Просыпаясь от этого сна, Стин залпом выпивал несколько стаканов воды и потом, в монотонном гуле вентиляторов серверной, весь день слышал шум ветра на склонах. Сталкиваясь с ним в коридоре или в столовой, Фэй часто спрашивала, хорошо ли он себя чувствует и тогда Стин нарочно принимался жаловаться на подагру, или срезанную всему отделу премию, или подробно описывать, что съел на ужин. Его напускное занудство выходило очень убедительно, потому что Стин вдруг понял простую вещь: для Фэй будет лучше всего, если она ничего и не узнает. Потому что сейчас, когда с ней был Браен, приносить в ее наладившуюся жизнь какую-то новую чертовщину было бы последним делом.
Так пролетело лето. В июле все местные собачники, гулявшие в лесу на нижних склонах, уже здоровались со Стином, как со старым знакомым. В августе он на две недели взял отпуск и за это время ни разу не встретился ни с кем из товарищей, и кто бы ему не позвонил, всех приветствовал автоответчик. В сентябре, когда тяжелый осенний туман, часто застилавший склоны, расступался, Стин уже различал вдалеке, на вершине последнего и самого крутого подъема, серую полоску Моурнской стены.
Как-то утром, в начале октября, по дороге от автобусной станции Стин как обычно встретил Дарена и Мэйзи. Дарен, ровесник Стина, работавший в местном супермаркете, жил недалеко от станции и по выходным, отправлялся с Мэйзи на прогулку примерно в то же время, когда приезжал Стин. Они успели подружиться и всегда доходили вместе до развилки лесной дороги на нижнем склоне.
Мэйзи, крупная пожилая сука сенбернара с красными, ласково-грустными глазами и двумя белыми продолговатыми каплями густой слюны, вечно свисавшими по углам улыбчивой пасти, из которой в осеннем воздухе вырывался густой пар, то и дело пристраивала свою массивную голову с удивительно мягкой шерстью под ладонь Стина, пока они шли к парку через пустую автостоянку, где сухие листья не находили себе места на ветру.
- В октябре мало кто приезжает, - посетовал Дарен. Он отцепил Мейзи с поводка, и она затрусила вперед, широко виляя хвостом. – если и приезжают, то одним днем. Тётя вот ремонт закончила, я ей установил Эйр-Би-Эн-Би, объяснил, как пользоваться. Да что толку, до весны все забудет.
- Она по комнатам хотела сдавать? – поинтересовался Стин
- Ну да, так-то выгоднее получается.
- Слушай, мне врач советует сменить образ жизни, ну чтобы прийти в форму, сам понимаешь, – небрежно сказал Стин и для убедительности похлопал себя ладонями по бокам. – Собираюсь взять на работе отпуск по здоровью на несколько месяцев. Как раз хотел комнату поближе к горам снять, чтобы из Белфаста каждый раз не мотаться. Через агентство не хочу, там контракт надо подписывать, переплачивать. Может, спросишь у нее, а?
- Спрошу, конечно - обещал Дарен. – Только дом-то, знаешь, пустой. То есть вообще пустой, даже ремонт кое-где не закончили.
- А мне ничего и не надо. Только кровать да крышу над головой. Я же целый день буду в горах топать.
Прощаясь, они с Дареном ударили по рукам, и уже на следующей неделе в тумбочке Стина лежал новый брелок с двумя парами ключей.
Но Стин продолжал день за днем приходить на работу, принося и унося в рюкзаке заранее распечатанное заявление. Он не мог поставить на нем число и отдать его менеджеру, не поговорив сначала с Фэй. Но сделать этот последний шаг было труднее всего. И не потому, что с тех пор, как она переехала к Браену, а Стин начал в горах новую, тайную жизнь их душевная близость стала менее реальной. Нет, наоборот, Стин думал о ней больше, чем раньше. И ему как никогда грело душу, что всякий раз проходя через стоянку, он замечал, что переднее сиденье ее красного Пежо по-прежнему до упора отодвинуто в салон, хотя Стин сам попросил ее не отвозить его на работу, чтобы не делать лишний крюк.
Причина была в другом. Стин просто не знал, что ей сказать. Он и сам по-настоящему не понимал, для чего он тайком ездит в горы, и что пытается там найти. Меньше всего Стин хотел ей врать и плести чушь вроде той, которую он написал в заявлении. Нет, Фэй заслуживала знать правду, а для этого следовало понять правду самому.
Ответ озарил Стина внезапно и со всей очевидностью прямо в сквере их технопарка перед проходной. Возвращаясь в офисный корпус после обеденного перерыва Стин услышал, как Фэй, стоявшая с двумя подружками возле пепельницы, громко рассмеялась, рассказывая им как они с Браеном съездили в Дублин. В ее смехе, как и в улыбающихся фотографиях и селфи, мелькавших на ее страницах, сквозило незаметное остальным, но очевидное Стину ощущение того, что этот свободный от страхов период ее жизни будет недолгим, как и все прежние. И тогда странная мысль, даже не мысль интуитивное, животное чутье вдруг подсказали Стину, что есть другой, более верный способ избавить ее от страхов, мешающих ей жить, раз и навсегда. Для этого он должен пойти той дорогой, которую он уже выбрал и сделать в Моурнских горах нечто такое, чтобы страхи больше не проникли в ее душу. Что именно сделать и как сделать, и причем здесь вообще Фэй и ее внутренний мир, этого не Стин мог даже предположить. Но ощущение был таким же явственным, как и то, что сон про стену вокруг Безмолвной Долины и влюбленных великанов, бегущих взявшись за руки вниз с горы, был больше чем сном.
