Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

всё уже сказано, и ясно без слов?!
Китайцы подходят ближе — одновременно с обеих сторон. Они тоже ничего не говорят. Надеются, наверное, запугать. Скалятся, примеряются, махая битами…
Наивные ребята.
Но вот потеха и началась! С дикими воплями все, кто находятся в первых рядах, кидаются к нам!
Наконец-то!!!
Вот уж можно снова не сдерживать больше того Зверя, что скрывается в моей, и, как обоснованно подозреваю, в глубине душ и всех остальных моих товарищей!!!
Рубимся с остервенением. Но молча — нам ни к лицу выкрикивать, или просто тратить силы и дыхание на непродуктивные способы запугивания! Нужно просто работать.
Через пять секунд — первый ряд нападавших на земле. Вернее — на асфальте. Кто был в первой волне — корчится, или уже заткнулся, потеряв сознание, и истекая кровью…
Чуть отступаем — оставили специально некоторое пространство для как раз этого манёвра. Чтоб уж не поскальзываться, и иметь оперативный простор.
Второй вал. Ещё десять секунд — эти поопытней и поздоровей. Ещё отступаем, снова оставляя за собой стонущие и корчащиеся тела. Мы не убиваем — нет. Хотя могли бы. Но — зачем?! Наша цель — избить, и оставить живыми! Но — покалеченными!!! Чтоб уже не могли — драться. Чтоб боялись. Уважали. И хотели только одного: отомстить!!!
И тогда бы мы их, или тех, кого бы они подговорили, или наняли — снова!.. И снова! Пока они всей диаспорой не задрали бы лапки кверху, признав, что с них довольно!
Третий вал. Ещё отступаем. Но это — последний раз. Больше отходить некуда. Бьёмся теперь так, чтоб слышать друг друга, и подстраховывая. Толпа тех молодчиков, кого китайцы привели, уже сильно поредела. Да и бойцы теперь пошли, если можно так сказать, куда хилее, и хуже подготовленные, чем те, первые. Пробуют применять и шокеры, и пшикалки с перцовым. Наивные идиоты. Но никто из азиатов бежать, или отступать, или сдаваться не собирается. Гордые! Вот и отлично.
Потому что вскоре и мы переходим в наступление по команде Владимира — он посчитал момент подходящим.
Вот теперь общее сражение распадается на ряд индивидуальных схваток. Правда, и они длятся недолго. Я бы сравнил то, что происходит, со старым культовым фильмом — «Убить Билла». Разница только в том, что мы справились и с почти голыми руками.
Только Ума Турман здесь не одна — а её — двадцать. Жаль, товарищ наш не смог присутствовать. Покайфовал бы…
Когда добивали и укладывали наземь последних китаёз, некоторым особо настырным распыляя в их наглые рожи из их же баллончиков, зазвучали приближающиеся сирены. Менты? Нам не страшно!
Однако это оказались не менты. Чёртовы чёрные закрытые бронированные микроавтобусы, с чёртовым ОМОН-ом. А у них всегда наготове пластиковые и резиновые пули!
Да и не собираемся мы со своими, в-общем-то, коллегами, биться!
Отступаем назад, группируемся снова у чёрного входа. Я знаю, как его открыть.
Открывать не понадобилось.
Дверь распахивается, словно бы сама собой, на пороге — улыбающийся во весь рот золотозубой улыбкой — ангел-спаситель: Рафик Сурэнович собственной персоной:
— А ну-ка! Бравое воинство! Хотите остаться на свободе? Все за мной!
18. Время раскрыть карты.
Он разворачивается, и без лишних слов скрывается в коридоре, крикнув напоследок:
— Ривкат! Запирай все двери!
Пока возился с запором и щеколдой входной, (Если не знать, как — никогда её снаружи не откроешь! А дверь нашего кабака — только кувалдой! Или уж автогеном…) наши успели прилично оторваться от меня. Догоняю на всех парах, и ориентируясь не столько по слуху, (Ребята почти не шумят — профессионалы же!) сколько по логике. Куда можно повести столь большую группу, чтоб отсидеться, или уж свалить из здания кабака? Правильно: в подвал! Оставляя все встречающиеся двери открытыми настежь — это для меня работёнка, так как двигаюсь в арьергарде, как «местный».
Но в подвале их всё-таки нагоняю. Проносимся через анфиладу комнат, с мощными стальными, и даже некоторыми — бронированными дверями. В последней комнате вижу я столы с зелёным сукном и круг рулетки: вот оно как! Стало быть, Рафик Сурэнович предоставляет кров и подпольному казино. Впрочем, может, и не-подпольному, а просто — элитному, если купил Патент… Но закрывать двери за ребятами не забываю, как и запирать замки. Может, удастся так задержать на какое-то время борзых преследователей. Тоже профессионалов. Так как спрятаться и отсидеться в даже секретных казематах-подвалах вряд ли удастся. Особенно, если приведут собачек, и привезут, а что более вероятно — есть с собой, вот именно — автоген.
