Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

скажешь тоже, Ривкат… А правда — мне идёт?
— Очень! Особенно вон то, серое, платье. Ты у меня та ещё коза. Секси.
— Тьфу на тебя! — но вижу, что ей приятно. Потому что оценил и сказал от души. А она у меня такое нутром чует. Вся в меня!
И сейчас опасаюсь, не употребляет ли и она чего… психотропного.
Хотя это-то — вряд ли.
Ужинаем в семь, борщом. Получился очень даже. И настоялся. Говорю:
— Отличный борщ. Перед отъездом свари мне такой — и можешь ни о чём не беспокоиться: я его неделю буду кушать!
— Ага, размечтался, борщ он будет кушать… С твоими тренировками тебе — мяса подай… Накуплю в четверг котлет готовых. А вот на гарнир будешь уж сам чего варить.
— Договорились. Ты только сыру прикупи. А то забыла, наверное.
— Блинн… Точно. Нужно было, как ты и говорил, список…
— Ага, смешно. — мы этот вопрос обсуждаем уже пару лет. Мать принципиально не хочет писать списки — якобы, она ещё не настолько старая, чтоб не помнить, что нужно купить. Вот и приходится иногда (И довольно часто!) закупать то, что не купила, на следующий день. Или — ещё на следующий.
Да и ладно. Не последний же …рен с солью доедаем. (Тьфу-тьфу.)
После ужина мать смотрит какое-то там хроническое реалити-шоу с пением, акробатикой, танцами и прочей самодеятельностью от народа, я иду к себе. Играю в очередную игру, зеваю. Вроде, выспался, а всё равно — разморило меня что-то…
И вот теперь понимаю: не поступали сегодня ко мне стимулирующие, вот организм и требует! Своей дозы.
Ну что могу сказать: паршивец он у меня. Привык. Подсел.
Как бы сделать так, чтоб и навыки и реакция остались, а вредоносная химия из меня повыветрилась?.. Ну, или, что реальней, вышла с потом, калом и мочой…
Моюсь в полдесятого. Ложусь в десять. Мать всё ещё смотрит ящик — там пошло что-то про политику. Не понимаю этих передач: вроде, взрослые и умные дяди и тёти, молотят заведомую чушь, а когда она не чушь — хочется спросить: ну и как вы, идиоты безвластные, собираетесь всю эту муть в жизнь-то воплощать?! Рычаги-то — не у вас!..
А тот, у кого они в руках — и слушать-то вас не будет… Поскольку есть такие моменты, которые вы, с вашим низшим доступом, просто не просекаете!
Глядя в потолок, вздыхаю. Вроде, и холки мы китаёзам начистили, и вроде, безнаказанными остались… Ну вот нет былого удовлетворения!
Получается — дозу мне-таки — нужно…
Как наркоману какому — придать смысл жизни, и цель обозначить.
 
Проснулся от звона разбившегося стекла.
Ага — пробились, стало быть, ко мне чёртовы «глики»!
Подбрасываю в миску-тазик специально подготовленных мелких стружек-опилок. Пламя не сказать, чтоб вот прямо взметнулось, но появилось над углями, когда раздул.
Иду к входной лестнице, чашку несу с помощью тряпки в одной руке, загогулину-акилак — в другой. Ставлю свет позади себя, напротив пяти дверей. Прохожу чуть вперёд.
Пока ситуация, в-принципе, приемлема. Потому что войти внутрь, за двери метро, не нашумев — невозможно. Разбить мелким гадам удалось только одну дверь, и то — не до конца: внизу стекла образовалась дыра: только-только собаке пролезть! Ха-ха: если и пролезть, так нужно будет ещё вначале раскидать ту баррикаду, которую я снова с этой стороны навалил! А это, скажу вам, не так просто таким мелким и дохленьким существам…
Они это, похоже, тоже понимают. Как и то, что я по сравнению с ними — большой и сильный. (Ха-ха! Прям спесь распирает от осознания, какой я тут «качок» — прямо Конан-варвар! Ещё и голый для соответствия «Образу»!) Поэтому гигантская толпа рукокрылых пародий на человечков, сверкая зубами, и злобно щерясь, продолжает наносить удары по повреждённому стеклу куском стальной трубы, неизвестно где взятому, но сравнительно не тяжёлому: видать, чего помощней и посолидней они просто не могли сюда транспортировать! Кишка, стало быть, тонка. Или тащить далеко.
Ну и ладно. Не мне им пенять на лень и дурь.
Подхожу к пролому, становлюсь напротив. Костерок мой светит мне прямо в спину, видно всё. Гадам же визуальная картина явно без надобности: у них же и глаз-то нет!
Но вот остатки трёхсантиметрового в толщину стекла падают к моим ногам, и штук десять наиболее противно выглядящих и крупных тварей кидаются, а вернее — пытаются протиснуться, вперёд: традиционно целясь в меня когтями на руках и на крыльях! Ну-ну, придурки, помечтайте. Я уж истосковался весь по доброй драке!
Удары наношу расчётливо и методично. Сильные удары. Чтоб с одного — сразу перебить крыло, или проломить череп, или снести раззявленную челюсть!
