Вася стоял. А баба в коляске стонала, стонала, потом через хрип говорит Василю:
- Василь, мой соседушка, богом молю тебя, не убивай ты сыночков моих. Антон и Петро не виноваты, Семен же просто очень любит меня.
– Кто ты такая? Откуда взялась тут? Почему на тебе голова тетки Нюры? – Спросил Василь, целясь в нее из ружья своего двуствольного.
– Жена моя это, Вася, Анюта, болеет она, убери-ка ружье. – Василь на прицел взял другую часть дома, Семен Семеныч откуда шагал.
– Что за болезнь-то такая дрянная, что надо из тел чужих кровь откачать, а вместо своей головы, боже ты мой, чужую башку на плечи сажать?
– Болезнь очень редкая, прямо скажем, смертельная. – Семен Семенович стал объяснять. – Без крови Анюта моя скоро умрет. А без головы умерщвленного тела органы Анны чужой крови не пьют.
– Но столько голов, с ума вы сошли? И как только бог допускает такое?
– Одна голова на теле Анюты живет не так долго, как думалось мне, девятьсот девяносто девять часов. Потом нужно искать новую голову, иначе ждет смерть, пустота и ничто. – Семен Семенович грустно сказал.
– И что ж вы задумали дальше-то делать? Хотите всю жизнь людей убивать? Пускай настигло несчастье вас лютое, но это бремя только для вас. Зачем же людей невинных вы губите, у них ведь есть жизнь, которой вам не дано. А что за трубки-то к шкафу уходят? Куда еще вы решили кровь откачать? И что так воняет, в конце-то концов?
– А это, Василь, не твоего ума дело, заканчивай дело свое и мотай. – Семен Семеныч изменился вдруг в тоне, будто Василь за живое схватил.
– Нет уж, несчастный, раз дело такое, то будь-ка любезен шкаф отопри. – Василь, ружьем суча, приказал. – А дело моё простое, ей богу, тебя погубить и семью всю твою. Чтоб сжить вас со света и зла не впустить.
– Будь ты неладен неугомонный! – Свирепо кричала Семена жена. – Ты сам напросился и пусть так и будет, пусть бог Кровопийца тебя поглотит.
Схватил Семён Семёныч нож со стола и с дурманенным взглядом презлым шагнул на Василя, не иначе прирезать парня собрался. Василь в человека-то в жизни не стрелял, поэтому сейчас в нём боролись две сущности восставшие. Одна, злая и справедливая, повелевала казнить Семён Семёныча на месте, а другая, добрая и справедливая, велит сложить ружьё и предать Семён Семёныча публичному человеческому суду. Пока Василь принимал то решение, лицо его менялось многократно, а его враг заклятый совсем вплотную подошёл и нож кухонный поварской в левый бок Василия вонзил. Василь согнулся чуть от боли, но вмиг собравшись с силами, прикладом от ружья как даст Семён Семёнычу по лбу, да от души так приложился. Семён Семёныч зашатался, нож выронил, упал назад и встать уже не может. Семён Семёныч плотный был мужчина и просто так его не завалить какому-нибудь проходимцу рядовому. А был бы кто другой на его месте, так от безбожного удара Василя уже б давно обмяк, как тесто и вмиг представился на том же месте. У Василя кружилась голова, терял он кровь и очень быстро, а значит, скоро и сознание уйдёт. С кисти течёт, и бок проколот, и кровью заливает пол. Ружьё держать уже не в силах, а дело так и не довёл. Вдруг створки шкафа заскрипели и отворились перед ним. Ещё отвратней запах в доме, а из шкафной темноты шагнуло в дом не то копыто, не то слоновая нога. Тварь трёхголовая предстала перед глазами Василя. Одна голова бегемота с ноздрями, вторая слона, но без ушей и без хобота, зато с зубами морда, а третья собаки и все три головы с рогами и штук двенадцать на головах ушей. Грудная же часть на человека похожа, но много волос, сосков и отростков. Не руки, а змеи и щупальца с присосками да перепонками лягушачьими и множество их, и длинные все, и те, что свободные, тянутся гады за кровью Василя по полу разбрызганную, остальные же по трубкам отсасывают кровь из Анны. Грудная часть соединяется с туловищем какого-то парнокопытного родственника лошади, но под брюхом лохмотьями свисает оттянутая и сморщенная кожа. И от туловища отходят восемь разных ног – задние собачьи две, передние слоновые две, а средние четыре ноги коня с копытами и без подков. Растерялся Василь, опешил, перекрестился три раза, как вкопанный стал и молча стоит. На чудище смотрит с голов и до ног, но медленно руку с ружьём поднимает. – Это наш бог, Василь. Бог Кровопийца. Ему поклоняемся все мы давно. – Семён Семёныч с пола сказал. – Он через кровь Ане жизнь возвращает. Если ему подачу крови по трубкам от Ани прекратить, то Аня тот час же умрёт.
