Доразбирался

упаковку спаси-
тельных лекарств в верхнем выдвижном ящике. «Что за Го-
воров такой? Этот глазастый спорщик с нафабренными уси-
щами, что ли? Это они о рыжем говорили? – подумал Чул-
ков, запив таблетки водой из стакана, — Говоров... Горлов...
Готов... Не знаю. Надо бы в книжном посмотреть, что там
из современного представлено». Чулков, встав из-за стола,
сдёрнул с вешалки плащ и надел его. Поплёлся к двери,
схватив свой толстый портфель. Выключил свет в кабинете
и вышел. Провернув ключ в дверном замке́, негромко про-
изнёс в су́теми коридора:
— Так они меня дедулькой называют?! Вот, засранки... Де-
душкин кружок, значит? Сыкухи! – возмутился пожилой
критик, отрыгнув воздух. Но тут же быстро успокоился, не
позволив своим старческим негативным эмоциям расплес-
каться дальше грани сиюминутного раздражения. Вскоре же,
приехав домой, и вовсе заставил себя мысленно отвлечься
от подслушанного им девичьего разговора. На следующий
день в книжный магазин он не пошёл, подумав: «Какой-то
там Гаврилов... Тоже мне птица!»

Но что-то необъяснимое произошло с Чулковым со време-
ни прошедшего собрания. На всех последующих заседаниях
литературного кружка́ доставалось теперь исключительно сту-
денткам: Чулков распекал девушек с особым остервенением.