После падения кометы в глубь леса жители маленького посёлка Елоховка это событие пережили относительно спокойно. Первые странности начались позже, когда выяснилось, что населённый пункт оказался отрезан от внешнего мира глубокими трещинами, покрывшими землю, и непролазными завалами из колючих кустарников. Общими усилиями тропу в лес удалось разгрести, и вскоре нашлись желающие посетить место падения. Собралась экспедиция. В её состав вошли братья Забалуевы, художница Верочка Козявина, Родион с Антониной и всё. Вот такая скромная числом участников получилась команда. Однако следом за ними с небольшим интервалом по времени отправился и сам Ефим Козявин. Несмотря на то, что Ефим уже пару лет как был женат, его в посёлке продолжали называть одиночкой и считали тёмной личностью. Верочка жаловалась соседям, что муж постоянно проводит дома какие-то эксперименты и ей от них якобы не по себе. Близнецы Забалуевы, крепкие, надёжные ребята, шли впереди, прокладывая путь остальным. Родион с Антониной двигались следом. Эти двое постоянно пихали друг друга локтями, сразу не решив для себя, кто из них главный. Замыкала отряд Верочка. Художница часто отвлекалась на лесные красоты и немного отставала, но всё же старалась не упускать из виду остальных. Ближе ко второй половине дня участники экспедиции вышли на усеянную цветами большую поляну, затем поднялись по земляной насыпи чуть выше, откуда их взорам открылась интересная картина. Они увидели почти до краёв заполненное водой, совершенно круглое озеро. Плывущие по небу облака повторяли свои ленивые движения, отражаясь в прозрачном зеркале водной глади. Забалуевы молча достали из походных сумок спиннинги и прочие положенные для рыбалки аксессуары. Родион повёл себя по-другому. Он снял тяжёлый рюкзак, выбрал удобное место и принялся выкладывать на простыню содержимое. На ней поместились: варёные яйца, кружок ароматной краковской колбасы, солёные огурчики, консервированные кильки и на горбушку чёрного хлеба Родион бросил несколько длинных зелёных стеблей лука. Антонина достала из своей сумки запечённую в фольге курицу, десяток сосисок и пакет с очищенными лесными орешками, а сама расположилась возле Родиона. Походному натюрморту для полной гармонии с природой явно чего-то не хватало. Тогда философ ещё раз погрузил руку вглубь рюкзака, и теперь она вернулась оттуда с литровой бутылью. Игриво поблёскивая, в ней томилась крепкая жидкость цвета лунного камня. Верочка, успевшая к тому времени сплести венок из васильков и ромашек, стала частью природы, как только надела украшение себе на голову. В таком виде она присела за стол. Прежде чем заняться рыбалкой в необычном озере, близнецы так же присоединились к столу, намереваясь отметить первый контакт.
— Ну что, друзья? - Первый тост за первый контакт.
Торжественно произнёс Родион. Вряд ли он считал собравшихся своими друзьями, одна только Антонина в тельняшке, откровенно обтянувшей грудь, вызывала беспокойство. Эта женщина, как философу казалось, терпеливо ждала момента, чтобы сбросить его с капитанского мостика и взять штурвал в свои руки. Однако добрая традиция обязывала произнести здравицу с оттенком дружбы. Потом был второй тост за первый контакт и третий, а четвёртый прозвучал уже неофициально:
— Заперконт.
Развязно произнёс Родион, затем разделся до трусов и полез купаться. Сидевшие неподалёку с удочками Забалуевы (они больше не пили) противились всякому шуму, но возразить философу не посмели. Озеро оказалось неожиданно глубоким, оттого вода в нём была холодной. Но после четырёх первых контактов Родион барахтался вполне уверенно, чувствуя себя хорошо. Вернувшись к столу, он наскоро обтёрся полотенцем, надел штаны и махнул сразу два заперконта подряд, закусил сосиской, а ту её часть, что не поместилась во рту, небрежно бросил в густую траву. Верочке нравился Родион. К этому человеку художница испытывала не интимное, конечно, влечение, ведь она была замужем, а скорее далёкое, родственное чувство свободы. Антонину свобода Родиона, напротив, совсем не забавляла и могла вызвать разве что по-женски тревожную тягость. Близнецы к поведению Родиона относились с пониманием. Братья считали его человеком начитанным, а значит, авторитетным. Первые звёзды появились в прозрачной синеве, когда Антонина отдала команду собираться домой. Женщина не могла равнодушно следить за действиями Родиона, который после очередного контакта занялся разведением килек в озере. Подозревая, что ему собираются помешать, авторитетный мужчина насторожился. Услышав рядом голоса, он пнул от себя консервную банку, достал из кармана штанов орешки и бросил несколько мелких горстей наугад в темноту. Преследователей это не остановило. Тогда, сверкая голым торсом, философ рванул на поляну, где немного побегал в тусклом свете луны и неожиданно исчез. Искали его долго, а когда нашли, то внешний вид беглеца мало кого обрадовал. Вернее сказать, определённая радость всё-таки имела место, но связать её лучше не с самим Родионом, а с тем, пожалуй, лёгким восторгом, что испытывает начинающий грибник, отыскав в лесном бору среди листвы коренастый белый гриб. Волосы у философа на голове, плечах и груди топорщились в стороны. Этот лохматый холм слегка покачивался, перебирая в руках, словно чётки, лесные орешки. Родион сидел на корточках в высокой траве, смотрел в сторону леса и тихо повторял:
— Я видел его, видел, видел.
Антонина коснулась плеча философа.
— Кого ты видел? - Кругом тьма и туман.
