Дикие домохозяйки.

Мысленно.
Напарник в который раз оказался прав: «Крот» обосновался в трёх шагах от сгоревшего дерева – между ним и бронетранспортёром. Видать, детекторы и газоанализаторы чётко определили место входа, и просвечивание сейсморадарами позволило рассчитать, где основные пустоты-помещения, спрятанные за многочисленными кессонами и шлюзовыми, и многометровым бетонным сводом. Взрывы от сейсмозарядов были, разумеется не слышны, но то, что почву сотрясают микроземлетрясения, Уильям знал прекрасно. Акустические сенсоры «работают» до глубины в полкилометра.
Впрочем, такие, полевые, Бункеры, и не могли быть слишком большими и глубоко зарытыми. Плохо лишь то, что взрывы ощущают те, на кого они… «Охотятся».
Вышла буровая штанга, и сверление началось. Уильям снова сделал полный круг – нет, чисто. Собственно, теперь, когда на земле пять «Гризли» можно было и не следить за небом и почвой: маленькие убийцы сами отследят и пристрелят того, кто не посылает пятьдесят раз в секунду сигнала «Я – свой!».
– База, база, я – Фокстрот восемнадцать. Нашли Бункер. Подтверждаю. «Крот» начал бурение. – голос Маккерфри буквально дрожит от предвкушения. А что ему – вот лично ему! – сделали грязные и оборванные люди с примитивными автоматами и ручными гранатами, сидящие сейчас там, внутри подземного убежища, всего-навсего защищающие – вернее, пытавшиеся защитить! – свою родину?! У них даже не осталось ракет, чтобы хоть как-то ответить подавляющему своим «технологическим превосходством» агрессору!
Думая об этом, Уильям невольно сильнее сжимал похолодевшими ладонями штурвал. Тот отреагировал – включил подогрев. Проклятье!.. И здесь «забота об операторе!»
– Внимание, Фокстрот восемнадцать. Слышу вас хорошо. Поняли, подтверждено обнаружение Бункера противника. Высылаю «Атланта» с бригадой санитарной обработки.
Вот уж необходимости этого Уильям никогда не понимал: почему нельзя все трупы просто – оставить в Бункере? Досмотр и обыск мертвецов казался ему кощунством: словно они подло, исподтишка, предательски убили беззащитных, да ещё и обобрали павших – не в бою, а приконченных, словно крысы, отравляющим газом, солдат…
Кажется, так поступали нацисты. Впрочем, знает об этом только он.
Да и то – только потому, что добрался до подвала с дедовской литературой.
Об этом подвале до сих пор не знает даже жена – старинные, выпущенные до Переформации, книги, запрещены, и если бы кто-то узнал, не видать бы ему этого тёплого и прибыльного места работы. Но вот совесть…
Совесть придётся пока засунуть в задницу – из выходного люка начали выбираться солдаты противника. Нужно быть готовым поддержать «Гризли» бортовым огнём штурмовика! Он буркнул: «пулемёты к бою!» Машина защёлкала – стволы повыдвигались.
Нет, машинки-убийцы справились сами. «Крот» в безопасности, атака захлебнулась. Да и то – атака! Десяток почти безоружных и еле передвигающихся от недоедания солдат в куче разномастной одежды, кажущихся, скорее, нелепыми шарами, чем «боевыми единицами».
Да, там внизу – минус пятьдесят. Цельсия. А уж привычного Фаренгейта!..
На пульте замигал зелёный огонёк: буровое долото пробило свод, и газ пошёл.
Всё. Можно убираться. Их «работа» закончена. Дальше всё доделает бригада «Атланта». Они же и запечатают отравленный Бункер, и похоронят всех погибших…
Хорошая работа. В-смысле, хорошая работа у него. Осталось только забрать «Крота» и «Гризли». Ну, это – дело двух минут. Он щёлкнул переключателем, отдал приказ.
Машина всё проделала сама – на то и автопилот.
Теперь маленькие роботы-убийцы тоже у него в трюме. Ничего, бригада техников на Базе «рассадит» всех обратно по положенным местам.
– Второй, внимание. Миссия завершена. Курс два-восемь. Возвращаемся на Базу.
– Понял, первый. Возвращаемся на Базу.
Почти часовой обратный полёт Уильям провёл и сам – словно на автопилоте.
Старался только адекватно отвечать на шуточки напарника, пребывавшего в отличном расположении духа – словно они не убили несколько десятков фактически безоружных голодных людей, а и правда – сделали что-то выдающееся. Чем можно гордиться.
Посадив восьмидесятитонный модуль штурмовика на палубу, Уильям вздохнул свободней. Можно расслабиться.
– Внимание, второй. Вылет завершён.
– Подтверждаю, первый, вылет завершён.
