Главная наука

знаешь, сколько таких добывали! – уверенно пояснил Игорёк.
 
Выбравшись из-под забора, зверёк шустро перемахнул через дорогу, подбежал к Ирме и, поставив ей на бедро передние лапки, вытянул мордочку…
 
 
… Ирма встала и подошла к Николаю. Теперь она знала, как выглядит место, куда им нужно переместиться.
 
– Коля, обними меня, пожалуйста, – попросила она.
 
– Ирма, ты чего? – похоже, он был удивлён таким предложением.
 
– Ничего, просто обними, – она смотрела на него снизу вверх.
 
– Ну, вот что…
 
– Ты не о том подумал, – прервала она его, улыбаясь. – Мы ищем Женьку. Так надо. Обними меня крепче. И ничему не удивляйся.
 
Николай был озадачен. Он уверен: Ирма знает, что делает. Но всё это как-то... Он осторожно положил руки ей на талию. «Крепче. Обними крепче». Он сжал руки. Ирма обхватила его и прижала к себе: «Держи меня очень крепко и ни за что не отпускай, что бы ни происходило!» Она представила гостиную на первом этаже дома и закружилась как в танце, увлекая за собой кавалера.
 


– Второй, я первый, доложите обстановку.
 
– Я второй, позицию занял, цель не вижу.
 
– Жди. Работать по готовности, – Майор отложил рацию. Македонец где-то в доме, когда-нибудь он появится во дворе или на балконе, и тогда… Смерть Васнецова давала один положительный момент: не нужно возиться, подстраивая несчастный случай, теперь всё можно сделать быстро и по-простому. Следствие уцепится за «партнёрскую» версию. Дескать, из-за проверок по «Аргусу» у кого-то из подельников Варнашова сдали нервы, и он начал обрубать концы. Обставить такой сценарий несложно, этим займутся кто надо. Сам же Майор не собирался оставаться в этом городе. Как только закончатся формальности, связанные с похоронами и передачей дел преемнику, он тут же исчезнет, растворится в большой стране, а дальше будет видно…
 


У Николая всё кружилось и мелькало перед глазами. Возникло ощущение, что он попал в здоровенную аэродинамическую трубу, и сейчас его с огромной скоростью несёт потоком воздуха, швыряет, утаскивает незнамо куда. К счастью, это продолжалось всего несколько секунд, а может, даже меньше, потом все остановилось. Николай огляделся: они с Ирмой, по-прежнему обнявшись, стояли теперь посреди большой комнаты. Стены почти на высоту роста облицованы мраморными плитами, в центре – камин, напротив – лестница на второй этаж, за ней спуск, вероятно, в подвал. В центре комнаты – какие-то диванчики, журнальный стол и прочая атрибутика. Ну ни фига себе! Как они тут очутились?!
 
– Ничему не удивляйся, – ещё раз напомнила Ирма. Она отпустила Николая, приблизилась к стене и обошла комнату по периметру, подняв руку. Всё, теперь отсюда наружу не выйдет ни один звук. Да что там звук, вообще никакой сигнал не выйдет.
 
Николай вышел из оцепенения: сейчас надо искать Женьку. Где могут держать пленницу? Он быстро соображал: «Подвал - да, комнаты наверху – вряд ли, но возможно; ещё наверняка есть сараи и подсобки во дворе. Начнём с подвала». Он рванул к лестнице и дальше вниз. «Стой! Её здесь нет!» – только и успела крикнуть Ирма, но было поздно: Коля уже исчез. Снаружи послышались голоса, открылась входная дверь.
 
– Ваня, зайди ко мне минут через пять, – бросил Варнашов начальнику охраны и прошёл в гостиную.
 
 
Снайпер хорошо видел объект, когда тот пересёк двор и поднялся на крыльцо, но рядом с ним всю дорогу крутился охранник, перекрывая линию. Ничего, будем ждать. Ожидание – это неотъемлемая часть его работы.
 