Вот и лежат все «пролезшие» у моих ног. Шевелятся ещё. Но это ненадолго. Потому что когда первый вал нападающих спадает, я всех попадавших — приканчиваю. Безжалостно. А остальные тварюшки почему-то перестают лезть сквозь дыру, а собираются в кучу. Нужно сказать — немаленькую. Ага, понятно: совещание у них. Генштаб решает, как вести штурм дальше.
То, чего надумали, меня не радует. Потому что начинают они с помощью трубы пробивать стекло второй двери. А когда падает наземь и оно — третьей. И четвёртой.
Умно, ничего не скажу. Оборонять одному проём шириной в шесть шагов весьма затруднительно. Так что когда полезут, мне придётся солоно. Поэтому пока они долбят, подхожу к своей миске, и подбрасываю дровишек потолще: сдаваться я не собираюсь, спасаться бегством в тоннелях, где поджидает медуза-амёба-переросток, смысла нет: там-то они будут видеть всё происходящее, а я — нет! Наружу мне вылезать тоже смысла нет: они, гады, только этого и ждут: вон, толпища по периметру у парапета выхода!
Значит, последний бой придётся дать тут.
Эффект подбрасывания дровишек оказался не совсем таким, как я рассчитывал: ослепительное пламя вдруг осветило весь коридор, который я обороняю! Однако я быстро понял, что это — снаружи. Тем более, что в затылок пахнуло теплом и гарью! А по верещанию и хлопанью крыльев вычислил то, что и увидел, мгновенно развернувшись: некто неизвестный мне, но явно «хороший», применил огнемёт! И немаленький! Потому что перепонки-крылья мгновенно сгорели, а тела поражённых тварюшек забились в агонии!.. Стая у парапета мгновенно сгинула — словно её и не было! А через проломы в дверях сквозняк тут же нанёс мне омерзительного запаха горелого мяса. И палёной шерсти. Ф-у-у…
Подхожу снова к дверям: посмотреть, кто же это тут такой огнедышащий. Уж не дракон ли какой?
Нет, не дракон. Спускающаяся сверху весьма быстро штуковина напоминает посадочный модуль, как его изображает штатовское кино типа «Звёздный десант»: коробка-коробкой, только с поворотными дюзами на консолях, да массой навесного оружия, натыканного по периметру коробки, и явно управляемого дистанционно изнутри.
Опустился, правда, этот агрегат далеко от входа в метро. Но слышно мне отлично. Как открывается огромный люк, и сразу — топот десятка ног по асфальту.
И вот они и у «моих» дверей!
Человекообразные. В-смысле — две руки и две ноги. Одна голова. Все — во всём чёрном. На головах — шлемы с чёрными же масками с прорезями для глаз. В руках — что-то вроде АК. Только с глушителем. Бросаю к своим ногам «акилак». Задираю лапки кверху, улыбаюсь, как идиот. Типа — обрадовался, что хоть какие-то люди выжили.
Рано обрадовался.
Вижу вспышки выстрелов, и слышу, как вокруг свистят пули!
Чёрт! Так ведь это они — в меня!!! Хорошо — вокруг баррикада: защищает!
Или я чего-то не понял… Или вовсе не спасать меня они прибыли!
Ныряю влево, вправо, вниз. Прыгаю назад. Подхватываю с пола свою железяку, затем уже на бегу выписываю «противоторпедные» зигзаги. Пули так и бьются о пол вокруг меня, но не останавливаюсь ни на секунду, и наплевав на ожоги, и пронзившие ногу и руку укусы стали, подхватываю с пола свою миску с единственной надеждой: источником света! Если эти гады в темноте могут рассчитывать на тепловизоры, так я-то — нет!
Вот я и за поворотом стены, на лестнице!
И выясняется, что попали-таки в меня нехило. Дырка, сквозная, имеется в левом предплечьи. И ещё одна — в левой же икре. Но почему-то не так уж и больно. Или это — из-за шока? А, нет, не только. Оно вон оно как. Отверстия, когда стёр с них кровь, оказались очень маленькими: всего-то миллиметра четыре. Сквозные. Ну, повезло мне, что — не со смещённым центром, и не разрывные… Понятно: рассчитаны на крохотных существ. Типа моих любимых котов. Ну, или уж — «гликов».
Так и так приходится за углом приостановиться: зажать капающую кровь. Перевести дух. «Проанализировать ситуацию». Ясно, что не полезут эти гады ко мне всей толпой, нахрапом! Дыр-то всего три. А затем — баррикада. Разбирать придётся: иначе не пролезут! Значит, пусть минимум, но время у меня пока есть.
Ныряю к себе в каптёрку. Имеется тут пара нужных мне вещей. Во-первых, запас «дровишек». А во вторых — гибкие провода. Вот ими и перетягиваю повыше ран свои руку, и ногу: всё капать будет поменьше. Жаль, перевязочного материала нет: посгнивали тут в сырости за долгие годы все тряпки, и годны только на разжигание костра.
Кое-что из железяк, впрочем, должно мне пригодиться. Быстро спускаюсь по служебной лестнице на склад: хорошо, что обошёл всё заранее, не поленился. Всё выяснил, и прикинул, что может понадобиться. Вот