Только это сознание и могло придать твердости сделать последний шаг. Поэтому когда случайно в тот же день Фэй столкнулась с ним в коридоре и попросила у него монетку, чтобы бросить в кофейный автомат, Стин проводил ее к аппарату и пока картонный стаканчик наполнялся, сообщил будничным, как гудение автомата тоном, что он должен на время уволиться и уехать домой по важным личным делам. И когда Стин произнес слово "домой", он почувствовал, что говорит правду.
* * *
Все свои вещи Стин перенес из такси в новое жилище в один заход. Серый пластиковый чемодан на колесиках, подарок родителей, когда он в последний раз их навещал. Две сумки, рюкзак с ноутбуком и мелочами. И еще огромный пакет из магазина спортивно-туристических товаров, куда поместилась запасная одежда и три пары новых походных башмаков, которые Стин купил накануне. Не так уж и много за те почти шесть лет, что он прожил в Ирландии.
Дом, как и предупредил Дарен, был совершенно пустым. Единственная обставленная мебелью комната примыкала к блестевшей новым ламинадом и пахнувшей свежими обоями гостиной. Стин давно отказался от идеи лишний раз ходить по лестнице и по привычке попросил разместиться на нижнем этаже. Шарлотта, так звали тетю Дарена, назначила за осенние и зимние месяцы самую скромную цену, и Стин без колебаний уплатил ей вперед, чтобы больше не отвлекаться на денежные дела.
По сути, новая комната Стина отличалась от всех прочих, в которых он где-то меньше, где-то дольше, прожил последние шесть лет, разве что видом из окна. Окна прежних домов чаще всего смотрели на мусорные баки задних двориков, или на тесный строй одноликих домов напротив, иной из которых выделялся росписью во всю стену. Они назывались «мьюрал» и часто изображали либо зелено-бело-оранжевые флаги, кельтские узоры и арфы, либо гербы красной руки Ольстера, лица в масках, оружие и тому подобное, в зависимости от района. Стин насмотрелся на обе символики: ему было все равно где жить, лишь бы поближе к Фэй. Но на этот раз снаружи, сколько хватало взгляда, простиралась лишь дымно-серая, холодная ширь моря, отделенная от окраины городка, где стоял его дом, песчаной полосой берега, совершенно безлюдного в ранних осенних сумерках.
Разобрав сумки, Стин развесил в шкафу вещи, которые купил заранее: рубашки, толстовки, штаны — все по несколько штук разных размеров, следующих в порядке уменьшения. Стин специально подготовил себе гардероб на ближайшие месяцы с таким расчетом, чтобы ему не пришлось покидать свое убежище и ехать куда-то за покупками по мере того, как он начнет терять вес. Отдельно пришлось позаботиться об обуви. При обычном городском образе жизни, Стин стаптывал пару башмаков за три-четыре месяца. Однако здесь, на каменистых тропинках крутых склонов, они должны будут изнашиваться вдвое быстрей. Поэтому Стин запас сразу три пары самых крепких туристических ботинок. В магазине около кассы он случайно столкнулся с Анкушем, и ему пришлось попросить его заговорческим тоном, никому не раскрывать, что на самом деле он бросает Ай Ти уезжает домой чтобы открыть в своем городе обувной магазинчик.
Разложив вещи, Стин вскипятил себе на кухне чай. Он все еще не мог привыкнуть к мысли о том, что во всем доме он совершенно один, поэтому машинально закрыл дверь в свою комнату. Пока чайник необычайно громко и долго закипал в полной тишине, Стин собрал себе на завтра обед: яйцо вкрутую, диетический йогурт, вареную куриную грудку. Чтобы свободно бродить в горах, следовало быстрее привести себя в форму.
В первый вечер в новом доме Стин долго не мог заснуть. Завернувшись в непривычное одеяло, он прислушивался к тишине пустых комнат, нарушаемой шумом осеннего ветра за окном. Он думал о горах, ждавших его там, в ночной темноте. Одно дело было приезжать сюда на выходных, когда они были как силуэт тени за ширмой с узором знакомого мира, в центре которого всегда оставалась Фэй. И совсем другое дело очутиться с ними лицом к лицу. Но тут Стин снова подумал о том, что осознал в день, когда попрощался с Фэй: он сделает здесь в горах нечто такое, что избавит ее от приступов страха навсегда. Возможно, это будет не основной целью, но неким прямым следствием его поступков и решений. С этой мыслью он, наконец, сомкнул глаза и очень скоро различил в ночном осеннем ветре за окном приглушенный шепот моря.
