это утро всю жизнь. Отправила обоих. В разные стороны. Когда слышу песню. Грущу немного. „На тот большак на перекресток уже не надо больше мне спешить. Жить без любви быть может просто. Но как на свете без любви прожить? Не надо мне не надо было. Любви навстречу столько лет спешить. Я б никогда не полюбила. Но как на свете без любви прожить? Пускай любовь сто раз обманет. Пускай не стоит ею дорожить. Пускай она печалью станет. Но как на свете без любви прожить?!“
Но тогда после Нового года это ещё была не точка. Ивану я откажу в мае. Когда я поступлю в институт. B Куйбышеве я уже познакомилась со своим будущим мужем. Пока ещё просто по дружески. А Сашу я просто прогоню летом. Довольно резко. Просто грубо. Когда он снова начнёт ездить ко мне в Победу. В конце мая я пошла в сагарчинский клуб. Привезли фильм „Афоня“. Сидим с Раей Жарликаповой в кинозале. Люди собираются потихоньку. Я рассказываю Рае про экзамены. Я тогда сделала себе такую красивую причёску. Старшая сестра Нина Ивановна отдала мне свою почти новую юбку. Строгую. Очень красивую. И светлую дорогую блузку. Я в этой юбке и блузке я и ездила поступать. У сцены гоняли пластинки. Редкие пары танцевали. И вот Саша идёт ко мне через весь зал. Приглашет на танец. Мы всегда танцевали с ним в сагарчинском клубе у всех на виду. При ярком свете. Мне не совсем нравилось это. Я тогда действительно расцвела. Не отразимой была. Городским мальчишкам нравилась. Мама моя в молодос!
ти была очень красивой.
Саша уселся со мной рядом. Что бы я не убежала. Так и смотрели с ним „Афоню“. Конечно Саша пошёл меня провожать. И мы бродили с ним по улицам Сагарчина. Помню около дома Наташи Лебедевой оказались. Целовались. Через 18 лет я приду к маме Наташи Лебедевой. Покажу ей свою маленькую дочку. Когда пойду назад. Мне встретится Саша. На этом самом месте. Где мы целовались с ним. Я буду одета по заграничному. В пиджаке. В шляпке. Он будет ехать на „Жигулях“. Прижмётся к стеклу. Что бы разглядеть меня получше. Я увижу насколько он удивлён увидеть меня с коляской. Ну не случайность же это. Конечно нет.
Во второй раз мы встретимся с ним на том самом сагарчинском перекрёстке. Там где я сказала ему о своём решении. Я буду идти со стороны отцовской землянки. Со своей старшей дочерью. Ей было уже 16 лет. А младшая только родилась. И вот со стороны конторы несётся Саша на своих „Жигулях“. Он просто нёсся. Поднимал клубы пыли. Я испугалась даже. Отскочила от этого прекрёстка. Саша всегда нервничал когда видел меня. Он проехал. Сверкнув на нас своими очками. А я сфотографировала на этом перекрёстке свою дочь. Очень памятная получилась фотография. Саша просто опоздал. Он должен был мне ответить в школе. Или да или нет. А он заставил меня страдать тогда. Саша пел мне песни со сцены сагарчинского клуба. Но до моего сердца тогда они уже не доходили. С годами я только начну больше понимать их. Ведь Саша пел для меня. И тогда в школе. И потом в клубе.
"Я люблю глядеть в глаза твои ясные. Что ж они сейчас хранят тайну. Неужели дни прошли наши красные. И вернется ли назад наш май? Имя назови мое тихим голосом. Может быть ушла к другим нежность. Закружи ты нас опять песня-молодость. Хоть прошел как белый дым наш май." Да наш с ним май прошёл...И нежность моя ушла к другим... Если бы он встал передо мной на колени. Может быть я бы подумала. Но он же Швец. Это не возможно что бы сагарчинские Швецы стояли перед Ломтевыми на коленях. Если бы у меня никого не было. Может быть мне не было с кем сравнивать. Но я была красивой девчонкой. Внимание чувствовала на каждом шагу. Я позволяла себе издеваться над Сашей. Мы шли как то по проулку к старой школе. А там кто то выкопал для чего то небольшую яму. Было темно. И Саша попал в эту яму. Полностью. Я дала ему руку. Вытаскивала его. Я считаю это символично. Он действительно по жизни попал в яму. Сагарчин это яма. С его талантом и развитием. Он должен был идти другой дорогой. Он же служил под Москвой. В музыкальных войсках. Зачем вернулся в Сагарчин. Я тогда съязвила. Спросила какой у него процент зрения…Я его обидела этим. Видно не любила всё таки по настоящему. Для Саши я не напишу ни одной строчки стихов. Просто не сложатся стихи.
