Нюта

как из репродуктора на учениях.  И шаги как у целого взвода. Так вот он решил досрочно уволится из службы несмотря на то что у него подписан контракт. И его дурацкий поступок обсуждался наверно три месяца и офицерами, и солдатами. Я не читал контракт, но офицеры говорили, что там есть пункт согласно которому контрактник прапорщик может досрочно разорвать контракт «при причинении ущерба имуществу воинской части, при причинении ущерба здоровью подчиненных». Он настолько был одержим идеей разорвать контракт, что не придумал ничего лучшего, как на учениях вместе с рядовым водителем угробил БРДМ, поломал себе берцовую кость, и водитель получил черепно-мозговую закрытую травму и поломал коленку. Как потом водитель рассказывал он сказал прибавить газу и направил БРДМ к обрыву шестиметровому на Амурском полигоне. Его уволили с частичной компенсацией стоимости угробленного БРДМ. На БРДМ обычно ходят в разведку, там только четыре посадочных места, в отличие от БТР, где четырнадцать солдат помещается.


Зачем я тебе это пишу? Потому что у меня теперь много свободного времени, и сейчас конец июля, самое жаркое время года, и я уже не молодой солдат, а «старик», как здесь называют меня и тех, кому через четыре месяца на демобилизацию. Хочу мысленно поблагодарить своего папу за то, что он отправил меня на службу. Я изменился. Я стал более терпимым к чужим недостаткам. И да. Я возмужал. И ты меня не узнаешь. У меня появились мускулы и пресс на животе. У меня рельефное, мускулисто тело, я поправился на два килограмма. В нашей роте есть два солдата которые успели жениться перед службой Сергей и Василий. Я им рассказал о тебе. Они мне рассказали о своей любви и женитьбе. Вернусь очень скоро и мы с тобой поговорим о нашей свадьбе. Дорогая Нюта, вот уже конец июля и до встречи нашей осталось совсем чуть-чуть. Еще чуть-чуть побуду с тобой и напишу. Я сейчас на учениях на полигоне. И нас как инженеров конструкторов водников отправили на водные и подводные работы на речку Чернолесье рядом с поселением Вятское. Это на правом берегу Амура. Стойбище Сородичей на Сикачи Алян. Вернее, в окрестностях Сикачи Алян. 

По реке на моторке десять минут плыть от нашего палаточного расположения, а пешком не пройдешь из-за затонов, проток, заводей и топей. Нас здесь всего два взвода солдат и два офицера, но и задача непростая – поднять затонувший дозорный катер с глубины три метра. Он мешает мелким судам и катерам. Надо сказать, что Амур сильно отличается от нашей Волги. Все-таки возвышенности вокруг Волги более рельефные и кажутся горами, в сравнении с двухметровыми «горами» в окрестностях поймы Амура. Топи, заводи, болота, и бесчисленные протоки Малышевская, Нанайская, Калистратова, Тимкина делают этот край труднопроходимым местом даже для искусных охотников и рыболовов на бесчисленных лодках, кунгасах, челнах, однодеревках, и даже берестяных. Я берестяных челнов не видел, но местные говорят, что берестяные до сих пор используют в основном подростки и старые деды. 

У нас современные военные лодки двухмоторные и снаряжение подводников. Моя задача следить за исправностью техники. Я главный механик и конструктор всего мобильного отряда. Но поскольку у меня вся техника всегда в порядке и времени много свободного я отпросился у нашего «замкомроты» с двумя свободными караульными посетить известные петроглифы на правом берегу реки Амур. В последний момент перед отправкой к нам присоединился лейтенант Баженов. По мере приближения к древнему неолиту петроглифов я поневоле отмотал мысленно двенадцать тысяч лет назад и представил себе, что ты находишься здесь со мной и ты считываешь ладонями информацию с этих рисунков на камнях. И еще я подумал, чтоб твои картины так же просуществовали двенадцать тысяч лет, и чтоб тебя знали потомки через десять тысяч лет. Из меня рассказчик не очень эрудированный, поэтому я записал речь-рассказ местного шамана с узкими глазами и широким носом на свой армейский девайс, как у нас и принято записывать все действия перед погружением. Это как протокол и отчет для контроля и проверки высших чинов и контрразведки полка, если случится что-то экстраординарное. Экстраординарного ничего не произошло, но рассказ шамана меня поразил, как и всех моих друзей в увольнении и лейтенанта Баженова. Мы отблагодарили шамана тремя банками солдатского пайка, а Баженов еще «тыщу» ему дал после рассказа.   


