В толпе, случайно, мельком, ненароком
Поймал я Музы мимолётный взгляд,
И тут же, недоношенный, до срока
Родился строчек кособокий ряд.
Я строки те, ещё сыры и голы,
Поднял, как лозунг, Музе напоказ.
С глаголом в них рифмованы глаголы,
О нас, о жизни без прикрас рассказ.
Мираж рассеялся, исчезла Муза,
Из дымки как бы снизошёл ответ:
«Твой стих тяжёл и грузен, как обуза».
Я смолк надолго, на пятнадцать лет.
Но к Музе, как к магниту гвоздь, тянуло.
Возник случайный ветреный контакт.
Как электричеством, меня тряхнуло,
И снова строки заплясали в такт.
«Твой слог неплох, чем у других не хуже», –
Донёсся вещий голос свысока, –
«Но разве он кого согреет в стужу,
Проймёт в жару ознобом игрока?
Зря рифмы рассыпаешь, словно гроздья.
Коль сколотить не в силах капитал,
То заколачивай хотя бы гвозди!»
Лет на пятнадцать я опять отстал.
В итоге – столько не живут Поэты,
Их чудные мгновенья коротки.
А я творю вновь, несмотря на это,
Молве назло и Музе вопреки.
|
У меня примерно так же... 
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке...
(Анна Ахматова)