Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

безопасны. Поскольку слишком поглощены собой и своими «хоббями», чтоб представлять реальную угрозу социуму и Строю.
Понаехавших? Так эти — в этом плане ещё безопасней. Не в их интересах «раскачивать лодку»! Поскольку если Общество будет нестабильно, как, скажем, в Незалежной, они фиг здесь чего заработают!
Китайцы? Да, пожалуй. Им территории, куда они ужетихой сапой… Нужны.
А вот нужно ли к понаехавшим причислять и таких, как, скажем, наш получивший-таки гражданство пять лет назад, дворник дядя Абдунаби? Добросовестный мужик, который уже пятнадцать лет как живёт себе — поживает в каптёрке под лестницей, и от своих обязанностей не отлынивает, и — главное! — не пьёт? Рафик Сурэнович? Не русский же! Но сам себя — считает. И даже гордится тем, как мы «наваляли» наглым китайцам, пытающимся вытеснить всех таких же, как он, кавказских бизнесменов, и им подобных, с насиженных рыбных мест.
Не знаю.
Червячище сомнения, постепенно развившийся из крохотной личинки, грызёт меня по-полной. И мысли словно ходят по кругу, и ни к каким выводам я так и не могу прийти. Поэтому в полвторого закругляюсь я со стрелялкой, в которой не продвинулся дальше пятого уровня, и иду делать себе бутерброды. Нужно сказать матери, что сыр почти кончился — пусть-ка во время «похода» подкупит. Да и сахару — только на дне банки осталось.
 
У фонтана меня ждут Владимир и Цезарь.
Недоумённо оглядываюсь: остальные-то где?
После рукопожатий Владимир прикладывает палец к губам. Мы с Цезарем киваем — нужно, стало быть, помалкивать! Наш лидер делает приглашающий жест. И мы движемся не к клубу, как ни странно, а от него. Минут пять петляем по переулкам, в чём я не вижу смысла — сейчас везде камеры, и если кто и следит — оторваться так не удастся. Но вот мы и у цели — шли, оказывается, кратчайшим путём.
Трансформаторная будка. Серая, небольшая. ТП района. Гудит.
Влад достаёт из кармана странной формы кочерёжку, похожую на обычную дверную ручку — оказывается, ключ от входной двери. Заходим. Дверь за собой, повинуясь жесту Влада, прикрываем. Влад включает фонарик на светодиодах. Жестом показывает на наши «бортовые» камеры. Свою снимает первым, подавая пример. И аккуратно кладёт в угол, в какой-то не то бак, не то — старое ведро, у кожуха. Ладно, заинтриговал он, если честно, но вероятно, то, что делаем, вызвано острой жизненной необходимостью.
После того, как избавились от камер, и почти прислонились опять-таки по жесту к кожуху с гудящими обмотками трансформатора, Влад говорит:
— Я позвал только вас двоих. Потому что вы — умнее остальных наших. А ты, Волк, вообще добрался до четвёртого. Так вот. Наверняка у вас, как у практически всех ветеранов, «работающих» в Клубе почти с самого его создания, возникли всякие нехорошие подозрения. Насчёт нашего так называемого Клуба. Собственно, думаю, это понятно и всем нашим «членам», мало-мальски шевелящими хоть иногда своими извилинами.
Что что-то с ним, нашим Клубом, не так. Проверки из всяких там госнадзоров, санэпидемстанций, профсоюзов, или ДОСААФ-ов — никогда. Открытые соревнования — никогда. Никто и нигде не рекламирует его — типа, «вступайте, и мы научим вас драться и думать!» И — никакого над нами начальства. Тишь да гладь. Так реально — не бывает!
Не говоря уж про то, что явно не только филантропией и спортивными интересами вызвано желание тренера и его жены и тёщи «сделать из нас реалистов. И бойцов». А сюда я вас привёл потому, что здесь наши внутренние импланты не могут улавливать или передавать в эфир то, что мы сейчас будем говорить. Магнитные поля! — он похлопывает по зудящее-вибрирующим обмоткам монстра позади нас.
Ага. Умно. Усмехаюсь: я-то вполне, как говорится, «созрел». Выясняется, что и Цезарь вполне готов к такому повороту:
— Ну, про то, что нас постоянно прослушивают, и просматривают то, что мы видим своими глазами, а не камерами, я понял ещё три месяца назад. Когда меня в очередной раз из кутузки вытаскивали. Адвокат привёл тогда протокол разговора, который я… не важно. Я знаю, что во мне — имплант.
Владимир поворачивается:
— Волк?
— Да. Я тоже уверен. Не далее, как позавчера я видел сон. Не такой, как снится всем нормальным людям. А такой, как обычно показывает Машина. С полным погружением в «реал»: с запахами, драками, болью, и прочими «ощущениями». Четвёртый уровень. Он… Продолжался. Значит, передающее устройство не снаружи. А во мне самом! И Машина работает в обе стороны. И в меня. И из меня. Значит, сейчас надеемся только на, — тоже похлопываю по кожуху, — Магнитные.
