Произведение «РАССКАЖИ МНЕ О НЕЙ. Сборник.» автора Виктор Луговский - Литературный сайт Fabulae (страница 44 из 68)

нашим городом, когда твоя мечта осуществилась. Я не хотела тебе мешать…
Вот так раз! Опять жертва… Причем большинство белых шаров у меня: карьера, любовь, творчество, желаемое место для жизни. А у Ирины? Только я…. И дальше, дальше… Вообще ужасный вывод о причине ее болезни, как отказе себе в осуществлении мечты, как расплате за любовь…
Наверное, у меня сильно изменилось выражение лица, так что Ирина забеспокоилась:
- Ванечка, не думай больше ни о чем. Давай жить сейчас, сегодня, пока мы с тобой вдвоем…
В который раз я подумал - за что на меня «свалилась» эта женщина, ее преданная любовь. И что никогда я не смогу вернуть ей все, что получил от нее за прожитые вместе годы… Наша любовь не ослабела до смерти Ирины – мы вместе с Ириной любили меня. Вряд ли я слишком преувеличиваю. Моя любовь к ней была слишком эгоистичной. Я не помог ей раскрыться, выразить себя в полной мере и, в конечном счете, выжить. Сделал ли я ее счастливой? «Зато у меня есть ты…». Очевидно, что она, как и я, была счастлива, когда был счастлив я. Но, если я ломился за счастьем для себя, каждый раз приглашая ее за собой в это счастье, то она предпочитала просто быть…, быть струной в моей гитаре. Она была Женщиной. Она была двигателем всего в моей жизни.
Мы вышли из автобуса еще на Невском, и Ирина предложила прогуляться до Стрелки.
Слишком далеко, ты устанешь, - засомневался я.
- Я дойду… Я хочу дойти.
Голос Ирины дрогнул на последней фразе. И мы пошли.
Немного погуляли по Дворцовой площади, перешли на Дворцовую набережную, с которой хорошо видна Стрелка. Ирина долго любовалась этой чудесной панорамой, как будто не могла насмотреться. Я удивленно молчал рядом. Впервые я наблюдал какую-то другую Ирину, которую, похоже, не знал. Или она только теперь становилась такой, пробуждаясь от нашей обусловленной жизни. По крайней мере, я почувствовал некоторый страх, понимая, что сейчас с ней что-то происходит, чего я не знаю…. Я по-прежнему не мешал ей. Наконец, она сказала:
- Я не дойду… Пойдем обратно.
- В следующий раз мы обязательно туда сходим. В следующий раз…,-попытался обнадежить я.
Она внимательно посмотрела на меня и ничего не сказала… Я с облегчением взял ее за руку, и мы двинулись в обратный путь. Забрели в Казанский собор, где Ирина отстояла долгую очередь к иконе Казанской Божьей Матери. Зашли в кафе неподалеку – это уже больше для меня.
- Поедем в гостиницу, я устала, -попросила Ирина.
С ней что-то происходило - я не знал что, но чувствовал ненужность моего вмешательства. В номере Ирина быстро легла спать, отказавшись от ужина. Этот грустный вечер был совершенно не похож на многие другие вечера, которые мы проводили вместе, находясь в путешествиях. Засыпая, я мечтал, что утром у ней это пройдет, что к ней вернется ее жизнестойкость, практичность. Т.е. ко мне вернется та Ирина, которую я знаю. Я боялся, что будет не так. Но все было так. Утром я вновь увидел ее улыбку, ее открытый нежный взгляд. Он вновь звал меня куда-то и даже что-то обещал…
     Иногда задаю себе вопрос- понимал ли я ее вообще? Думаю, не совсем. Однако любовь не требует понимания. Тем более, что мы не всегда способны понимать даже себя.
Сейчас, мучаясь и переживая упущенные возможности, я также думаю о Стрелке. Если бы мы смогли тогда дойти, может быть нам дали шанс?
Пройдет несколько лет… Уже с другой женщиной я дойду до Стрелки. Ожесточение…
                                                              ***
     Я вижу, как воспоминания о прошлом умножают скорбь. Как мне выжить, на чем уехать из страны печали, вернуться опять в счастливую страну любви? Или такое теперь уже невозможно? Я обречен до конца жизни тянуть лямку прошлого? За что же зацепиться, чтобы уменьшить боль и как-то облегчить свое пребывание на земле? Я знаю, помня Ларошфуко, что никакая философия не поможет, но попробуем все же. Попробуем… Ведь у меня все равно нет другого выхода – «не бойся медлить, бойся остановиться».
     Счастье – это любовь и творчество. Однако, вот проблема - человек по природе двойственен. Даймон, его высшее существо, имеет иные приоритеты, чем низшая личность человека. Даймон ищет и находит Бога в человеке, и потому его любовь чиста и не умирает со смертью любимой женщины, когда, в конце концов, исчезают воспоминания об ощущениях, эмоциях, разговорах, идеях. Грубые эмоции, секс, мелкие детали совместной жизни как бы рассеиваются в пространстве, уступая место чему-то другому, более сильному, которое ранее находилось под исчезающими подробностями. Остается Любовь, которая прочна как железная дорога, глубока как самая глубокая впадина в океане и вечна, как вечен наш Господь. Осталось то, что неуничтожимо. Я действительно почувствовал, что моя любовь к Ирине со временем трансформируется в светлое, очищенное от страсти чувство. Я почувствовал впервые трансвременной характер наших отношений, что никогда не терял ее, а продолжаю быть с ней как прежде. Но кто-то опять испугался во мне – как же жить дальше? Где ощущения, эмоции, разговоры? Жить одной лишь Любовью - это все равно, что писать в стол. Даймона это бы устроило, ведь в процессе создания книги растет душа. Развивается наше высшее Я, а низшее зачахнет без успеха, без конкретных осязаемых форм, утвердившихся в социуме. Чтобы жить без успеха, т.е. без создания материальных форм в творчестве надо давить личность. А в любви без эмоций, разговоров и секса надо давить тело. А разве умение создавать формы не есть свойство развитой души? Итак, нельзя, живя в этом мире, жить только духовным, надо творить формы и любить земной любовью. Может кошку-собачку завести? А ведь начинал с цветочков со сморщенными листиками, которые сумели выжить после смерти Ирины. Цветочки я замечал раньше только потому, что у Ирины их было много. Я замечал только Ирину, а теперь, когда ее не стало, искал, чем бы поддержать жизнь.
     Я мучил себя воспоминаниями, но понял, что прошлое никогда не позволит мне оставить страну печали, и я буду так ходить по кругу, страдая и пытаясь пережить счастливое время снова. Нет ощущений, рассеиваются эмоции. Остается только комок в горле, чего никак нельзя допустить.
     Все это уже история, точнее сон, печальный сон… Воспоминания, ее удивительные портреты постепенно превращаются в миф, в тоску по идеалу. Впрочем, если быть честным, этот миф я создавал на протяжении всей совместной жизни. Тем более теперь каждый факт нашей совместной биографии должен быть вновь придуман в соответствии с потребностями настоящего…..
…Творец Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадона
     Чистейшей прелести чистейший образец.
                                                              А.С.Пушкин

