Бывший обер-офицер побаивался владельца игорного дома, а Иван Ферапонтович просто презирал Высотникова, но сейчас, не застав здесь того, кого следовало, он благосклонно кивнул в его сторону и по-хозяйски предупредил:
– Скоро в Приватном зале проверочная игра в преферанс состоится, одного мошенника будем выводить на чистую воду; вы как офицер, как порядочный человек потрудитесь быть неподалеку, мало ли какой конфуз выйдет.
Отставник браво подскочил, оставив свою мнимую лошадь с креслом, собрал в своём взгляде преданность и понимание серьёзности ситуации и что-то неразборчивое рявкнул неприятно оглушительно для присутствующих. Господа в углу испуганно обернулись, Иван Ферапонтович не удосужился ответить на эти халдейские кривляния, покинул комнату.
Ему надо было торопиться: если заездный шулер проглотил наживку, следовало срочно организовать игру, для этого требовалось два игрока за стол, и главное, необходимо было минимум два сторонних, желательно авторитетных наблюдателя. Иван Ферапонтович не хотел произвола, он жаждал публичного суда по его внутренним законам, а далее справедливого и эффектного наказания, опять же по своим правилам. Поэтому главное было найти солидных свидетелей на игру, за ними он собрался направиться в главный буфет, но под ноги ему снова подкатился, будто из ниоткуда, светящийся излучением хорошей вести Витька.
– Готово! Готово! – заверещал Витька.
– Что за дурацкая манера сваливаться внезапно, без церемоний! – рыкнул наш грозный господин, вытирая рукав об рукав мерзкие капли слюны, прилетевшие в него с криком соглядатая. – Времени нет, доложи кратко.
– Кратко, а как же ж, только кратко. Всё готово! Барин горит желанием играть, отправил свою слепую спутницу в сопровождении слуги в гостиницу и дует за ваш счёт лучшее шампанское на «Парнасе», – закончил Витька, и если бы у него был хвост, он обязательно им бы завилял.
– Значит, всё складывается идеально, – на ходу пропел Иван Ферапонтович и незамедлительно взял курс в нужном направлении.
Большой буфет, по сути, был ресторацией, состоящей из двух пухлых овальных трапезных, оформленных в разных стилях и служивших для несколько разных целей, с одним главным правилом: здесь были запрещены любые азартные игры. Первая трапезная блистала роскошью и манила богатым кутежом в купе с незабываемым времяпрепровождением, за глаза постоянные посетители и обслуга называли её «Парнасом».
Над «Парнасом» всегда висело тонкое, коктейльное облако паров, волшебный микст наслаждений и удовольствий. На белоснежных скатертях сменяли друг друга сверхизысканные блюда. Услужливые гарсоны наполняли бокалы радугой самых элегантных вин. Конферансье с шутливой, но почтенной улыбкой крутил колесо номеров на сцене, меняя задорных цыган на визжащих полуобнажённых девиц из кордебалета, пышные праздничные оркестры – на заезжих голосящих прим с неизменной истомой во взгляде и подмигивающим декольте.
Вторую трапезную, отделённую от беснующегося праздника толстыми звуконепроницаемыми стенами, прозвали «Келья». Звуки здесь не поднимались выше шёпота, редкие свечи дарили помещению слабо освещённую бледность, даже половые в большей степени старались объясняться жестами, ловя все запросы гостей с полушёпота. Здесь за столами с печальной водочкой и простыми закусками проникновенные и опытные кредиторы ссужали деньги под проценты, давая возможность отыграться, неудачливые игроки тупо напивались, сетуя на невезение, тихо переживали большие и малые трагедии.
Пока мы удалялись в описание трапезных, Иван Ферапонтович уже давно добрался до «Парнаса», где сговорился об участии в игре с молодым повесой и транжиром Фёдором Фёдоровичем (сыном известного фабриканта Проворова), а также, узнав об игре, за стол внезапно напросился склизкий и морщинистый старик Криволапов (тайный предводитель всех ростовщиков города и главный по крупным ссудам в этом игорном заведении). Наблюдателями определили адвоката Амельян Петровича с выпирающей фамилией – Шишка. Но главное: запрятанными в своём сейфе долговыми расписками Иван Ферапонтович призвал на игру князя Лукомского – большого, выразительного, седовласого мужчину, азартного игрока и своего крупного должника. С годами князь не утратил молодую беспечность, поэтому часто страдал от отсутствия денег и претензий кредиторов, но при этом всегда ухитрялся особым удачливым образом в самый тяжёлый момент извлечь на продажу какую-нибудь редкую семейную реликвию, раздавал долги и тотчас делал новые. Но человек он был справедливый и простосердечный, за это его все уважали и любили. А ещё он был самым известным кутилой в городе, все прекрасно знали его ставшую известной всем фразу.