— Хорошо. Значит, я в вас не ошибся. И вы поймёте. Так вот. — он прикусывает губы и хмурится, но продолжает так же уверенно, — Я убедился позавчера и вчера, что нас ещё и пичкают всякой… Химической дрянью. Не знаю точно, что это. Может, стероиды какие, может, анаболики, может, галюценогены. Психотропные. Одно могу сказать точно. Вызывают они дикую неприязнь к врагам, на которых нам указывают. Заставляют наши мозги работать… Узконаправлено. На одну — главную, задачу.
А ещё там есть препараты, которые делают наши мышцы намного… Сильнее и быстрее, чем у нормальных подростков. И просто — людей. И то, что тренер называет нас — бойцами — не преувеличение. Мы — настоящие биороботы! Механические запрограммированные солдаты! Заточенные под некие конкретные цели и задачи!
— Ну, насчёт этого-то — вопросов нет. Да, собственно, тренер этих задач и не скрывал никогда. И то, что мы — оружие — сомнений тоже не вызывает! — рассказываю о подслушанном разговоре, и о своих «изысканиях» в Сети.
— Единственное, чего не понимаю, почему инфа о «Щите Отечества» не удалена из Яндекса.
— Хозяева разные. Да там и инфа об Игил*-е не удалена. — Влад дёргает щекой.
*Террористическая радикальная организация, запрещённая в России.
— Значит, мы — крутые и запрещённые официально юные террористы?
— Ещё нет, Цезарь. Поскольку, как сказал тот мужик, мы «не подходим». Но ведь нашу сегодняшнюю драку спровоцировал фактически я сам…
— Вот-вот. И я об этом же. — Влад спокоен, — Я просто не договорил. Ты-то думал, что подраться и побить «гадов», хочется — тебе! А оно — не твоё. Это желание.
Так вот. Позавчера и вчера я просто… Не пил ни компот, ни наш знаменитый кисель. Чтоб проверить эти свои подозрения про химию. Так вот: эффект — есть! Мне сегодня было почти жалко бить этих несчастных китаёз! Ну вот стучала мне в черепушку наглая, и до этого даже не возникавшая мысль о том, что они — тоже люди!
И, может, не такие уж и плохие, а просто — старающиеся в жизни устроиться!
— Может, и так. Но! — я качаю головой. — Не за наш же счёт! Вытесняют же! Мне сказал Рафик Сурэнович, что на него уже наезжали… — пересказываю наш с Боссом разговор в пиццерии, — …и он китаёз уж точно не любит без всяких там психотропных!
— Логично. Кстати — хороший мужик твой босс. Хоть и черно…опый азер.
— Эх, Цезарь. — Влад смотрит укоризненно, — Вот он: результат нашей обработки! Для нас и азер, и чучмек, и молдаванин — враги. А ведь ещё пятьдесят лет назад мы все были — один великий народ! И не делили себя на нации. А все зарубежные твари нас боялись. Уважали. И называли нас, нас всех — русские! Будь то асетин, или таджик. Грузин, или чукча. И я уверен: хоть я ещё не полностью очистился от дурмана наркоты, которую нам подбавляют в кисель, а уже вполне достаточно контролирую свои… мысли и чувства, чтоб понимать: запрограммировали нас! Зомбировали. Задурманили. Нацелили, как крылатую ракету, на конкретную задачу. А завтра — задача может измениться! И вдруг нас нацелят бить всех чиновников-бюрократов?! Или — ментов? Или свергать Правительство?!
— Чёрт. Похоже на правду. Но… Пока ведь мы никого не били? Ну, вернее, кроме вот этих, последних? Мы только тренируемся, да отрабатываем…
— Ага. Мы уже — отработали. Я с месяц назад случайно видел видеозапись, как Эльдар дрался с Михой. На мониторе у тренера в служебке. Заглянул через открытую дверь, пока он зашёл в туалет. Так вот: движений их рук и ног практически не видно! Ну, как в том, старинном, фильме: «Матрице». И, конечно, такая нагрузка и такая эксплуатация наших тел нам точно даром не пройдёт. Думаю, годам к сорока мы превратимся в развалин. Полупарализованных и с больными мышцами и суставами! И разрушенными мозгами.
Но сейчас мы — совершенные машины для драк. Или даже — убийства! Могли же легко поубивать всех этих бедолаг — только голыми руками?!
— Могли. Твоя правда. — киваю, — Но Влад! Получается, мы — не только грозное оружие. Но и наверняка — чья-то научная и идеологическая разработка! Такого заведения, как наш Клуб, с бухты-барахты возникнуть не могло. Опять же — у нас тишь и благодать с точки зрения того, что никто не беспокоит. А, стало быть, не подлежит сомнению и то, что за тем, что с нами происходит — должны следить несколько десятков операторов. Ведущих. Сменяющихся. Чтоб, как вон, в случае с Цезарем — вытащить из кутузки. И не допустить утечки.
— Точно. Думаю, такой Центр напоминает Центр Управления полётами. В НАСА. Или в Плисецке. Потому что мы — и правда — продвинутый и дорогостоящий Проект. И терять дорого обошедшихся работодателям бойцов было бы непозволительной роскошью. Только вот…
— Да?
— Я почему-то не могу этим фактом гордиться!
— Я тоже.
— Я тоже. Но… — чешу репу как обычно, — Что делать-то?!
— Пока не знаю. Я и позвал вас поэтому. Но в том, что я не хочу быть марионеткой в чьих-то хитро…опых лапах, нашими