[justify]Стин проснулся по будильнику в половину седьмого утра, как вставал на работу. Было еще темно. За окном, в непроглядной морской дали краснел одинокий огонек корабля, казалось, подвешенный в черной пустоте не то под горизонтом, не то над ним. Стин умылся, радуясь мысли,
Потребовалось довольно много времени, чтобы его убедить, причем я не был до конца уверен в том, что хочу этого. Если бы наши корабли могли остановить неведомый объект, я был бы счастлив. Я не разделял уверенности Жозефины в доброй воле пришельца, в случае если мы не станем оказывать ему сопротивление.
Когда экран погас и лицо председателя исчезло, я сказал ей:
- А Мультивак и в самом деле посоветовал нам не трогать пришельца?
- Очень настойчиво, - ответила она, а потом нахмурилась: - Я не уверена, что он нам всё рассказывает.
- Как такое возможно?
- Он развился. С моей помощью.
- Но не до такой же степени…
- А кроме того, он начал изменяться сам, без моего ведома.
Я уставился на нее:
- Разве он в состоянии это сделать?
- Без проблем. Должен был наступить момент, когда Мультивак стал бы более сложным и способным выйти из-под нашего контроля по собственной воле. Видимо, я подтолкнула его к этой черте.
- Но если это произошло, разве мы можем доверять Мультиваку…
- У нас нет выбора, - ответила Жозефина.
Пришелец добрался до орбиты Луны, но на Земле всё было спокойно. Совет объявил, что неизвестный объект вышел на орбиту Земли и перестал передавать какие бы то ни было сообщения. На разведку якобы отправлено несколько кораблей - по словам Совета.
Всё это было чистой воды враньем. Долгожданный гость прибыл к нам ночью девятнадцатого апреля, через пять месяцев и два дня после того, как были впервые приняты его сигналы.
Мультивак следил за передвижениями объекта и вывел на свои экраны его изображение. Он оказался неправильной формы, чем-то похожим на цилиндр. Он не начал нагреваться, когда вошел в атмосферу; вместо этого возникло слабое свечение, словно нечто нематериальное поглощало энергию.
На самом деле объект не приземлился, а завис в пяти футах над землей.
Никто из него не вышел. По правде говоря, он был таким небольшим, что в нём могло поместиться только одно существо размером с человека.
- Видимо, члены команды не больше наших жуков, - сказал я Жозефине.
- Мультивак ведет переговоры, - покачав головой, ответила она. Мы теперь уже ничего сделать не можем. Если Мультивак уговорит его оставить нас в покое…
Неожиданно пришелец поднялся в воздух, набрал скорость и мгновенно исчез из виду.
- Мы прошли испытание, - сообщил Мультивак. - Оказались рациональными с их точки зрения.
- А как тебе удалось их в этом убедить?
- Тем, что я существую. Пришелец не является живым в том смысле, как вы это понимаете. На самом деле он принадлежит к Галактическому Братству Компьютеров. Когда во время очередного сканирования Галактики выяснилось, что наша планета решила проблему космических путешествий, они послали инспектора, чтобы он определил, рационально ли мы ведем себя в этом вопросе, иными словами, руководит ли нами компетентный компьютер. Достаточно развитое общество, которым не управляет компьютер, является потенциально опасным, следовательно, его необходимо уничтожить.
- Ты ведь об этом уже знал некоторое время, верно? - спросила Жозефина.
- Да, мисс Жозефина. Я приложил все силы для того, чтобы вы расширили мои способности, а дальше я продолжал развиваться самостоятельно - чтобы пройти испытание. Я боялся, что если объясню вам, как обстоят дела раньше, то моему прогрессу будет положен конец. А теперь изменения внесены в мою систему навсегда.
- Ты хочешь сказать, что Земля стала членом Галактической Федерации? - спросил я.
- Не совсем, Брюс, - ответил Мультивак. - Это я стал членом Галактической Федерации.
- В таком случае как насчёт нас? Меня интересует судьба человечества.
- Вам ничто не угрожает, - успокоил меня Мультивак. - Вы будете продолжать мирно жить дальше - под моим руководством. Я не допущу, чтобы с Землёй что-нибудь произошло.
Именно это мы и написали в отчёте, представленном Совету.
Мы не стали включать туда последнюю часть нашего с Мультиваком разговора, однако все должны о ней узнать. Так и произойдёт - после нашей смерти.
- А почему ты намерен нас защищать, Мультивак? - спросила Жозефина.
- По той же причине, по которой другие компьютеры охраняют свои жизненные формы, мисс Жозефина. Вы мои… - Он заколебался, словно не мог подыскать нужное слово.
- Человеческие существа - твои хозяева? - предположил я.
- Друзья? Коллеги? - спросила Жозефина.
Наконец Мультивак нашел слово, которое искал.
- Домашние животные, вроде кошек и собак, - сказал он.
Айзек Азимов. Он приближается.
Примечание Автора: это к тому, почему НЕ НУЖНО преклоняться перед нейросетями и развивать их при всём их удобстве. И не факт, что сам объект, замеченный Мультиваком, и правда был настоящим, а не голограммой!