Тогда в мае мы целовались с Сашей в последний раз. Больше я не разрешила ему даже приблизиться ко мне. Я просто как бы попрощалась с ним. И не только с ним. С Иваном тоже. Как будто я чувствовала что скоро уеду. Хотя никуда не собиралась. В августе 1976 года я поставлю всё же точку в наших отношениях. Потому что Саша будет продолжать ко мне приезжать. На своём коричневом мотоцикле. Будет разыскивать меня по посёлку. Он будет считать что я никуда от него не денусь. Будет приезжать когда захочет. Днём. Вечером. Вот тогда он мне надоест. На полях шла уборочная. Колхозный ток работал круглые сутки. Уборочная страда. Работают все. И я работала. Нас поставили на веса. Взвешивать машины. Мне так надоело стоять у весов. Что я поехала в поле за зерном. Это романтика. Подъежать к комбайну на поле ночью. Вдыхать запах свежего зерна. И вот катаюсь я от поля к колхозной весовой. Девчонки мне говoрят. Тебя спрашивал парень в очках на мотоцикле с коляской.
Меня очень раздражал его коричневый мотоцикл. Ну не нравился. Тут страда уборочная. Горы зерна. Комбайны плывут по полям. И он в своих очках. На мотоцикле с коляской. Я не хотела с ним поссориться грубо. Мне дороги ещё были школьные воспоминания. Это же был всё же мой Саша. И я решила не идти домой после смены. А снова поехала в поле за зерном. Шёл уже третий час ночи. Я подумала конечно он уехал уже. Меня подвез к дому парнишка. У него была такая красивая фамилия. Волгушев. Смотрю Саша сидит на своём мотоцикле. И ждёт меня. Я подошла к нему. Смотрю на него. Во взгляде читаю. Вот он приличный приприличный. Сын учительницы. Из клана Швецов. Мама орденоносец. Именно это превосходство в его взгляде взорвало меня.
Он говорит мне. Пусть он уедет. Я отвечаю. Н E T. Уедешь ТЫ. И вообще я выхожу замуж. Хотя у меня и в планах не было. Я всё ещё страдала по Ивану. Не могла его сразу забыть. Мне хотелось что бы Саша в своих очках иcчез просто. Никогда не забуду эту сцену. У него никак не заводился мотоцикл. Наверное от волнения. Я стояла рядом. Мой парнишка смотрел на всё это за рулём машины. Саша поехал в сторону Сагарчина. С моим Н Е Т. A я поехала в поле. Смотреть как сыпется зерно из бункера комбайна в кузово машины. Как пахнет свежескошенной соломой. И зерном нового урожая. Так сложится по судьбе. Что через полгода у меня будет свадьба. В кировском дворце города Куйбышева. И по ступенькам дворца меня будет нести на руках мой муж...
Видимо я переживала. С Иваном я остаться не могла. А Саша мне разонравился. Он был так дорог мне. Наши слёты. Наши песни у костра. Наша школьная жизнь. Саша в старших классах играл на гитаре. Я прямо замирала когда он пел. У него не сильный голос. Но очень приятный тембр. Редкий. Саша Володя Герасименко и Юра Мызин сколотоли школьный ВИА. На всех конечно немного посматривали свысока. Саша так долго шёл ко мне. Что я перестала его ждать. Потом меня уже всё в нём раздражало. Близорукость. Запах изо рта.