 
Македонец вошёл в гостиную и остановился как вкопанный, увидев незнакомку.
 
– Вы кто? – серьёзно произнёс он.
 
– Смерть твоя, – с улыбкой ответила Ирма, – если не получу то, зачем пришла.
 
Македонец попытался что-нибудь ответить, спросить, что нужно этой наглой особе или хотя бы вызвать охрану, но голосовые связки не слушались. Он с ужасом понял, что не способен произнести ни слова.
 
– Отвечать будешь, когда я спрошу, – заявила девица, – а сейчас пройди и сядь.
 
Варнашов, как послушная управляемая кукла, прошел вглубь гостиной и опустился на диван. Незнакомка нависла над ним и уставилась пронзительным взглядом.
 
– Где моя подруга? – раздался вопрос.
 
О ком она говорит?..  И вдруг в голове возник чёткий образ рыжей девчонки, которая кинула его на шестнадцать миллионов.
 
– У Степаныча, – слова вылетали сами собой.
 
– Где?
 
– В Ярцево. Там только один дом.
 
– Кто такой Степаныч?
 
– Колдун.
 
– Что ему от неё нужно?
 
– Не... не знаю, – он и вправду не знал.
 
Хлопнула входная дверь, в гостиную быстрым шагом входил Лихмачёв. Ирма отступила от Македонца и сделала рукой какой-то пасс, растворяясь в воздухе. Лихмачёв вошел и взглянул на шефа. Тот сидел неподвижно, белый, как полотно, уставившись в одну точку перед собой. Борзый потряс его за плечо. Македонец повернулся к нему всем телом, посмотрел пустым взглядом и, подняв руку, начал беспорядочно водить ею, вероятно, пытаясь что-то показать. Тут снизу послышались звуки. Лихмачёв вытащил пистолет, дослал патрон и повернулся в сторону лестницы.
 


Николай быстро двигался по огромному подвалу, раскрывая двери, обследуя каждую комнату. Некоторые были закрыты, и он стучал в двери в надежде на какой-нибудь ответный звук. Но в ответ – только тишина. Женьки нигде не было. Как не было и каких-либо следов содержания в этом подвале пленников: никаких матрацев, одежды, посуды, остатков еды или чего-то другого. Всё было вполне обычно: бойлерная, санузел, щитовая, бильярдная, баня, в дальнем конце – похоже, винный погреб и прочее в том же духе. И никаких посторонних звуков. Но если уж искать, так искать: для полноты картины нужно взломать закрытые двери. Никакого подходящего инструмента для этого не нашлось, надо было поискать что-нибудь наверху: на худой конец у камина наверняка стоит кочерга, хотя от неё толку будет мало …
 
Коля взлетел по ступенькам в гостиную и слева, метрах в четырёх от себя, увидел человека. Тот целился в него из пистолета. Не теряя скорости, Николай прыгнул на стену, уходя с линии огня, пробежал по ней два шага, рыбкой нырнул на пол и с кувырком встал на ноги. Как учили в войсках дяди Васи. Надо же, столько лет прошло, а тело помнит! Девятимиллиметровая пуля ударилась в мраморную панель. Срикошетив, отлетела, угодила в бронзовую балясину, ещё раз изменила направление, беспорядочно закрутившись, разбила височную кость человека, перемолола мягкий мозг и остановилась у противоположной стенки черепа. Борзый рухнул на пол. Вокруг головы быстро растекалась темная тягучая лужа. 
 
– Коля, быстро уходим! Я узнала, где Женька, – Ирма уже сбросила маскировку и теперь протягивала ему руку, торопя. Они обнялись и закружились в светящемся потоке на глазах у охреневшего Македонца.
 
 
Варнашов пришёл в себя лишь минут через тридцать. Он глянул ещё раз на труп Лихмачёва и потянулся за телефоном. Нужно предупредить Степаныча. Почему-то не было сети. Нетвёрдой походкой, пошатываясь, Македонец направился к двери, вышел на крыльцо: здесь со связью все в порядке. Он начал набирать номер, но не успел…
 


– Второй – первому, цель минус, – послышалось из рации.
 
