Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

Отпираю, держа своего пленника в поле зрения. Створку настежь распахиваю.
То ли тварь почуяла свежий ветерок, то ли ориентировалась на звук скрипящих петель, то ли всё-таки эхолоцирует какими-то сверх-органами, но кидается она прямо в проём, прошмыгнув у меня под руками — можно подумать, боится, что попытаюсь задержать.
Ха! Даже не подумаю. Увидел я всё, что хотел.
Запираю дверь обратно. И вот теперь заваливаю её всем, что попалось под руку, используя материал, который сам же и вытащил, когда разгребал местные баррикады. Добавляю и кое-какое другое барахлишко, которое подтащил сюда из кладовок-комнат, пока изучал служебную половину. Ну вот и порядок. Если летучие человечки не принесут какого-нибудь тарана или бревна, запросто продержится ещё моя баррикада. А в том, что они прилетят, я почти не сомневаюсь.
Тварь столь малого размера, действующая в одиночку, здесь не выживет. А выживает здесь тварь, весящая сорок тонн, и оснащенная отличными устройствами для нападения, и щупальцами для адекватной обороны. Ну, или уж — тонну, зато с огромными прочными зубами-когтями-шипами. Следовательно, средства коммуникации наверняка есть и у котов и у этих недо-человечков. Хотя зря я так про них. Судя по размеру черепа — мозгов там должно быть не меньше пятисот грамм. Как у шимпанзе. А шимпанзе между собой сотрудничают — это нам уже объяснил Вадим Петрович.
Собственно, выяснять, как устроен местный биотоп, и кто тут кого ест — то ли человечки — котов, то ли коты — человечков, не так уж важно. Разве что я планирую тут задерживаться. А важно то, что ни те, ни другие, ни ещё какие из тех, кого ещё не видал, не упустят случая сожрать опасного и не относящегося к их виду незнакомца. Наплевав на то, что могут просто сдохнуть от моих микробов и бацилл. И даже если бы я не возбуждал у них чисто гастрономических вожделений, шансов на то, что мы смогли бы как-то договориться о перемирии, пока я искал бы местных оставшихся Хомо Сапиенсов — нет!
Я ведь — чужак. Такого они никогда прежде не видали. И не нюхали. И не вычленяли своими сонарами и биолокаторами.
А цепочка «рассуждений», поскольку какой-никакой, а мозг всё-таки имеется у любого живого существа, тут стандартна: видит чужого — боится чужого — ненавидит чужого — хочет убить чужого! Всё правильно: это только человек обладает известным любопытством. Да и то: только в той степени, если неизвестный предмет или существо не угрожает его жизни непосредственно: когтями и зубами! Остальные, «нормальные», живые существа просто живут, охотятся, или, там, травку щиплют, размножаются, и защищают свою исконную территорию. И предпочитают вначале убить чужака, а уж только потом выяснять. Но только не вопрос, агрессивен ли он, или хочет дружить, а: съедобен ли он. И вряд ли вообще им в голову придёт мысль, «что он тут делал?!»
Ладно, довольно абстрактных рассуждений. Перейдём к конкретным и насущным проблемам и задачам. Ловить мне «на себя» этого человечка, конечно, не стоило. И пусть я стопроцентно был уверен в своих обострившихся и натренированных спаррингами и миссиями способностях «видеть затылком», это не оправдывает риск, сопутствовавший данному случаю. Чёрт бы побрал это самое любопытство. И ещё желание проверить свои раскладки. Я что — учёный?! Или учёный-эколог? На кой … мне все эти «биотопы-пищевые-цепочки-условия-обитания-искусственные-существа»?! Или меня будут экзаменовать по особенностям поведения местных зверушек и гуманоидообразных?!
Так нет же! Разве что об этом попросят рассказать мои товарищи по Братству. Хотя шанс на то, что им дадут и этот Мир — мизерные. До «Миров» пока почему-то никто из наших так и не добрался. Что поднимает с одной стороны мою самооценку, а с другой…
С другой отлично понимаю я, что играю «почётную» роль тестовой, самой настырной, пусть и «элитной», лабораторной крысы.
Хотя, конечно, отрицать тот факт, что научился я в Мирах многому, повидал массу интересного, и понабрался кое-какого опыта и боевых навыков, равно как и «обострил» способности к выживанию — нельзя. По большому счёту мне нравится обследовать эти самые новые Миры.
Как и драться с тварями, обитающими здесь. Иногда — вру: всегда! — буквально «нарываясь».
У древних индусов все люди делились на Касты. Ну, там — брамины-учёные, шудры-нищие, кшатрии-воины… Похоже, я вот как раз — воин. И скучная, пусть и безопасная, жизнь купца-чиновника-учёного меня совсем не привлекает. Тоска это всё смертная!
Да и тренированное тело должно находить себе… Работу! Как в случае с Колумбом и его командой: закончилась реконкиста в Европе, вышвырнули арабов из Испании, и освободилась огромная масса проф. солдат, и офицеров-дворян. А куда применить их силы и способности, чтоб они, не дай Бог, не ринулись во внутренние разборки, и не пошли грабить своих же собратьев-дворян и их крестьян?! А всё туда же: в очень «вовремя» открытые Новые Земли! Тиранить и «покорять», и обращать в Христианство миллионы аборигенов-индейцев!..
