Ну что с них взять?  

 

     А откуда же на Западе взялся их западный синдром, резко снижающий рождаемость?

     Там-то всё получилось просто и обоснованно! Там не принято помогать своим взрослым детям материально. Исполнился 21 год (совершеннолетие в США) – и свободен! На все четыре стороны!

     Потому американские, да и европейские дети создают свои семьи, когда достигают материальной независимости. Когда сами способны самостоятельно содержать семью в общепринятых стандартах.

    Впрочем, и в США не всё протекает безупречно. Теперь и в США браки заключаются всё реже. И всё чаще это происходит между материально неравнозначными сторонами. Иначе говоря, это браки по расчёту. Логично предполагать, что по расчёту только одной стороны (обычно этой стороной становятся молодые не американки, ослепляющие своей красотой богатеньких американских холостяков), которая раньше или позже делает финт, обирает своего супруга согласно брачному контракту и уже в новом качестве, обогатившись, вырывается на необъятные американские просторы. Конечно же, в таких семьях детей обычно не заводят.

    И не надо ругать меня за эту картину, достаточно объективную! Я вполне согласен, что даже сегодня в США еще встречаются и семьи другого типа, традиционно американские, в которых со временем образуется целый детский сад из погодков, но мне о таких семьях приходится слышать всё реже. Запросы американцев к жизни тоже сильно изменились.

 

     Ну, что ж! – заранее со всеми согласился АД. – Наворочал я здесь многое и почти бессистемно, да только истинная картина не проявилась.

    Почему же всё-таки огромные города отбивают женщинам охоту рожать? То, что они мешают, это факт даже не обсуждаемый, но мне интересен механизм их непосредственного влияния на поведение женщин, отличающееся от их природного предназначения. Вроде бы все бытовые условия в городах лучше, нежели в глуши, и уровень жизни выше, и красота вокруг рукотворная, и в грязи после каждого дождя не утопаешь, разве что с экологией не везде гладко…

     Так в чём же дело? Вы-то это знаете?

     А я всё же докопался до этого невидимого механизма! – с некой гордостью признался себе АД. – Признаюсь, что не совсем самостоятельно, но ведь и свою долю внёс! И этим вполне доволен.

 

    Первоначально я оттолкнулся от коротенького сообщения «РИА новости», опубликованного 22 января 2018 года и прочитанного мною по случаю. В сообщении описывался, казалось бы, безнадёжно-бесполезный эксперимент с лабораторными мышами. Этот эксперимент еще в 1968 году затеял в Штатах Джон Кэлхун, американский этолог и исследователь психологии, не мышей, разумеется.

     Результаты эксперимента для меня оказались неожиданными, но только с их помощью я, наконец, сообразил! Сообразил, почему же население высокоразвитых стран, считай, наиболее благополучных стран, таких как Германия, Франция, Англия, Италия быстро тает, если только для компенсации этого убывания не подключают массовую эмиграцию откуда-то из беднейших стран. И вообще – многое мне вдруг открылось.

 

     Но расскажу подробнее. Для своего эксперимента, осуществляемого в течение несколько лет, Джон Кэлхун не только задумал, но и создал настоящий мышиный рай, в котором всех без исключения мышей кормили и поили по-царски. И пространства для жизни им предоставили более чем достаточно. И температура воздуха всегда оставалась самой приятной. И болезни исключались специалистами. И даже кошек и прочих любителей мышей не подпускали на пушечный выстрел.

     В общем, получился действительно фантастический для мышей рай, рассчитанный на безоблачное существование девяти с половиной тысяч особей. Но даже на самом пике эксперимента их оказалось всего 2200, и это уже не зависело от Кэлхуна. Просто мыши по своему желанию в идеальных условиях так и не достигли предполагаемой численности. Это удивляло, ведь и в наихудших условиях они обычно размножались с огромной скоростью, не взирая ни на какие препятствия. Размножались до бесконечности.

     Но что же мешало им так же размножаться в раю? В чём причина этого парадокса?

 

     Но обо всём по порядку.

     Первоначально в рай заселили всего четыре пары мышей – поровну самцов и самок. Заселили и стали наблюдать.

     В процессе этого Джон Кэлхун выделил четыре характерных этапа развития мышиного детища.

     Первый этап продолжался до рождения первых детенышей. Это появление и стало начальной точкой отсчёта. Никаких неожиданностей он не принёс, да они и не ожидались.

     Сразу после первого стартовал второй этап. Его характеризовал тот факт, что количество мышей удваивалось каждые 55 дней. Этот период объяснялся мышиной физиологией. В общем, мышиный рай процветал и разрастался с максимально возможной скоростью.

     Но с какого-то времени темпы размножения стали всё более снижаться. Тогда в раю проживало уже 620 мышей. В общем, так начался третий этап. Популяция удваивалась уже через каждые 145 дней, то есть чуть ли не в три раза медленнее, хотя условия существования мышей ничуть не ухудшились.

