- И тогда вдруг я поняла, что домой-то вернулась как будто я, да на самом деле и не я вовсе. Не та, прежняя, утренняя, не оригинальная, но та – которую из меня слепили неведомые и подлые захватчики моей души и тела, а потом лихо, там, у жасмина, и подменили оригинал. Настоящая я где-то там у них и пропала, может, её-меня на Нептун бегом увезли. Не исключено, что в качестве трофейного экспоната первой одураченной и пойманной землянки. Или на вечное поселение за все мои грехи. Нептун в Солнечной системе планета последняя, за нею только пояс ледяных астероидов, тот самый адский «пояс Койпера». Поэтому в данный момент могу считать себя близкой к экстремальному заключению на самом краю нашего солнечного мира, где точно заканчиваются все наши судьбы. Дальше только Альфа Центавра, но я всё же не туземка Нейтири из Аватара, умчаться и спастись туда никак не могу. У меня своя звезда, хотя и далёкая теперь и безмерно ко мне холодная.
Кстати, те ледяные миры за Нептуном называются субнептуны, каждый из которых достигает двух-трёх масс Земли с огромными океанами под толстой корой льда, в которых кишмя кишит сумрачная, непонятная жизнь. Там-то скорее всего и находится наша преисподняя. Переполненные всякими непонятностями кишащие сущности в тех субнептуньях и есть наши души, обречённые вечно рваться прочь от мест этих зябких и гиблых.
Вы следите за моей мыслью?! Извините, что часто невпопад. Но я сейчас закончу.
Так вот, я тогда еле-еле стряхнула с себя все эти мрачные наваждения, а может и слишком плохие предчувствия свои. До того оказались прилипчивые! Подошла к трельяжу. Раздвинула створки зеркал. Попыталась самой себе улыбнуться в отражении, похожа ли на нептунянку? Но сразу же так перепугалась себя, что чуть сознание не потеряла. А вдруг я с собою всё-таки схвачусь?! Стоп! Поскольку я вижу саму себя, то не может же тень от меня давать от себя другую тень меня же?! Тень тени от тени?! Соответственно, я первая и в квартире нахожусь настоящей, собственной, аутентичной персоной. Но тогда куда все мои домочадцы подевались?! Они же все так привязаны ко мне и без меня не могут!
Правда, страшно?!
- Не то слово! – Редактор уныло покачал головой, грустно вздыхая.
- Слава богу, потом выяснилось, что муж всего-навсего раздобыл где-то горящие билеты в цирк. Ему позвонили друзья, предложили, мол, давай, детей в охапку и бегом. Курьер принёс билеты сразу после моего ухода. Все и вправду срочно подхватились и побежали тигров с мартышками смотреть. Но я-то перепугалась тогда буквально до полусмерти. С тех пор и разучилась улыбаться, особенно самой себе, тем более перед зеркалом. Иначе давно бы кондратий хватил.
Тогда же, в свой истинный катарсис, то есть, без всякой парализующей красоты за окном, мельком подумала, с трудом отводя взгляд от собственного двойника в Зазеркалье, что любая человеческая улыбка явно не так-то и проста, как всегда всем кажется, особенно если она слетает из зеркала или с экрана. Или тем более с баннеров глумится, людям прямо в души заползая. Помнится, где-то читала, что наши святые отцы давно предупреждали: наш мир совсем не таков, чтобы ему улыбаться. Улыбка любого человека по-настоящему опасна. Она всегда несёт с собою подвох, подкуп как минимум, стремление задёшево купить, а потом продать. Если не намного опаснее. Не случайно в таком ходу реклама с пошло скалящейся брюнеткой: «Улыбайтесь! Это выгодно!». То есть, улыбка в этом мире теперь есть лишь средство взлома, добычи прибыли. Не более и не менее. Способ вползти к кому-то в душу, заграбастать и переиначить её на свой лад.
Только теперь я это поняла в самой полной мере, когда почувствовала себя именно такой греховной, ищущей во что бы то ни стало фальшивых улыбок и прочих лайков от людей, на что угодно поэтому подбиваемой и оттого как угодно прельщаемой. За всё время контакта словно сам сатана мне на лютне наяривал извечные свои лайки! И нашёптывал их всё громче, всё неотвязнее, как нечистому всегда и положено при всех его обольщениях: всё будет твоё, всё-о! Поклонись мне только! Поддайся! Уступи свою душу! И станешь королевой мира!
Мамой клянусь, да-а?! Улыбнитесь же, господин редактор, здорово я вас развеселила?! Чуть не проговорилась, что развела. Ха-ха-ха!