Вот чтоб я не искал «применения» своим боевым навыкам, своей нетерпимости, и своему свободному времени в столице, мне и дают, как я прикидываю, эти Миры.
Да только не помогло это. Всё равно я нашёл на …опу приключений: сам же спровоцировал явно предстоящую в воскресенье массовую драку.
А обусловлено это, думаю, моим складом характера. Вечно лезть в конфликты и гиблые места! И драться, драться… Собственно, я и в детсаду таким был. Наверное, от комплекса ущербности и ущемлённого самолюбия: понимал, что и одет беднее многих, и не приезжает за мной отец на навороченной машине… Только вот в школе пришлось поумерить свой пыл — чтоб не изводить своих родных, а затем уже — только мать, дурацкими и унизительными нотациями от завуч-а, и не разорить чудовищными штрафами за «асоциальное…», и «нанесение тяжких телесных…». Да и колония для малолетних мне после тринадцати светила, ох, светила…
Вот и сейчас, вместо того, чтоб уйти вглубь своей «пещеры» и спокойно спать и не провоцировать, стою я у самого входа и жду. Когда прилетят гады, и попробуют сломать баррикаду. И прекрасно осознаю я, что не из желания «обезопасить» свои тылы проверкой, выдержит ли баррикада, я так делаю. А из-за того, что мне почти хочется, чтоб баррикада не выдержала, и я «врубился»: покрошил бы вполне уже привычной рукой с удобной дрыной побольше безмозглых черепушек с зубастыми рожами… Увидал, как летят во все стороны ошмётки плоти, и кровавые брызги!.. Усладил душу видом поверженных врагов. Позволил дикому коктейлю из адреналина и гормонов затопить мозг и сердце…
Чёрт. Что-то я стал какой-то уж слишком кровожадный. Или это — «тот» я, требует, провоцирует, сподвигает?.. Хочет чаще вылезать наружу?
Уговариваю сам себя, что местные летучие ни в чём (Ну, по отношению ко мне!) не виноваты. А что до мерзкого вида… Их такими сделали. Небось, ещё и обучили.
Ладно, стоять, словно злобный баран, сжимая в напряжённой руке кусок металла, и правда — глупо. Поворачиваюсь и иду «к себе». Гадов, если уж прилетят — услышу!
А пока полежим ещё на кушетке, подумаем, помечтаем…
 
Гады не прилетели.
Об этом догадался, когда очнулся как обычно — на полу любимого тренировочного. Стягиваю визиоочки, встаю. Наши все тоже закончили — вон, уходят.
В душевой молчим. Подробности и детали встречи в воскресенье оговариваем уже в раздевалке, переодеваясь.
Владимир подводит итог:
— Значит, адрес всем понятен. Добираемся поодиночке. На метро. С собой берём только чаки и кастеты. Пластимаски на морды надеть не забываем. Всё. До встречи!
Расходимся.
Выходя из зала, и кивая на прощанье любимой тёте Любе, ловлю себя на том, что улыбаюсь, как последний дебил. Завтра!.. Уж мы им — !..
В метро сегодня вообще пусто — ещё бы. Все, кто ездил по гостям, и всяким паркам увеселений, давно отдыхают от этого «отдыха» дома. Переваривают вкусную пищу, смотрят понаделанные фотки, и делятся впечатлениями. Выкладывают наиболее удачные в соцсети. Ну а я — с «работы». Сижу, обдумываю.
В частности — какого …я мне дали этот, последний, Мир. Наверняка неспроста!
Но в чём подвох?!
Напрягает, что пока понять не могу. И иногда даже начинаю подозревать, что и правда — Миры распределяют случайным образом. Как генератором случайных чисел.
Ладно, подождём — увидим. А пока — ужинать и спать.
Мать сегодня даже соизволила выползти встретить меня в коридор:
— Привет, Ривкат.
— Привет, ма. — вижу, что что-то имеет за душой: уж больно хитрый вид. И явно не от чего-то плохого: наоборот. Словно случилось, ну, или должно — что-то приятное! Но спрашивать не тороплюсь: пусть сама скажет. Ведь не утерпит. И точно:
— Ривкат. Я тут с тобой обсудить хотела.
— Ага. Говори. — стараюсь слишком уж весело не улыбаться. Уже всё понял.
— Ну, помнишь, ты сказал, чтобы я отдохнуть куда-нибудь… Съездила?
— Да, сказал. Это было бы хорошо — обстановку сменила бы. Расслабилась.
— Ну так вот. Сегодня подвернулась путёвка. Правда, недалеко: в Сергиев Посад. Там есть такая… Не совсем, конечно, санаторий, а… Турбаза.
— В-смысле, придётся ходить какими-нибудь пешими маршрутами? Наслаждаясь достопримечательностями малого Золотого Кольца?
— Да. Две недели. Сбор и выезд — как раз через неделю.
— Супер. Как достала такое сокровище? Это же мечта любого москвича!
— Ну… — вижу, мнётся, — Сергей Николаевич