– Удачу надо всего только рассмешить! И когда она улыбнётся, тут мы и кутнём! – часто говорил он во время игры, мечтательно покручивая свой сахарного цвета ус.
Всё было готово к игре, Приватный зал убран и вычищен до блеска. Иван Ферапонтович, затаившись вдалеке у углового стола раззадоренного и весёлого «Парнаса», поглаживал голову серебряного бульдога на трости, украдкой смотрел на виновника суеты, приезжего игрока, и размышлял над вымышленным предлогом знакомства. Виновник внезапно обернулся, перехватил взгляд, приветственно улыбнулся, встал из-за стола и направился к месту, где сидел Иван Ферапонтович.
Глаголь
К столу, где присел владелец игорного заведения, с широкой, доброжелательной улыбкой приблизился сухой, высокий мужчина абсолютно средних лет. Из общей массы гостей его выделяла модная, на европейский манер, стрижка, безупречное, удлинённое каре из золотистых волос, и по английской моде сюртук в крупную клетку а-ля Эдуард VII. Золотые пряди окаймляли его большой лоб. Но самое главное, что с ходу завораживало в нём, это необыкновенной красоты и силы глаза, где радужные оболочки левого и правого глаза были разного цвета: правый глаз был ярко-голубым, левый же парадоксально жёлтым, немного по краям удаляясь в коричневый оттенок. Оба глаза были настолько неестественно яркими, что, если дать фантазии разыграться, казалось, они просто расписаны вручную талантливым, блестяще знакомым с эффектной игрой красок художником.
– Сударь! Полагаю, мы примерно равны по возрасту, поэтому я взял на себя смелость представиться первым. Ведь это же вы, тот самый хозяин этого прекрасного заведения, владелец всех «Даров Тихе»? Спешу представиться и засвидетельствовать вам своё почтение. Меня зовут Аким Данилович, – как-то запросто, чуть ли не по-приятельски сказал обладатель модного каре, сопроводив свои слова лёгким кивком головы.
Аким Данилович смотрел Ивану Ферапонтовичу в глаза прямо и настойчиво, это смущало и злило; впрочем, злило не только это – владелец просто закипал внутри от набега гневных мыслей, которые носились по нему с невероятной быстротой.
«Да кто он такой вообще? – задавался вопросом он. – Это я здесь главный, здесь должно всё происходить по моим правилам, а выходит иначе. Неужели он ничего не боится, не ведает страха? Ведь я для него реальная опасность и неотвратимое наказание, а он просто прёт на рожон. Не понимаю… Ничего, я нагоню на него ужаса, всему своё время, всему своё время». Последнюю фразу наш герой прошипел про себя и так усиленно, что она чуть не вырвалась на свободу во всеуслышание.
– Очень рад знакомству, Иван Ферапонтович меня величают, и давайте без церемоний, я всегда рад новым гостям, и всегда, знаете ли, готов запросто, по-дружески общаться.
Иван Ферапонтович взял себя в руки и произнёс это приветствие с максимальным добросердечием, на которое было способно его лукавство. Он тоже легко махнул головой и за руку увлёк Акима Даниловича в сторону для непринуждённого продолжения разговора, почувствовав, что сейчас самый удобный момент перехватить инициативу, любезно засыпал собеседника вопросами.
– Что привело вас в наш тихий город? Вы, наверно, только из столицы? Какие последние новости? Стиль модерн всё ещё в моде? Как вы относитесь к женской эмансипации, разве не бесовщина это? Не думаете ли вы, что вход нашей армии в Маньчжурию в прошлом году приведёт к войне с Японией? Чем занимаетесь? Какие намерения у нас имеете?