    На этом же этапе у мышей стала проявляться чётко выраженная социальная иерархия. Наметился некий класс наиболее важных персон. Они позволяли себе то, что не дозволялось остальным членам сообщества.  Кроме того, ими из числа молодых самцов по непонятному признаку были назначены изгои. Их с боями прогнали на самую неудобную для жизни территорию и запретили на равных появляться в мышином сообществе.

    Скоро «отверженные» мыши, израненные своими же сородичами, как отметил Кэлхун, «психологически сломались». Причем, некоторые из них стали крайне пассивными, даже питаться перестали, другие же – напротив, оказались чрезмерно воинственными. Они исподтишка нападали на благополучных мышей, нанося им существенные травмы. «Высший класс» сообщества вполне обоснованно забеспокоился. Отсутствие личной безопасности всё сильнее тревожило и беременных самок. Они и сами стали наполняться агрессивностью, отчаянно защищая свою территорию. При этом настолько нервничали, что сражались без разбору с кем угодно. Иногда нападали даже на собственных детей. Тут уж им стало не до зачатия. Разумеется, рождаемость резко упала, а смертность молодняка из-за нападения «отверженных» значительно выросла.

     Четвёртый этап оказался финальным для существования мышиного рая. Численность мышей в нём уже не росла, а неуклонно сокращалась. Самки почти не рожали, а среди самцов сформировалась непрерывно расширяющаяся группа, которую Джон Кэлхун назвал «красивыми» (всё как у человеческих красавчиков!). В отличие от психологически сломленных или израненных изгоев, «красивые» не имели шрамов; они ведь уклонялись от любых боёв, даже от самозащиты, но у них не осталось и никаких желаний. Их не соблазняло даже продолжение рода. «Красивые» занимались только едой, сном и чисткой своей шерстки. Ничего иное их абсолютно не интересовало!

     Глядя на прогресс массового перерождения жителей мышиного рая, Джон Кэлхун принял решение завершить эксперимент. К этому времени в нём осталось всего 22 самца и 100 самок, но эти особи уже физически не могли дать потомства, а потому не могли обратить ситуацию вспять. Смысла продолжать эксперимент не осталось. Финал мышиного рая был ясен. Мышиный рай сделал жизнь в сообществе невыносимой. Сообщество себя изжило!

     Но и это не всё.

    Анализируя результаты эксперимента, и объясняя возможные причины странных результатов, Джон Кэлхун пришел к выводу, что достижение определенной плотности населения и предельное заполнение всех привлекательных социальных мест в любой популяции, в том числе, и у людей, приводит к распаду общества, прежде всего, из-за появления прослойки неудовлетворенных своим статусом «изгоев». Я бы назвал их революционерами (кстати, в предреволюционной Российской империи большинство революционеров оказались евреями, то есть, теми самыми изгоями!). Они вынуждены жестко конкурировать с именитыми самцами, а из-за этого всё больше членов общества начинают переживать, так называемую «смерть духа». У них коренным образом меняется жизненный настрой и цели, паталогически меняется образ жизни и буквально всё становится по барабану! По тому самому! А потом (и не так уж долго приходится ждать) наступает и окончательная смерть – уже физическая.

     Пресыщенное сообщество, защищая свои привилегии, всячески зажимая молодых, лишая их привлекательных перспектив, само и препятствует самообновлению и способствует гибели всего сообщества.

     И что особенно интересно, так даже отселенные в более благополучные условия мыши, где их никто не притеснял, где они могли бы, наконец, воспрянуть духом, уже никогда не избавлялись от приобретенного ими в раю синдрома.

 

     Прекрасный и весьма показательный эксперимент! Но мне кажется, что он стал бы ещё более наглядным и убедительным, если бы параллельно проводился и другой эксперимент. И в нём с самого начала проживало бы такое же количество мышей, но только отдельно от первого и в самых спартанских условиях. Полагаю, что во втором случае события развивались бы весьма контрастно относительно первого.

     А ещё нагляднее и доказательнее получилось бы, думаю я, если бы Кэлхуну пришлось наблюдать одновременно несколько совершенно одинаковых мышиных райев. И если в каждом из них картина оказалась бы идентичной, то кто бы смог оспаривать устойчиво повторяющиеся результаты эксперимента?

      Жаль, что Кэлхун не реализовал возможность такого сравнения.

 

     После публикации Джоном Кэлхуном результатов эксперимента появилось множество гневных публикаций. Их авторы возмущались тем, что ученый стал людей сравнивать с мышами, что совершенно оскорбительно для уважающих себя людей!

     Но в противовес этому появились в большом количестве публикации и факты, подтверждающие, что, как раз, и люди, оказавшиеся в аналогичных обстоятельствах, в значительной степени ведут себя подобно экспериментальным мышам. Конечно же, у людей всё происходит сложнее, однако итоги…

 

     В общем-то, следующий вывод напрашивался сам собой – большие города и создаваемое ими переуплотнение населения вместе с его бытовым благополучием (разумеется, оно разное на разных иерархических уровнях) решающим образом влияют на рождаемость.