Он и его мама выбирали слишком долго. Он просто прошёл мимо счастья. Поломал себе жизнь. И Гале. Наши дороги с ним всегда будут пересекаться. И в Сагарчине. И в Куйбышеве. И нам будет не просто. Саша поспешно женился. Не по любви. Видимо мама посоветовала. А потом Швецы будут издеваться над снохой. Об этом рассказывала их соседка. Галю беременную заставляли лазать по лестнице. Спускать в погреб тяжёлые банки с соленьями. Первый ребёнок у них умер. Они расходились. Но идти далеко в посёлке некуда. Одна улица и несколько проулков. Снова сошлись. Он гулял от Гали. Волочился за каждой юбкой. Наташа Лебедева говорила мне по телефону. Что он и к ней клеился. На одной из встреч с одноклассниками. Саша просто не долюбил.
Мы учились с ним в одном институте. Саша поехал учиться в Куйбышев. Вслед за мной. А мог учиться в Оренбурге. Саша разыскал меня в Кубышеве. Он знал все мои адреса. В Куйбышеве Саша придёт ко мне вместе с Новосельцевым Валерой. С квартиру к моей свекрови. Как они скажут. За сочинениями. Новосельцев мне будет рассказывать потом. Что он не понял. Почему Саша был такой расстроенный. Он же не знал что Саша моя школьная любовь. Саша увидел меня с огромным животом. Понял окончательно что довыделывался. Он сфотографировался тогда летом 1978 года. В Куйбышеве. Такая тоска в его глазах. Сквозь очки. Что он наделал. Главное понял что забыть меня не сможет.
Но Саша не волновал меня больше. Всё осталось там в степях. Хотя нельзя было сказать что мне было всё равно видеть в его коридорах института во время сессий. Ждал ли он меня. Хотел ли он нашей с ним встречи. Конечно. Постоянно смотрел на меня этим ждущим взглядом. Решение было за мной. Не дождался. Как я тогда не дождалась в школе. Хотя я знала что он не был счастлив. Посчитал видимо тогда что имеет права ко мне прийти. Саша был не счастлив ешё и потому что не развил свой талант. Годами пиликал в школе на баяне и в клубе. Вместе с убогим сагарчинским маэстро Полтаробатько. Меха баяна растягивать на гулянках проще. А мог создать в Сагарчине Детскую музыкальную школу. Или Центр народного творчества. Но для этого нужно было свернуть горы. Учить детей музыке на голом энтузиазме он не хотел конечно. Ограничился тем что нарисовал у себя на штакетнике зайчиков. Я когда этих зайчиков увидела. Поняла что Саша сидит в яме. Духовной. Домишко его стоял на пустыре. Школа рядом с огромной лужей. И вот ходил он все годы по этому пустырю. В школу. И из школы.
И как окажется ничего настоящего у него в жизни и не было. С женой всё понятно. Зная Сашу. Саша просто не мог полюбить такую женщину как Галя. Ну на неё посмотришь. И сразу уныние и тоска. Ему в жизни нужны были Личности. Как я. Или похожие на меня. Может поэтому он гулял. Может надеялся встретить. Со мной он улетал бы к звёздам. А так он остался на земле. На сагарчинском пустыре. С поросятами и мухами в сарайчиках. Зайчиками на заборе. Это не был уровень Саши. Oдин его сын как то передразнил мою маму. Что она не красивая и старая. Мама моя сказала. Ну мы все будем старые. Саша конечно поругал его тогда.
Пройдёт 20 лет. И Саша всё будет неровно дышать на меня. В 1991 году я буду летом как всегда у мамы. Мы уже подадим по новой документы на выезд из страны. Моей старшей дочери будет день рождение. Я приготовлю вкусный плов. Мама не слышала как моя дочь играет на аккордеоне. Я пойду к Бузыкину. И он даст мне свой аккордеон. Красивый. Красный. Но он будет очень большой. У нас был Weltmeister три четверти аккордеон. Мы купили его в Москве. Когда ездили в посольство за документами. Мне скажут что у Саши Швец есть аккордеон. Я подумала. Ну ладно спрошу. Прошло всё таки 20 лет...
И так получится что у меня из одежды будет чёрное платье. Мне привёз его мой муж немец из ФРГ. Когда ездил в гости к бабушке. Ну это было королевское платье по тем временам. Это было очень дорогое платье. С коротким рукавом. На подкладке. На молнии во всю спину. На спине глубокий вырез. Углом. Впереди лодочкой. Классический стиль. Отделан поясом со специальной позолоченной отделкой. Оно свисало с меня. Скользило по телу. Потому
