Когда говорят о литературном гении Джеймса Джойса, ее имя
упоминают редко и как бы вскользь. И напрасно. Несмотря на то,
что она годами оставалась в тени Джойса и многие никогда до конца
не понимали этот союз «интеллектуала и горничной», Нора Барнакл
была любовью всей его жизни, femme fatale, кровь и плоть его
произведений. И без нее Джойс, возможно, не стал бы Джойсом.
«Думаю, что все написанное мною — возвышенное и благородное,
и глубокое, и настоящее, и захватывающее — исходит от тебя.
О, прими меня в глубину своей души, и тогда я действительно
стану писателем своего народа»... Джеймс Джойс
         
            XXIV

Silently she’s combing,
    Combing her long hair,
Silently and graciously,
    With many a pretty air.

The sun is in the willow leaves
    And on the dappled grass,
And still she’s combing her long hair
    Before the looking-glass.

I pray you, cease to comb out,
    Comb out your long hair,
For I have heard of witchery
    Under a pretty air,

That makes as one thing to the lover
    Staying and going hence,
All fair, with many a pretty air
    And many a negligence.

            XXV

Lightly come or lightly go:
    Though thy heart presage thee woe,
Vales and many a wasted sun,
    Oread let thy laughter run
Till the irreverent mountain air
Ripple all thy flying hair.

Lightly, lightly — ever so:
    Clouds that wrap the vales below
At the hour of evenstar
    Lowliest attendants are;
Love and laughter song-confessed
When the heart is heaviest.