– Хочу у вас купить эту картину. Можно? — внезапно спросил Александр.
Все удивлённо на него посмотрели.
– Купить?! — неуверенно переспроси Алексей.
– Да! Она источает свет... Необыкновенный какой-то, — добавил, размышляя вслух, Саша. Мне очень нужна она. Пожалуйста, почти умоляя, — добавил он.
– Да ну что вы! — засмущался Лёшка. - Нет, конечно! Не продам... Просто подарю.
Александр не стал спорить и поблагодарил его. Мария Степановна уложила картину в большой пакет и с неизменной доброжелательной улыбкой поставила рядом с Сашей.
– Ну все, друзья, пирог готов — будем чаёвничать.
Я помогла ей навести порядок на Алешиной кровати, разложив по местам аккуратно приспособления для активной жизни, чтобы ему легко было их доставать, не прося о помощи. Вместо синтезатора теперь перед ним разложили столик и поставили чайные принадлежности. Пирог уже был разрезан, красуясь на тарелочках. Чаепитие проходило под восторженные причмокивания, выражающие чувства к вкуснющему пирогу. Составив ему программу на три месяца, пока меня не будет — мы распрощались. Выйдя из подъезда, Александр порывисто и резковато, как могло показаться… — обратился с просьбой ко мне:
– Ничего сейчас не говори! Пожалуйста! Просто молчи!
Я выполнила. И только на прощание он многозначительно крепко пожал мне руку... Быстрой походкой пошёл к машине.
***
***
***
Вернувшись из Японии, закружилась в вихре неотложных дел, оставленных без надзора, но решила хотя бы позвонить Алёше. Прийти никак не получалось.
– Надежда Илларионовна! Мы так ждём вас! Вы просто обязаны приехать.
Не могла отказать и согласилась. Уже собиралась положить трубку, но он мне торопливо ещё что-то продолжал говорить. – Постойте, постойте! Но вы же не знаете нашего адреса...
– Как?! – хотела удивиться, но…
– Записывайте... Ни о чём не спрашивайте...
Я записала и совершенно сбитая с толку — поехала по странному адресу.
Это оказался кирпичный девятиэтажный дом перед самым морем, если не учитывать небольшой рощицы из цветущего кустарника без высоких деревьев между ним и морем. Но дому ничто не перекрывало вид на великолепное зрелище. На пороге встретила необычайно светящаяся мать, а Лёша возлежал на огромной кровати с профессиональными наворотами... Вокруг неё на удобных подставочках стояли, лежали, весели приспособления для полноценной жизни. С заговорщицкими лицами хозяева поили меня чаем, попросив не торопиться, загадочно поглядывая на часы. Я даже не решалась спросить, откуда неожиданное добро... (вполне заслуженное и достойное любого человека, а уж... инвалида, положившего жизнь за Родину...). Подумала, что это страна, как герою Чечни, но… Тут раздался звонок, и в комнату не вошёл, а влетел Александр...
– Надюха-а-а-а, привет! С приездом, наша дорогая!
Схватил меня и закружил по огромной комнате, окно которой соединили с лоджией, и теперь Алешкина кровать стояла на таком уровне, что он свободно мог любоваться морем. Слушать чаек днём и ночью, не призывая на помощь ежеминутно мать. Мечтать, вглядываясь вдаль на мелькающий огонёк маяка, освещающий путь выходящим из бухты «Золотой рог» кораблям. Ему достаточно было при помощи пульта раздвинуть жалюзи в виде живописных штор с изображением весеннего леса, либо закрыть. Сашок вёл здесь себя как дома… Дома, в котором тебя очень... очень ждут и любят. Мария Степановна помчалась на кухню кормить его, а Лёша тихо, заговорщицки так сказал: – Спасибо вам за друга! Я расплакалась от счастья и пошла за ними следом есть с Сашкой солянку...
И, конечно же, по рюмашке...
– А что же… с Сашкиной депрессией? — спросите вы.
– Да какая там депрессия? Ему сейчас не до неё.
Дел полно.
1996г.
Лёшки не стало. В 2000 году.
Но живёт память о лучезарном, жизнелюбивом человеке.
Он оставил жизнеподтверждающий след. Движения вперёд...
Чего бы это ни стоило...
Только вперёд, ибо большая часть жизни зависит от самого человека.
Ты выжил, значит так надо.
Обязан, должен жить и заниматься любимым делом.
Дарить людям надежду на будущее.
Он не сдался.
И я. И мы. Не сдадимся.
А иначе... зачем?
Спасибо, что зашел!
принято и отправлено.