Расплывчато оценивая теперешнюю картину мира, Родион собрал остатки мыслей в недрах основного массива разума и постарался дать ответ:
— Глаза у него круглые, пустые, будто стеклянные, и мне почудилось, что под ними прячутся другие глаза. - Голова лысая, неприятно блестит, кожа вся зелёная, а вместо носа... я так и присел - хобот.
Люди, знавшие Родиона много лет, впервые ему не поверили.
— Мало ли что можно разглядеть ночью после стольких порций заперконта. - Странно, что сам таким не стал.
Хмыкнула Антонина и попросила близнецов помочь ему встать. Пришло время возвращаться. Забалуевы снова отправились первыми. Родион с Антониной, как прежде, продолжали недовольно толкаться между собой, и было чувство, что в этой паре всё ещё не определился лидер. Верочка традиционно замыкала походный строй. С тревогой она пристально вглядывалась в тёмные образы лесной чащи, но теперь уже не отставала. Художница была единственной, кто поверил Родиону. Хрустя старыми сухими сучьями под ногами, обессиленные члены экспедиции под утро вошли в родную Елоховку. Следующий день обещал быть жарким, и с самого утра на площади перед сельским клубом собрались первые любопытные. К полудню их число заметно увеличилось. Все хотели посмотреть на следопытов и о многом поговорить. Сначала пришли Забалуевы, чуть позже появились Антонина с Родионом, а Верочки не было видно. Вероятно, вмешался Ефим и запретил жене вилять на публике хвостом. Смотрели на них, кто с интересом, а кто и с надеждой. Близнецы в двух словах поведали о том, что видели озеро, но рыбы в нём нет и вообще, пусть рассказывает Родион, у него интересней получается. Родион молчал. Антонина запретила ему даже чихнуть. Сказать по правде, после переохлаждения в его носу сильно щекотало, поэтому хотелось сморщиться до неузнаваемости и нарушить запрет. Слово взяла Антонина. Смелая женщина не умела красиво говорить и нагородила такого, чего и не было. Это давало надежду, что другие энтузиасты в лес соберутся ещё не скоро. На том и разошлись. Родион выглядел понурым. Ведь он, как никто другой понимал, какая опасность пришла в Елоховку, и не знал, где найти подходящие инструменты, чтобы заставить народ поверить ему. Но сдаваться было не в его характере.
— Важно заинтересовать, а дальше всё само образуется.
Вернувшись домой, Верочка испытывала неясное беспокойство. Она присела на край стула возле окна, надолго погрузившись в тёмные раздумья. О том, чтобы идти сейчас куда-то на площадь, и речи быть не могло. Неожиданно входная дверь отворилась. На пороге стоял точь-в-точь подходящий под описание Родиона кто-то. Незнакомец медленно двинулся вперёд, поравнявшись с Верочкой, недовольно хрюкнул и, не особо задерживаясь возле неё, направился в подвал, где Ефим устроил себе лабораторию. Походка у незваного гостя была уверенной, неторопливой, и создалось ощущение, что он ведёт себя по-хозяйски. Верочка вот-вот собралась перекреститься, как вдруг поняла, что это и есть Ефим.
— Ходил по лесу, ходил и, кажись, дошёл. - Вот что комета с людьми делает.
Верочка побежала к председателю. Овдовевший много лет назад Виталий Трофимович сентиментально выращивал у себя на участке, помимо прочего, любимые цветы супруги, так не вовремя покинувшей этот мир, но деловую хватку не утратил, и жители посёлка часто приходили к нему по любому, пусть даже самому будничному делу.
— Объясните спокойно, что вас ко мне привело?
Спросил Виталий Трофимович и предложил Верочке присесть. За обеденным столом председателя уже собралось несколько человек и, кажется, они что-то отмечали.
— Мой муж - инопланетянин.
Ну что сказать, по сути она была права. Действительно, мужчина вёл себя странно, чем вызывал всякого рода подозрения. В массовых мероприятиях он участия не принимал и вообще сторонился коллектива, зато время от времени одиноко бродил по лесу. Бывало, уйдёт в лес и нет его. Кто знает, что он там делает?
Всё-таки этих тревожных сигналов недоставало для целости картины, и требовались более весомые аргументы. Местные знатоки, сидевшие за столом председателя, склонялись к известному факту: планетяне все, как один должны быть зелёными, а у этого красавца кожа вроде белая, только лицо и руки малость рябые.
— А теперь всё зелёное!
Не имея возможности сдержать эмоции, Верочка искренне разрыдалась. Виталий Трофимович всё ещё сомневался. Дело в том, что сама художница была женщиной во многом привлекательной и живой, но очень уж своеобразной, если не сказать умалишённой. Мало того, что Верочка бегала по дворам в одном исподнем, когда на небе появлялся сияющий диск Луны, так она при этом успевала размахивать метлой, выкрикивая что-то вроде:
— Вот моя главная кисть.
С метлой в руках художница долго бегала по округе, пытаясь перекрасить холодный ночной окоём в тёплые утренние цвета. Наблюдать такое всякий раз было страшно по той причине, что страх сам по себе притягивает, вынуждая досмотреть, чем дело кончится. Обычно ближе к рассвету ей удавалось оживить кромку небесного свода и, утомлённая ночными художествами, Верочка возвращалась домой. Когда неспокойная дама затихала до следующего полнолуния, вернув себе приличный вид, то общее внимание переключалось на её мужа, и многие укоризненно говорили: "Как она с ним живёт?" Мнение толпы изменчиво и дождавшись очередной полной фазы луны, у соседей просыпался тот же вопрос, только теперь в нём семейную пару, не сговариваясь, меняли местами.
— А не созвать ли нам совет? - Там все мы соберёмся, посмотрим друг на друга и решим, как дальше с этим жить.
Слова Виталия Трофимовича были сказаны по-домашнему мягко
