Ладно об этом… Но, похоже, никого из высоких должностных лиц проблемы стремительного перенаселения некоторых городов и возможные последствия этого нисколько не волнуют. Всё делается как раз, наоборот! Всё делается в направлении усугубления ситуации. И неужели, делается умышленно?
И что нас ожидает?
Но я, кажется, удалился от своей главной мысли… А ведь давно для себя уяснил, что одними разговорами о «служебных людях» это антигуманное дело не закончится.
И это официально уже подтвердилось! Есть, знаете ли, по этому делу очень интересный свидетель от отечественной науки по фамилии Ковальчук. Целый академик! И, между прочим, прекрасно устроившийся – работает президентом Академии наук. Видимо, на этом основании он и поучал Членов Совета Федерации, что и показали всему населению в какой-то телепередаче.
По тону Ковальчука мне сразу почудилось, будто он своими пламенными речами перекидывал на уже упомянутых мной Членов порученное ему тайным мировым правительством задание.
Уверен, никто из наших просвещенных граждан не догадается, о чем выступал Ковальчук! Но это же не секрет, если даже по телевизору показали… А он внушал этим Членам, будто на Западе формирование служебных людей уже освоено наукой, а научный прогресс повернуть вспять не удастся! Потому Ковальчук предложил всем Членам принять данный факт покорно, как свершившийся. Мол, что же тут такого! Служебные люди, так служебные!
Более того, он еще и посоветовал всем Членам подсуетиться, чтобы, не дай-то бог, не остаться от этого важного процесса на обочине мирового прогресса.
Ни много, ни мало! Но и вы оцените – каково?
Мне кажется, будто очень важное направление науки продавливает г. Ковальчук! Вот с него бы лично и начать этот мировой процесс! Но для начала следовало бы снять его с должности, чтобы в должности президента академии наук он изначально работал на нашу страну, а не на враждебное нам мировое правительство, подначивая на это же и весь Совет Федерации.
Однако – стоп!
Каждому известно, что в этом мире всё движется к финалу. Не вошло в противоречие с этим обстоятельством и данное повествование. Но пока оно, уверяю вас, ещё не закончилось, а лишь приблизилось к завершающей фазе, с которой автор без промедления и познакомит Читателя.
Пожалуйста! Если вы давно наблюдаете за АД, то сможете стать свидетелем такой бытовой картинки:
– Сашуль! Вот ты где! – обрадовалась миловидная женщина, явно спешащая к промокшему на лавке АД. – А я уже всю округу оббежала! Ты почему здесь?
– Да присел на минутку… Присел и задумался, – отозвался АД, увидев перед собой жену и неспешно поднимаясь. Он явно оказался раздосадован тем, что не удалось додумать интересную тему.
– На какую еще минутку? – изумилась жена. – Под тобой единственное на всю округу сухое пятно! Дождь ведь!
– Да, нет же! Я действительно на минутку!
– Конечно-конечно! А я тебя всюду… Забыл, что ли? Мы же в гости собирались! – всё еще возбужденно выспрашивала жена.
– В гости? – удивился АД, еще пытаясь удержать в памяти последние ценные мысли. – В какие ещё гости?
– Да теперь уж – в никакие! Тебе для начала надо обсушиться, а потом и думать будем. И как ты мог забыть… Мы же к детям собирались. Сегодня твоему любимому внучку два годика… Как же ты всё забыл, чудо ты моё! Голова садовая! Если бы знала, что профессором станешь, ни за что бы за тебя не вышла! Одни проблемы с этими профессорами! – усмехаясь, бормотала жена, увлекая за собой АД.
– С чего бы это? – тупо спросил АД, всё еще размышляя о своём.
– Пойдем уж! Потом разберёмся! – взяла его под руку жена.
Потом они, ранее собираясь поспешить, продвигались к дому медленно и молча, с каждым шагом покачиваясь и поддерживая друг друга. В свободной руке АД держал портфель с двумя ярко блестящими замками. По сильным потёртостям кожи портфель вполне мог претендовать на историческую ценность. Сейчас в нем, помимо привычных вещей, покоился мягкий пингвинёнок и несколько цветных погремушек, по ходу купленных для внука.
– И как только ты не мёрзнешь? Мокрый ведь насквозь! – не выдержала долгого молчания жена.
– Сырость – не засуха! Её мы переживём! – отговорился АД. – А что там дети? Неужели опять?
– Опять! – жена тут же всхлипнула. – Света сегодня позвонила. Плакала, что они несколько дней живут как чужие. Ты же собирался с ним поговорить… Поговоришь?
– О чём? – тяжело вздохнул АД. – С него как с гуся… Одним словом, гуманитарий, черт бы его… Я же советовал когда-то в политехнический; теперь бы делом занимался, так нет же, какой-то талант у него, видите ли, прорезался! Ему, видите ли, в театре захотелось послужить… Служака!
– У него же новое увлечение…
– И которое оно по счёту? Они в своём театре по второму кругу поперелюбились, что ли? Наверняка, такие же служаки, как и наш! Премьер в театре давно нет, а отмечают их частенько… Да ещё до утра! – раздраженно повысил голос АД.
– Но всё-таки… Поговоришь, Сашуль? Ты же можешь… Только не унижай. Он тогда и нас слушать перестанет!
– А он еще слушает? – съехидничал АД. – Не принимай желаемое…
– И всё-таки, поговоришь ты или нет? – наседала жена.
