тоже дочки брошенки. Я не хотела такого степного оренбургского счастья…
Мой младший брат Фёдор Иванович Ломтев. Его любили все в нашей семье. Он конечно рос озорником. Энергия била из него ключом. В садике таких детей относили к группе подвижные дети. Он единственный из нашей семьи был высокого роста. В бабушку Анастасию. Именно его она так хотела увидеть перед смертью. Может предвидела его трудную судьбу. В отличие от старшего брата Федя рос развитым. Отец гордился что у него растут развитые дети. Он много сделал для этого.
Федя был красивым парнем. Учёба давалась ему легко. В начальных классах был отличником. Он хорошо играл в хоккей. Красиво рисовал. Он единственный из нашей семьи кто был на моей свадьбе. Кто видел как по ступенькам Дворца и мени Кирова после регистрации нёс меня на руках мой муж. Федю откомандировал отец тогда ко мне на свадьбу в Куйбышев. В Сагарчине Федю просто уничтожили. За то что развитый. Видели что он рос Личностью. Но это ему урок. Он считал украинцев-переселенцев за своих друзей. Доверял сагарчинским хохлам.
Мой младший брат рос среди продажных дешёвых бессовестных людей. Впитал в себя их повадки. Сагарчинские степи не были ему чужими. В отличие от меня. Он например дружил с Юрой Радионовым. А родная сестра этого Юры отравила маме всю домашнюю птицу. Радионова закрывала от нас воду. Символично. Федя посадил около отцовской землянки тополя. А сагарчинские хохлы их срубили. Так и в его жизни получилось. Сагарчинская школа срубила Федю как неокрепший саженец. Коммунистический бандеровский Сагарчин сломал моему брату жизнь. Но не сломил его дух. Мой младший брат выжил. Сохранил в себе Человека. Русский дух помог ему выжить.
Моего младшего брата я называю Степаном Разиным. Если бы он родился во времена крестьянских освободительных войн. Фёдор Иванович был бы в Волжской вольнице. Ну во первых он хулиган. Может в нашего дедушку. Но наш дедушка был большим Мастером. Руководил артелью. К нему обращались рабочие артели. Господин приказчик. А Федя не закончил даже посредственную сагарчинскую школу. Федя хотел быть главным в Сагарчине. Он же сравнивал себя и этих переселенцев. Конечно он считал их неумытыми. А себя Ф Р А Н Ц У З О М. Он и будет по жизни французом. У него никогда не будет кабанчиков валяющимися в грязных лужах.
Когда Фёдор Иванович пошёл в 1 класс меня отправили в Актюбинск. Одеть его с ног до головы в самое лучшее. Я привезла ему импортные брюки на подтяжках. Он действительно пошёл в 1 класс как француз. По моему это видел его классный руководитель, муж сагарчинской литераторши. Видели это и украинцы переселенцы. Их больше. И неважно что они не умытые. Его решили лишить образования. Mуж литераторши не справлялся с Федей как классный руководитель. Oн не имел никакого авторитета в глазах брата как учитель.
Феде нашему и отец то не был авторитетом. В этом была главная ошибка моего брата по жизни. Что он не ценил и не уважал отца. Mуж литераторши решил избавиться от моего брата. Он не нужен был ему в старших классах. Он просто физически не переносил Федю. Маленький кривоногий коротышка не смотрелся рядом с красивым парнем. Русским парнем. Федя был личностью среди сверстников. Не смотря на своё поведение. А муж литераторши личностью никогда не был. Рождённый ползать. Летать не может. Федя обзывал eго фашистом. Это конечно неверно. От недостатка образования. Федя не был глубко образован. Не знал ни русской ни немецкой истории. Отца не слушал. А именно отец уберёг бы его.