Миф не только об Ирине, не только о наших отношениях, но обо мне самом. Вероятно, я вижу в ней больше, чем было, и теперь не все понимаю. Меня прежнего тоже больше нет, потому что нет Ирины.
       Бог не помог мне, когда я стучался к Нему и просил дать нам с Ириной еще несколько лет – чуда так и не произошло. Но Он не отвернулся от меня после ее смерти, не запер ворота на засов, а дал мне силы сохранить любовь. Я с удивлением понял, что моя любовь к Ирине претерпела большие изменения, вступила в какой-то новый очередной этап. Что она потеряв земную компоненту, предоставила свою вечность… Наверное, мне не следует бояться любить Ирину чистой любовью, постараться постигнуть это новое чувство. И…завести кошечку-собачку, а книги напечатать на принтере для знакомых и выложить в интернете. Кому нужно мою книгу найдет и прочитает, а популярность дается часто отнюдь не за литературные заслуги. И кто знает, как аукнуться «оригинальные мысли» автора на его судьбе и судьбе доверчивого читателя, которому сей автор их безответственно всучил. Потому - терпение, осознание и смирение. Не стоит пытаться решить проблему разом – возможно, она нерешаема в этой жизни вообще, но уже открывается длинный путь к решению, а путь поддерживает жизнь.
      Ирина мне приснилась снова. Она показала наполненный светом город и гигантский центр реабилитации. Она была в белой одежде с короной и браслетами – золото с жемчугом. А я, выйдя на прогулку в тот день как обычно к полудню, нашел на тротуаре совсем новый блокнот формата писчей бумаги. В нем не было еще не единой записи. Кажется, мне предлагают начать жизнь с чистого листа. Усмехнувшись, я подумал, что не смогу это сделать никогда….Могу только написать на этих чистых страницах, о том, как любил и как пытался сохранить любовь, когда ушла Ирина…

      Азарт ярости.

     Я был когда-то счастлив, что перекрестились наши судьбы - я умирал, когда наши судьбы разлетелись. Для того, чтобы успокоится, надо отделить Ирину из своей души – она теперь «там», далеко, в незнакомой стране, а я еще здесь… Но никак не отделить. Хочется вернуть хотя бы что-то, пусть какую-то частицу той жизни с Ириной, но ощутить ее, удержать, зацепиться, жить ей. Я знал, что это неправильно, но я уже не боялся ничего. Объективно Ирина умерла, я похоронил ее тело, которое очень любил, в «сырой» земле. Чувственно-телесной любви к ней теперь не может быть никогда. Некоторые продвинутые граждане считают, что тело – всего лишь «скафандр», некая временная оболочка, про которую следует быстрее забыть. Однако оболочка обладала собственным разумом и служила душе в земной жизни. Поэтому следует отнестись к телу уважительно и достойно похоронить его.
   Субъективно где-то существует сознание Ирины, называемое душой, но в земном мире, даже если веришь в загробную жизнь, это слабо утешает. Чтобы равно-душно относиться к уходу близких в мир иной, надо иметь абсолютную веру, но с такой верой нам и делать здесь было бы нечего. Значит, есть куда жить и страдать…
    Нестерпимо хотелось поговорить, прикоснуться, заглянуть в глаза. И заглядывал… на ее чудесном портрете, лучшей ее фотографии, которую я сделал несколько лет назад. Она улыбалась и говорила:
- Не расстраивай меня больше - на самом деле у нас все не так плохо.
И я отвечал:
- Тебе, наверное, «там» слишком хорошо, ты меня бросила, оставила одного. Так не поступают с любимым мужчиной…
- Ты в чем-то сомневаешься? Тогда почитай мои письма…, -отвечала она.
Письма? Письма…. Они действительно где-то существовали. Я не видел их лет тридцать или даже больше. Действительно, надо найти и почитать письма, которые Ирина писала мне в основном до