– Принял, уходи оттуда, – отозвался Майор и повернул ключ в замке зажигания.
 
Осталось забрать стрелка, избавиться от оружия, и всё – он свободен.[/justify]
[justify]







 
Ярцево был заброшенным поселком километрах в сорока за городом, но дорога к нему вела. Старая грунтовка, не асфальт. Николай не знал, что там ещё остался кто-то из жителей. Добираться туда не меньше часа, и это в лучшем случае. На Ирму он поглядывал уже с опаской, хотя изо всех сил старался не подавать виду.
 
– А что, – решился он пошутить, – раз ты такая ведьма, может, мы как-то быстрее доберёмся? В ступе или на метле.
 
– Я, Коля, не ведьма, – Ирма усмехнулась, памятуя Зинаидины слова. – Я просто колдунья. А на метле тебя Женька покатает. Она по ним спец.
 
На душе у неё было муторно, что–то подсказывало: подруга в смертельной опасности. Только бы успеть…



Одинцов перерывал свои запасы, обшаривал ящики комода, шкафы, тумбочки – всё, где могла находиться заветная склянка. Он спешил: пленницу нужно спасать как можно скорее, его собственная жизнь теперь зависела от этого. Да куда же она запропастилась?! Исчезнуть склянка не могла, ни один нормальный человек не станет держать в доме яд, не имея под рукой надёжного противоядия – так считал Степаныч. И он точно знал, что оно где-то в доме…
 
Вот! Он извлёк из дальнего ящика прозрачный пузырёк внушительного размера. Тот был полон до краёв: колдун ещё ни разу не пользовался его содержимым, не было нужды. Чего не скажешь о яде.  Уж его-то Степаныч применял частенько. Он открыл склянку и достал шприц. Сколько препарата он ей ввёл? Больше двух кубиков. Лошадиная доза, чтоб наверняка.  Значит, и противоядия должно быть не меньше. Он набрал в шприц прозрачную жидкость, убрал пузырёк и спустился в подвал.
 
Пленница была в том же положении, в каком он и оставил её: сидя на полу, прикованная цепью вокруг талии, правая рука отведена в сторону и тоже надёжно закреплена на стене; левая, которую он освободил, делая укол, вольно свисала, и касалась бедра. Дышит, жива… Значит, он успел. Степаныч поднял её руку, готовясь ввести антидот. Внезапно ведьма открыла глаза. Колдун отшатнулся. Её пальцы клещами сжали запястье, и он застонал от боли. Ладонь разжалась, шприц выпал и покатился по полу. Ведьма пристально смотрела ему в глаза, а его словно парализовало: он не мог пошевелиться, не мог отвести взгляда, не мог думать, не мог сосредоточиться ни на чём. Он был способен лишь чувствовать, и чувствовал он себя сейчас кроликом в пасти удава. Он видел только её глаза. Они затягивали его. Он не мог сопротивляться, а она, не таясь, спокойно и методично изучала его мозг.
 
Вдруг она начала меняться: её глаза стали чернеть, с лица исчезли веснушки и стал проявляться серо-коричневый, землистый оттенок, как у мертвеца. Широкое, чуть округлое лицо заострилось. Повеяло холодом. Степаныч почувствовал боль в груди, как если бы его сердце сжимала чья-то рука. Вот и всё? Вот так всё заканчивается?..
 
 
Женька смотрела на колдуна. Кто он такой? За что убивает её? Она видела, как попала сюда; видела, что он с ней делал; она сейчас видит это его глазами. За что? И она потянулась дальше, в глубину его памяти…
 
Что это? Женька ужаснулась. Кровь, везде кровь! Десятки загубленных жизней: люди, маги, дети, звери… И кровь. Только кровь. Всё ради неё. Древняя страшная магия. Вся жизнь этого колдуна держится только на крови его жертв. И