Недели за две до Нового года на уроке труда учитель вошёл в класс небольшой деревенской школы, похожей, наверное, на ту где учился Филиппок Толстого.
С целой охапкой цветной, золочёной бумаги и мишуры в руках, он сказал:
- Сегодня, дети, мы будем клеить игрушки!
Мы, ребятня, как по команде, устремили на него взгляды - так хотелось притронуться к этому чуду хоть одним пальчиком. Мое сердце сладко сжалось.
«Я склею самую самую-самую большую и красивую», - подумала я и стала мечтать, как будет красиво висеть на самом видном месте и раскачиваться на елочке мои зайчик или белочка с корзинкой орешков
В классе нас было мало - всего девять человек. Учитель положил на свой стол девять заготовок различных елочных игрушек. Выбирай, какую хочешь и клей, раскрашивай себе любую.
На меня смотрела большая рыжая белка с пушистым хвостом и с корзинкой в лапках.
«Склею ее», - подумала сначала и хотела было уже ее взять, но что-то меня остановило. Я сначала не поняла, что, но руку отдёрнула.
Белочку взялся мастерить мой сосед по парте Шурик, а мне вдруг не стало жалко эту белку. Она мне уже не казалась уже такой красивой, а толстой и глупой белкой.
Я неотрывно смотрела на одиноко лежащую на столе малюсенькую картонную серую мышку. Мне стало до слёз ее жалко, такую неприметную и одинокую. Ее никто не взялся мастерить.
«Мышенька ты моя милая, разукрашу тебя и мышат твоих, повешу на ёлку всей семейкой, - думала я, - Ну её, эту белку надутую!»
Ребята клеили свои теремки, золочёные яблоки, а я серых мышек из бумаги. Особенно старалась нарисовать глаза чтобы они были добрыми и смешными.
Белка получила четвёрку, а мои мышки - пять! Хотя среди пёстрой блестящей мишуры на ёлке они почти были не видны. Их видела, наверное, только я, но мне было грустно - я полюбила этих мышек.
Сколько лет прошло с той поры?
Нынче, в день своего Рождения, я снова почему-то вспомнила эту серую мышку. Дочь уже взрослая, работает, а я до сих пор вижу перед собой моего первого учителя. Вспоминаю, как он подошёл тогда ко мне на уроке труда, положил на мои косички-хвостики тёплую руку, и тихо сказал:
- Вот ты какая, мышка моя серенькая!
Тогда я не поняла, что он имел в виду, но почувствовала, что он тоже выбрал бы мышку! Своим детским умишком еще не могла понять почему, но это было точно озарение. Поняла, он мне стал больше, чем Учитель. Он стал мне - другом.
Мне сейчас далеко за сорок. Школы в моей деревне уже нет. Никакой. Да и деток почти нет. Школа запомнилась пропахшим антоновскими яблоками и медом. Наверное, это сладко-терпкий запах моего детства.
Учитель мой, Андрей Максимович, давно на пенсии. Живём мы с ним теперь в одном городе. Когда он идет навстречу, старенький, седой, в аккуратно застёгнутом пиджачке, опираясь на блестящую ореховую палку, у меня к горлу подкатывает комок.
Он всегда приветливо улыбается и спрашивает :
- Ну, как жизнь, серая мышка?