– Хватит мне байки рассказывать, Семён Семёныч. – Опомнился Василь. – Мне вас в жизни не понять и мне вас не жаль. Туда вам и дорога, в добрый путь, изуверы. – Сказал Василь и выстрелил с двух стволов Семён Семёнычу в живот практически в упор. Страшилину живот разворотило в месиво с кишками, и дух сейчас же убийца испустил. Убийца, что в ужасе держал всю улицу уж столько лет, повержен навсегда и обратной дороги уже нет. Анна злобно захрипела, застонала, всякими словами проклиная Василя. Василь ружьё перезарядил, прицелился в бегемотью голову и как пальнёт опять из двух стволов. Полголовы снесло кровососущему божеству. Оно как взвоет, зарычит, заржёт, как по слоновьи затрубит на всю округу и Анна на коляске затряслась в конвульсиях больных. Ещё Василь перезарядил ружьё последними двумя патронами. И как пальнёт в собачью голову дуплетом, прям в пасть попал, навылет и сквозная дырка в голове. Но тварь трёхголовая даже не думает сдаваться или умирать, она становится ещё свирепее и злее и на Василя всей своею массой налегает. Присоски сразу впились в его тело и кровь давай сосать, змеи горло душат, собачья голова кусается остатками зубов, а полголовы бегемота так и норовит голову Василю отгрызть. Схватка разыгралась лютая, битва не на жизнь, а на смерть. Василь оторвал две змеи, пополам их порвал, выколол пальцами слоновьи глаза. Схватил с пола кухонный поварской нож и принялся в мясо колоть туловище трёхголового кентавра. Чудище хватку ослабило, но и Василь уже терял сознание от потери крови. Уже плыло всё перед глазами. Тогда решил Василь трубки отрубать, чтобы обескровить и ещё больше ослабить монстра шкафного, пока сам Василь без жизненных сил от потери крови не упал. Перевернул Василь борцовским приёмом чудовище с натугой и трубки все из Анны вырвал напрочь до одной. Анна подёргалась ещё немножечко в агонии и вслед за муженьком своим ушла в мир иной. А чудище, лишённое снабженья кровью, стало к шкафу пятиться назад. Василь висел на туловище конском и продолжал уж из последних сил колоть, куда попало. Залита кровью комната от потолка до пола и даже с люстры потроха и крови капельки висят. Доволочило чудовище кишки до шкафа с истерзанными органами наружу, с зияющими кровавыми ранами на всём теле и с висящим на спине Василём без сознания. И провалилась тварь вместе с Василём в шкаф, в чёрную бездну потустороннюю раны зализывать и створки шкафа за собой прикрыло. Вся улица тогда слышала эту битву и ужасные нечеловеческие вопли чудовища трёхголового. Софийка так и не вышла больше замуж и не стала счастливой, натура её сильно изменилась, улыбаться она стала реже и характер не такой озорной, но в попытке начать новую жизнь переехала в другую часть города на съёмную квартиру и хранит фотографию, где они с Василём вместе и счастливые улыбаются. Антон с Петром, конечно же, осиротели, какое-то время скрывались от людей, воровали, убивали, но потом их поймали при участии Николаши и отправились они в колонию сидеть пожизненно. Владимир Павлович вернулся к практике врачебной и стали его люди замечать, а потом и главврачом хирургического отделения назначен. Он и по сей день часто приезжает в гости к Софийке на чашечку чая, они общаются, но прошлое стараются не вспоминать. Валерка так и колесит по улице на мотоцикле, но обрез свой ржавый распилил и выбросил на свалку, пить перестал и служит волонтёром в собачьем приюте. Марина и Марго открыли прекраснейшую оранжерею, лучшую в городе, популярную почти на всю страну из-за редких цветов, которые сами выводят селекцией, но всё также никогда не улыбаются и приходят без причины к соседям с букетами цветов за день до смерти. Николаша пошёл на повышение и получил капитана за раскрытие дела семейки серийных убийц Страшилиных. Баба Вера ещё живая, так и ходит милостыню просит. И рассказывает всем странную, но героическую историю,