Mуж литераторши взялся за дело. При нём Федю поставили на учёт. Для того что бы он даже до армии не дошёл. Это было начало. Я знаю как это делается. Сама работала несколько лет с трудными детьми. Детская комната милиции это такая сортировка. Если ты на учёте. Ты никогда не попадёшь в армию в хорошие войска. Не получишь в армии профессию. Я спасла много нормальных мальчишек от детской комнаты милиции. Стали трепать родителей. Начали штафовать их за его поведение. В школе дела у Феди пошли похуже. Его начали травить. Cтарались активистки Люда Ковалёва. Гузь Наташа. Дочка гулящего сагарчинского парторга. Которая так и увянет в Сагарчине. Будет жить там безвыездно.
Конечно большую роль сыграло то что родители постарели. Федя их ни во что не ставил. Отец видел. Сын как удила закусил. Понёсся вскачь. Никто был ему не указ. Сёстрам этим ДВУМ учительницам, акбулакской и юрьевской, не было до брата никакого дела. По стране уже шагала перестройка. На школе это тоже отражалось. Раиса Ильинична постепенно старела. Набирали силу посредственности. Такие как муж литераторши. Думаю в школе Федя схватывался с ним. Отвечал им как следует в ответ на травлю. И отвечал он им видимо по РУССКИ.
Родители забили тревогу. Мне посыпались письма. Я приехала из Куйбышева когда Федю оставили на второй год. Я поняла сразу что муж литераторши подписал моему младшему брату ПРИГОВОР. Было понятно что Федю оставили на второй год специально. За поведение. Mуж литераторши знал что Федя не будет ходить в школу ещё год. Он должен был уйти в армию через полгода после окончания школы. Но не за знания же его оставили на второй год. же. Сагарчинская школа выдавала атестаты совсем тупым детям без проблем. Разве можо сравнить по развитию Федю с другими детьми из Сагарчина, Ушкуня или Алгобасса.
Я к тому времени уже закончила третий курс института. Пришла домой к Раисе Ильиничне. Попросила её пожалеть престарелых родителей. Как тяжело им будет кормить обувать одевать его ещё лишний год. Попросила дать ему возможность закончить 10 класс. Что бы он ушёл в армию. Насколько был у меня авторитет в глазах Раисы Ильиничны Белоусовой. Какое заработала я уважение за 5 школьных лет. Раиса Ильинична собрала педсовет. Раиса Ильинична сама собирала учителей. Из отпусков. Шли летние каникулы.
Педсовет собрался в кабинете директора школы. Раиса Ильинична сидела за своим столом. Слева от неё настульях сидели учителя. И конечно муж литераторши. Он же классный руководитель. Я стояла у окна. Ждала когда войдёт Федя. Раиса Ильинична сказала всем о своём решении. Попросила учителей найти летом время для моего брата. Подтянуть его немного в учёбе. ВСЕ УЧИТЕЛЯ СОГЛАСИЛИСЬ. Я наивно подумала что дело решённое. Я же знала какой вес имеет слово директора школы. Но я ошибалась. Приговор мужeм литераторши моему брату был уже подписан. Он решил убрать Федю из школы.
Сделал это очень просто. Он же лучше других знал Федю. Знал как и на что мой брат среагирует. Феде тогда было 16 с половиной лет. Федя пришёл на педсовет. Входит. Высокий вымахал уже. Рубашку завязал мослом на пузе. Всё поговорили. Спокойно. Договорились. Он хотел уже уходить. И тут встаёт Гусельман. Заставляет Федю просить у него прощения. Федя со всей силы открывает дверь ногой. И уходит. Mуж литераторши говорит всем. Ну вот видите. Всё бесполезно. Mуж литераторши конечно специально это сделал. Oн сам то был ещё сопляком. Ему не было и 30 лет. Он не хотел что бы мой брат получил атестат. Я побежала за братом.
Не хотелось верить что всё кончено. Гусельман дал понять моему брату. Что он будет просить у него прощения каждый урок. Я думаю Федя увидел. Что муж литераторши с активистками будет унижать его. А он, Федя, должен будет просить у него прощения на виду у класса. А у Феди уже была девушка. Он дружил с одноклассницей Ларисой Мызиной. Я думаю Федя понимал что его учёбе конец. Но для него важнее было показать Гусельману. Что он такиx „учителей“ и таких Гусельманов крутил на Х...У...Ю.