Шаман подвел нас к камню, который наполовину лежал в воде. На камне изображение лица с раскосыми глазами с крупными зрачками, широкий расплывчатый нос. На щеках и подбородке параллельные дуги оберега и татуировки. Камень размером с легковушку. Шагах в тридцати следующий камень на котором изображение молодого охотника и рядом на него облокачивается еще один валун камень с портретом девушки. Далее еще валуны и картины: лоси, лошади, сцены охоты, человеческие фигуры, сидящие в лодках люди и шаманские маски-личины. Шаман взял в руки бубен и начал гортанный бурдон, переходящий в обертон. Сначала это были обертоны языков коряки, ительмены, айны, эскимосы, но через несколько тактов шаман перешел на русский язык.
Девушку из племени сакга яма звали Ламута. Она росла и развивалась стремительно быстро, как стрела и как птица. Успевала все запоминать и рано начала говорить. Папа и мама замерзли на охоте, когда ей было шесть лет, и Ламута некоторое время жила в чуме с сородичами, которые не очень-то заботились о ее здоровье, и спала она у входа, где всегда дует и не всегда шерстяная шкура была подстилкой для сна. Она искала свободу для своей души и для своего пылкого воображения. В десять лет она впервые углем нарисовала на стенке круглую луну и грозного мамонта. Соплеменники обступили чумную картину и одобрительно кивали головой, поощряя ее к рисункам. Рисунки на шкурах недолговечные, а ей хотелось нарисовать так чтоб это осталось на пять лун, и на шесть зим. В соседнем племени гольдов мальчик по имени Ха отморозил в одну из зим ступни и теперь передвигался только на костылях, которые сам себе и смастерил. Вся сила теперь у него сосредоточена в руках. При помощи рук он передвигался, руками он охотился и на руках делал прыжки в сторону если нужно было охотится на рыбу или на мелкого пушистого зверя. Ламута и Ха встретились случайно на охоте на правом берегу Амура среди огромных круглых валунов где водились не только кабаны и крупная рыба, но и грозные мамонты. Их объединяло одно – голод и холод. Оба были голодны и оба замерзали.

 Они прислонились спиной друг к другу чтоб согреться и глазами выискивали себе пищу. Ничто и никто нигде не шевелится. Ламута первая увидела, но Ха первый среагировал, когда между камнями появился лось идущий на водопой. Если он сейчас не поймает лося, то еще несколько дней он и его спутница будут голодными. Он трезво оценил расстояние, взял в руки камень размером как морда лося, сгруппировался. Подтянулся крепкими руками на скользкий камень с другой стороны, где лось не мог его заметить и всем весом своего тела обрушился на лося целясь камнем в висок. Он знал где самое уязвимое место у лося. Прыжок оказался смертельным для лося, и удар был точно выверенный у охотника Ха. Здесь же он и Ламута заостренным камнем отрезали части кожи чтоб добраться до свежего мяса. Оба они понимали, что сейчас главное развести огонь, иначе добыча через пять дней будет разлагаться или дикие звери будут отнимать их законную добычу. Для начала надо сделать нить для лука. Нить они содрали из-под кожуры ивы. Сплели из нее крепкую тетиву. Из ивового прутка сделали лук. 

Трудней всего было найти легко воспламеняющийся трут, но Ламуту осенило, что для этого подойдет коричневая головка рогоза и через некоторое время пять сухих головок рогозы были на камнях у больных ног Ха. Далее оба они начали быстро вращать стержень сверло в углублении старого пня. Верхнюю ось сверла стержня Ламута сначала держала руками, но руки быстро грелись от трения, и она приспособила плоский камень с углублением для оси вращения сверла. Солнце клонилось к закату и общими усилиями вращением и трением они развели костер головками рогозы и сверлом от лука. Это было вторая их совместная победа. Первая победа была охота. Вторая – огонь. Что ждет их впереди? Два молодых организма впервые ощутили независимость и воздух свободы. Независимость от племени и пьянящий воздух свободы. В воодушевлении Ламута углем нарисовала на ближнем камне охоту на лося. Ламута и Ха охотятся на лося. Ха долго смотрел на картину охоты и не мог понять, что его не устраивает. И он понял, что пойдет дождь и смоет эту семейную идиллическую картину. 

Запаса еды с огнем хватит на целую луну, и он принялся за работу. Нашел острый камень и точными ударами начал бить по контуру рисунка. Получалось углубление на два три миллиметра. Он остался довольным своим результатом работы. Теперь дождь не смоет их семейный портрет и сцену охоты. То, что они семья они поняли в первую же ночь, когда развели костер и сытые полуобнаженные от жара лежали у костра. Но наступили холода, и нужно было искать либо пещеру, либо строить чум. Для чума нужно было десять шкур, а у них только четыре шкуры: два лося, кабан и косуля. Они не успеют еще шесть шкур добыть.
 В этом месте рассказа шаман закрыл глаза и промолчал. Как будто что-то вспомнил и продолжил гортанный обертон.


Кы̄зы момпа (на най)
кы̄зыно̄ йэннӓ(но̄̄) энеяӈ
Кызы ӄорӄай мыта ме̄льты мыта коймоӈ
Кы̄зы порӄа (й)има
ашша тоӄӄалтэнтыканты
Ты моя ясноокая весна
Лечу на крыльях любви к тебе
Протяни мне руку свою
Дай прикоснуться к тебе
Как заря утром встает в мои очи
Так ты в моих веждах всегда
Тебе песню мою пою
Моя ясноокая весна.
Обертон перешел в Бурдон. Теперь шаман пел женским голосом.
О мой любимый великан
Ты мой защитник и хранитель
Свою любовь тебе я отдала
Хочу ребенка от тебя.
Чтоб вместе нам всю жизнь прожить
Любить, творить и размножаться.
И умереть