Урод шёл по краю дороги, стараясь быть как можно неприметнее. Взором упёрся себе под ноги, головы не поворачивал, хотя искоса всё же поглядывал на прохожих, проверял, не пялятся ли. Пока, вроде, не смотрели. Но наверняка всё равно нельзя было знать. Просто в тот момент могли отвернуться. Он точно знал, что не могли не смотреть. Урод привык чувствовать на себе эти липкие цепляющиеся взгляды. Каждый день происходила его битва с миром. Без особо выраженных выпадов с обеих сторон, но при этом с весьма ощутимыми потерями для одной.
По-разному люди реагировали на урода. Но всегда как-нибудь реагировали. Это и мучило его. Всякий да посмотрит, иной ещё и обернётся. Некоторые повежливее или, считающие себя вежливыми, бросали один обжигающий взгляд и тут же отворачивались, как будто и не смотрели вовсе. Своим видом желали показать, что не замечают того, что замечают все. Но урод отлично понимал, что они думают. Хуже всего были девочки и девушки, да и многие взрослые женщины. Первые могли прямо высмеять. Вторые тоже смеялись, обычно после того, как он пройдёт, в спину. Третьи, вроде бы, не обращали особого внимания, но иной раз, пусть и секунды, глядели так выразительно, изучающе-насмешливо, нагло. Основные мучения урода начинались с того момента, как он выходил на улицу, и заканчивались глубокой ночью с отходом ко сну. Ибо, будучи уже дома, урод всё ещё находился под властью дневных впечатлений. Вспоминал, перебирал бессчётное число раз эпизоды. Кто и как смотрел. Кто делал вид, что не смотрит. Кто что сказал. И т. д. Это было ужасно. И ведь сам не знал, зачем это делает. Ломал голову, копался в памяти, вытаскивая самые жгучие кадры. С горя грыз сам себя. Истязал себя. Всё существование урода было подчинено его внешности. Он не мог ни познакомиться с кем-нибудь, ни толком общаться. Даже в мыслях, в самых радужных мечтах собственное уродство не покидало его. Он помнил о нём в каждый момент жизни. И давно уже не плакал. Внутренне содрогался, переживал. Но не плакал. Не мог. Пытался найти твёрдую опору, укрепиться в себе, чтобы легче было переносить всё это. Часто приходили мысли о самоубийстве, как о спасении. Утопиться подумывал. Но дальше глядения на водную гладь, не пошло. Слаб был для этого, или, может быть, жизнь слишком любил. Правда, что это за жизнь? Только природа и оставалась уроду. Всегда любил он собак. Подкармливал, когда было чем. Часто подолгу гулял среди деревьев. В лесу вдали от людей, от их жестоких любопытных глаз отдыхал. Там обретал красоту. Может быть, там был собой или, наоборот, забывал себя. Уродство исчезало, отступало на второй, на третий план.
Урод всю жизнь так и оставался одиноким. Чтоб разглядеть внутреннюю красоту, надо присмотреться. А это душевный труд, слишком тяжёлый для людей. Как мог он доверять и искать близости с другими, если без внутреннего содрогания на него никто не глядел?
![Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов](https://storage.fabulae.ru/images/books/book_1869e.jpg)