Однако вскоре понимаю, чего на самом деле задумал мой хитро…опый босс — оказывается, от казино имеется отличный, хоть и узкий, подземный ход — даже с тусклыми лампами аварийного освещения на потолке, с грубо бетонированными некрашеными стенами, но вполне удобный для прохождения. И уж можете быть уверены — никто из нас не застаивается, чтоб полюбоваться на достопримечательности «лабиринта минотавра».
И вот через три минуты мы в каком-то подвале. Выбираемся по лестнице наверх, и оказываемся в подсобке, а затем и в кухне какой-то пиццерии. Ах, вот оно как — я здесь бывал. Кафе-пиццерия называется «Арагви», и наверняка принадлежит если не самому Рафику, так его корешам-коллегам.
Слышу, как он говорит:
— Так, отлично. А теперь по одному, пожалуйста. Незачем пугать клиентов. А, да. Маски свои снять не забудьте. И кастеты с чаками попрячьте, пожалуйста, в карманы!
Он прав: в пылу бегства совсем некоторые наши про оружие забыли. Но сейчас выпускают из напряжённых рук, рассовывая действительно по карманам, как и пластимаски. И вот теперь неторопливо, нарочито вальяжно, словно мы тут просто завтракали, наши проходят мимо стойки с её служебной стороны, выбираются в зал.Откуда и начинают по одному выбираться на улицу. Настоящих клиентов, к счастью, мало, и они поглядывают хоть и с явным любопытством, но особо по поводу появления подростков из кухни не волнуются: мало ли! Может, смена бригады посудомойщиков каких, и официантов…
Я решаю у стойки задержаться. Правда, зайдя на «клиентскую» сторону.
Вполголоса говорю запыхавшемуся и раскрасневшемуся начальнику, оставшемуся с той её стороны на правах хозяина:
— Спасибо, Рафик Сурэнович! Спасли наши задницы!
Он криво усмехается:
— И вам спасибо, ребятки! Потешили моё патриотичное сердечко! А то я уж думал, что эти китаёзы и мой бизнес потихоньку к лапам подгребут! Теперь отделаюсь от этого Хуньвыебина.
Догадываюсь:
— Так у него… Была крыша?! И вам его — навязали?
— Точно. А то бы ноги его в моём заведении не было! Шпиёна сучьего!
— Понял. Но… Как вы узнали, чем мы собираемся…
— Да очень просто. У меня камеры тут понатыканы вокруг заведения везде. Так, на всякий пожарный. Мало ли! Так что вашу вчерашнюю «индивидуальную разборку» я заценил. Вот это было круто! И красиво! Куда там каким «художественным» боевичкам-мочиловкам и прочим голливудским подделкам! Реал! Да и слышал я тоже — всё. И очень хотел посмотреть на групповую.
Так что подготовился. Расчистил проходы и тоннель от ящиков с барахлишком… Которого не нужно видеть налоговой и прочим санэпидемстанциям. Смазал все петли. Проверил, как запираются замки дверей. Перчиком мелкодроблёным все полы присыпал. Мало того: я и переулочек наш оснастил дополнительными камерами. Ещё вчера вечером. Так что уж не сомневайся: видео получится — м-м, пальчики, как говорится, — он действительно чмокает себя в щепоть этих самых толстеньких и весьма ухоженных пальчиков в навороченных перстнях. Не могу не усмехнуться, — Оближешь! Мы с корешами и компаньонами вечерком обязательно насладимся! И не один раз! И не волнуйся за ОМОН: им мои компы и видеомагнитофоны ни в жись не найти! Так что против вас материала не будет. Ну а сам я надеюсь от назойливых представителей правоохранительных органов к обеду… Отмазаться! Я же сейчас, — он подмигивает мне через стойку, — в своём особняке на Рублёвке, с женой и детьми!
И за то, что произошло тут в моё отсутствие, никакой ответственности не несу!
— Спасибо ещё раз, Рафик Сурэнович! — снова нервно усмехаюсь, — Вы явно — руководитель и организатор от природы! Божьей, так сказать, милостью!
— На том и стоим, Ривкатик! Ну, удачи тебе! И всем твоим!
Поскольку он ясно дал мне понять, что пора сваливать, не вижу смысла задерживаться. Улыбаюсь ещё раз на прощанье, коротко киваю, и выхожу на улицу.
А длинный, получается, у Сурэновича подземный ход. Вижу я машины ОМОН-а и подъехавшие к ним ментовские аж в трёх кварталах от входа в пиццерию. Отлично. Заворачиваю в неприметный поперечный проулок, и иду себе к ближайшему входу в метро. Пластимаску в кармане ощупываю аккуратно: всё с ней в порядке. Не порвал. Но для следующего раза нужно бы заморочиться заказом новой. С мордой поприятней.
Эта, наверное, уже в сводках и ориентировках примелькалась…
 
Дома всё в порядке.
В-смысле, никакого наплыва ментов, и мать смотрит ящик.
Однако рано я радоваться начал. Выходит моя родительница ко мне в коридор:
— Ривкат! По каналу новостей столицы сейчас какие-то жуткие страсти показывали…