– Что же мне остаётся? – АД помолчал, гася раздражение, и с сожалением добавил, словно гвоздь вбил. – Да что с них взять?
– Ты о ком так?
– Да обо всех сразу и ни о ком конкретно! Неужели они все теперь такие? Впрочем, уточняю! Почти все, чтобы нескольких нормальных не обидеть! Да! Что с них взять? Патологическая безответственность! Ничего, кроме себя не замечают, и замечать не желают!
– А Света-то наша, невестка, – совсем другая! – не согласилась жена.
АД долго молчал, проверяя на истинность замечание супруги, и в итоге согласился:
– Да! Она другая! Но она – последняя из могикан! Хоть и молодая, но ответственная. Она знает, и что такое совесть, и что такое верность, и что такое подлость! Она – будто из нашего поколения. И потому ее можно лишь пожалеть!
– Это ещё почему? – переспросила жена, хотя, скорее всего, хорошо поняла мысль АД.
А он опять погрузился в себя, к чему жена привыкла, потому ждала молча. И дождалась, наконец:
– Её беда в том, что со своим сознанием, очень уж несоответствующим нынешнему времени, она всем бросается в глаза и выглядит белой вороной! Она же для молодых не просто другая! Они над ней всегда будут смеяться, как смеются над клоуном, потому что он другой. Они иначе не умеют! Телефоны в их руках – это ведь тот жуткий мир, в котором они стали индивидуалистами! И теперь они очень похожи на людей, но… Но всё же…
– Ну, вот! Договорился! – воскликнула жена. – А они, сам ведь знаешь, нас тоже за людей не считают! И не считают лишь по тому признаку, что нас от них отделяют десять, двадцать или сорок лет! Остальное в их представлении, все твои морали, оценки и проповеди, их ничуть не задевают и в расчёт не берутся. И они за людей нас не считают! Ты их не считаешь, а они тебя не считают! Вот и не уживаетесь!
АД давно приучил себя в острые фазы любых споров не отвечать сразу. Приучил не бросаться в спор со всей юношеской горячностью, потому и теперь держал паузу и неспешно соображал, как бы ответить поточнее. Чтобы не просто ответить, но и самому приблизиться к непонятной истине.
– Конечно, так! В этом ты полностью права – я действительно не имею права говорить о них оскорбительно! Ведь они не умышленно стали такими, какие есть. Виновата воспитательная среда! Я понимаю, что это словосочетание всем приелось, что за ним собеседники редко понимают одно и то же. Но можно сказать иначе, если станет яснее: на наших глазах за десятки лет вся система жизни и ее ценности вывернулись наизнанку. Ценности теперь другие! Бесполезно говорить – хорошие они или плохие, но они другие! Потому наши дети и внуки впитывают жизнь не такую, какую впитали мы. Они смотрят на жизнь другими глазами; они ждут от нее чего-то другого, и правильным считают тоже нечто другое! Так понятнее?
– Всё равно туманно! – возразила жена.
– Хорошо! Скажу иначе! Представь себе, будто все молодые оказались не рядом с нами, а под водой, в океанской толще. Там же, понятное дело, всё иное! И они могут выжить, лишь принимая все законы подводного мира!
Женщина ехидно усмехнулась, что вдруг задело АД за живое.
– Ну вот! – почти всерьёз огорчился он. – Ты уже смеёшься, мол, нет никакого подводного мира… Конечно, для наших юных поколений его нет! Но аналогия-то очень удачная – они обитают рядом с нами, но совсем в другой среде! Отсюда и другое поведение. Оно вполне уместно для выживания в их среде, но неприемлемо в нашей. Теперь тебе ясно?
– Ну и что с того? Ничего не ясно! Много воды, но теперь уже океанской! – снова съехидничала жена.
– Теперь не понять сможет лишь тот, кто понимать просто не намерен!
– А я всё равно не понимаю!
– Тогда постарайся понять хотя бы мои выводы! – не выдержал АД. – Во-первых, мы действительно не имеем права утверждать, будто мы правее, а юные поколения левее! Ведь нет объективных критериев, чтобы нас измерить и оценить! Да и судьи-то кто? Значит, правильный результат всегда окажется на стороне того, кто оценивает! Более того, это мы живём в новой среде, в которой наши принципы оказались архаичными! Это мы оказались не совсем к месту! А во-вторых, мы сами и виноваты в том, что юные поколения стали такими!
– Послушай, дорогой мой! – с усмешкой начала жена. – Ты случаем, не отмечал что-нибудь на своей кафедре? Признавайся! Не пойму никак! Мы-то в чём провинились?
– Мы все провинились! Ещё как! Не ты, и не я персонально! Нет! Провинились все наши советские поколения! Это же мы не смогли сохранить наш светлый мир, по которому теперь сами и плачем! Не сумели сохранить его для тех зеленых поколений, которые подрастали и воспитывались уже в отравленной среде, во враждебной среде! Отсюда родом и тот результат, который мы получили, и который нас не устроил! Но ведь молодые оказались бы похожими на нас во всём, как близнецы, если бы мы сохранили для них прежнюю среду, сохранили бы Советский Союз, да еще и очистили бы его от всякой нечисти. А ведь ее с каждым годом становилось всё больше! Сама знаешь!
[justify] – Это же заезженная пластинка нашего поколения! Опять выходит, будто мы за всё в ответе! Опять сами себя назначили виноватыми и