– Внимание, База. Фокстрот восемнадцать, вылет завершён. Время – ноль шесть двадцать две. – голос напарника показался Уильяму теперь нарочито спокойным. Но он-то знал, что Маккерфри в душе ликует – ещё бы! За каждого убитого дадут дополнительные бонусы и деньги! Он сжал зубы так, что захрустела искусственная челюсть.
Проклятая работа! И уже не откажешься – затаскают по психиатрам и психоаналитикам: «А в детстве вы не испытывали жалости, когда, скажем, случалось раздавить муравья?.. А сознательно вы могли бы прихлопнуть укусившего вас москита?..»
– Фокстрот восемнадцать. Подтверждаю. Вылет завершён. – раздался щелчок. Это диспетчер отключил питание модулей, и девять из десяти каналов связи.
Уильям снял проклятый визуализационный шлем. Ф-фу…
Чёртов штурвал весь липкий – от вспотевших рук. Да и кресло… Разболталось – нужно предупредить техника, чтобы успел устранить до завтра. Со стоном он поднялся, и зачиркал молниями – сегодня нанокостюм стеснял его особенно сильно.
Поправился он, что ли? Или просто – нервы?
Невидящим взором он оглядел тёмную комнатку.
Ощущение того, что он на самом деле не на Авианосце в Красном море, а дома, на двадцать четвёртом подземном уровне Командного Центра, всего в двух минутах поездки на лифте и двадцати минутах ходьбы от своей уютной квартирки, почему-то не вселяло расслабленности и успокоения.
Снимая в душевой пропотевший почти насквозь комбинезон, если можно так назвать тонюсенькую прослойку из мягкой фланели, он старался не смотреть на сменившихся пилотов других миссий. Но разговоров избежать всё равно не удалось.
Растолстевший за последние полгода до безобразия Альфред из Фокстрот-пять, весело окликнул его:
– Эй, Уильям! Я слышал, вы со Скоттом там сегодня отличились? Опять вынюхали гнездо злобных крыс? Ну как? Удалось прищемить им хвосты?
Стараясь скрыть отвращение к висевшему чуть не до колен пивному брюшку Альфреда, и брызжущему напускным весельем слюнявому рту, Уильям как мог равнодушно ответил:
– Удалось. Просто не знаю, как Маккарфри их находит. Чутьё у него, что ли…
– Ага. Точно. Шестое чувство. А на самом деле, он чует запах их портянок!
Вышедший из коридора Скотт Маккэрфри потёр волосатые ладони:
– Смешно. Особенно, если учесть, что из нас никто и портянок-то в глаза не видел. А только слышали байки про этих варваров, рассказанные на инструктаже. Да мы вообще, фактически, про своего «кровного» врага ничего не знаем – почти как про птицу киво!
– Э-э, нет! Во-первых, не киво, а киви… А во-вторых – птички-то нам ядерными бомбами не угрожали! А вот эти русские могли запросто…
Уильям, которого уже лишь раздражали «патриотические» изыски толстяка Альфреда и легко покупавшегося, и отвечавшего со всей серьёзностью на его подколки, лишь чуть-чуть более стройного напарника, поспешил забраться в кабину, чтобы только не слушать очередной самовзбадривающий и самооправдательный бред.
Чувствовал он себя злым, уставшим, и… грязным.
Но если с тела пот и грязь смыть легко, из совести её…
Ну почему – почему он не выбрал чего-нибудь попроще?! Хотя бы должность оператора глубоководного робота-ремонтника?.. Сейчас бы просто помогал монтировать гигантские решетчатые конструкции нефтяных платформ где-нибудь на шельфе Красного моря, у берегов превратившихся в марионеточные, арабских государств! Или – у ледяных берегов Гренландии. Или чинил чертовы подводные трубопроводы, по которым всё это «природное богатство» течет теперь в его любимую страну – фактическую хозяйку Мира.
Хотя себя она позиционирует как несущий всем культуру, гуманитарную помощь, науку и Вечные Ценности, оплот Демократии…
А кто мешал стать строителем Городов? Универсальный проходческий комбайн – хоть и сложен в управлении, уж точно никогда не станет причиной ничьей смерти.
Только вот…
Да, зарплата. В пять раз ниже.
Господи. Скорее бы закончился двухгодичный Контракт!.. Лучше он будет, как планировал в юности, разрабатывать и устанавливать подводное оборудование для плантаций чертовой ламинарии! И плевать на то, что скажет Лоис – всех денег всё равно не заработаешь! Да и страшно: вдруг он и правда, сорвётся, и выскажет кому-нибудь из «коллег», или Армейского Руководства всё то, что накипело?!..
С такими Служба Безопасности не церемонится – деклассация! И это ещё в лучшем случае… А вот «промывка мозгов», и вбивание Курса «патриотичного Гражданина…»
Самое страшное, что может себе представить умный человек – лишиться способности логично и самостоятельно мыслить.
 
 
Снаружи снова загрохотало: это ударила звуковая волна от пронёсшихся на предельно низкой высоте бомберов