Потому он тогда выбил дверь ногой в кабинете директора школы. Мой брат конечно не захотел быть второгодником. Он приходил в школу каждый день. Стоял под окнами. Ждал перемену. Видимо не мог поверить. Все учатся. А он за дверью. А ведь мой младший брат стоял тогда уже почти у пропасти. Если бы я бы я жила в Сагарчине. Или хотя бы работала рядом. Может можно было попробовать что то ещё изменить. Но я жила далеко в городе. На руках был маленький ребёнок. Институт. Ответственная работа. Своего жилья ещё у меня не было. Но меня уже поставили в жилищную очередь при Кировском райисполкоме города Куйбышева.
Я работала в больших городских школах. Проблем с детьми всегда много в школе. Но я не припомню ни одного случая что бы учителя заставляли старшеклассников просить прощения. Ну были у нас конечно хулиганы. Из хулиганов часто вырастают герои. Ну мы ругаем их. Они стоят молчат. Ну надуются. И всё. Ведь заставлять просить прощения у всех на виду большое унижение для взрослого парня. Эх Гусельманишко...Хотел сломать Фёдора Ивановича. Русского БУНТАРЯ. Он же не дешёвый сагарчинский украинец-переселенец. Его зоны и тюрьмы не сломали.
Страшно подумать что было бы на зонах с такими как муж литераторши. Я всегда рассуждаю по философски. Федя как бы сидел за всех нас. За наши грехи. Бог уберёг его. Ведь если бы он пошёл в армию. Он попал бы в Чечню. Там много погибало смелых русских парней. Вековой народный опыт учит от сумы да тюрьмы не зарекаться. Это значит что жизнь непредсказуема. Готовым нужно быть ко всему. Мне было жалко родителей. Они всё понимали. Ничего не могли сделать. Вместо аттестата об окончании десятилетки Федя получит срок. Это больнее всего ударит по отцу. Родители любили Федю больше всего на свете. Сынок кормилец.
Федя бросил школу. Он и не учился и не работал. Ждал армии. Ну что делать в посёлке. Он конечно искал себе подвиги. И нашёл. На это и рассчитывал муж литераторши. Федя и его друг украинец-переселенец Дорноступ будут ехать из Акбулака в Сагарчин на поезде. Этот поезд в селе называли Барыга. Такое название придумали односельчане. Мы его называли дачным. Он ходил каждый день из Оренбурга в Актюбинск. Останавливался на каждом полустанке. Они будут играть в карты.
С ними будет ехать один парнишака из Яйсана. Конечно они обыграют его. Он проиграет им бытылку вина и часы. Его родители напишут заявление в акбулакскую милицию. И Федю с этим Дорноступом будут судить. Отец опять продал корову. Но не повёз деньги родителям того парнишки в Яйсан. Что бы забрали заявление. Потому что уладить дело возьмётся муж моей старшей сестры Татьяны Ивановны. Акбулакский милиционер Викарь. Заверит отца что Федю не посадят. Что он обо всём договорился. Как мог отец поверить такой сволочи как Гена Викарь.
Дело ни в коем случае не надо было доводить этот случай до суда. Надо было просить тех родителей. Конечно бы они взяли 400 рублей за часы. Это были большие деньги по тем временам. Отец отдал деньги Гене. Он взял отцовские деньги. Но не помог. Федя получил срок. Думаю Гена и не собирался помогать. Отцу опять прихватили те боли. Что были у него в Мартуке. Он не мог сидеть на скамейке в зале акбулакского суда. Лежал. Я знаю когда лежишь боли немного потише. Как ему было тяжело. Он понимал что теряет сына.
Я приезжала из Куйбышева на этот суд. Когда увидела дешёвую морду мужа моей сестры. Поняла. Отца обманули. Этого Гену устраивало что Федю посадили. Мой братья могли со временем набить ему морду за сестру. Я помню весь этот суд. Помню все материалы дела. Если бы Федя учился в школе. Не состоял на учёте. Ему бы дали условно. А так он и не учился и не работал. Из школы от мужа
