что было на на специальной подкладке. Юбка платья начиналась ниже пояса. Она была плессировкой. Не мелкой. Средней. Но не сильной. Ни одно платье не сидело на мне так как это. Муж даже привёз мне к нему длинные бусы. Состоящие из красных и чёрных ромбиков. Я приехала в этом платье. Я одевала его в дорогу с безрукавкой тёмно розово бордовой из лёгкой болоневой такни. Смотрелось очень красиво. А когда я пошла за этим аккордеоном. То не одела ни бусы ни безрукавку. Получилось пришла как бы в чёрном платье к ним. Ну я об этом тогда не думала конечно. Мне нужен был аккордеон. Сердце моё давно уже было занято. Красивой волжской любовью. Я только вошла к ним во двор. Вижу Галя стирает в сарайчике. Это было не белое бельё. Какие то тряпки она настирывала в тазу.
Саша вышел из дома. Он был одет в рабочий халат. Синий. В таких работают скотники. Наверное хотел убираться в сарае. И я захожу в своём чёрном платье. Он не дал мне аккордеон. Сказал у него нет. Отправил меня к Полторабатько. Я конечно пошла по инерции. Но по дороге раздумала. Саша резковато мне отказал. Галя посматривала на нас. Он хотел как можно скорее прекратить разговор. Ему конечно не понравилось что я увидела его в этом халате. На фоне сараев. А я выглядела счастливой. Во первых я встретила в жизни свою большую любовь. Волжскую любовь. Потом я была такой красивой. Я работала в городской школе. Получила квартиру в городе. Объехала полстраны. А он всё сидел на этом пустыре. По моему поэтому он был недоволен даже. Как мне показалось. Что я увидела его будничную жизнь. И я увидела что он ничего не забыл.
В Сагарчине Саша сгубил свой талант. Один раз он встретит меня с моей старшей дочкой. Недалеко от школы. Мы будем стоять на фоне его пустыря и той самой огромной сагарчинской лужи. Сашa cкажет мне. У тебя дочь К Р А С А В И Ц А. Да у моей дочери красивые глаза. Папины. Саша конечно говорил эти слова больше для меня. Я не была моделью по сегодняшним меркам. Я была КРАСАВИЦЕЙ. Русской. Живой и настоящей. А я запомню Сашины ботинки. Стоптанные. На платформе. Носил наверное что бы быть повыше. Это было осенью 1987 года. Ещё было тепло. Я наверное опять выглядела счастливой. Ну конечно. Писала стихи. Молодому сагарчинскому парнишке. Вот ему повезло быть с такой женщиной как я. А Саше нет. Он смотрел в мои глаза. А я на его ботинки. Вот такая была вредная. И он видел что я смотрю на его ботинки а не на него.
А один раз мы встретилиь с ним на сагарчинской почте. Я пришла зачем то на почту. Стояла в очереди. Впереди было человека три. Заходит Саша. Становится сзади меня. Говорит мне. Ну я попал. Так и сказал. Стоял сзади. И дышал мне в шею. И я ощущала на себе его дыхание. Вот там я увидела как хотел он ко мне. Шея у меня была открытой. На мне была гипюровая белая кофточка. МОДНЕЙШАЯ. Я привезла её из Львова. Без пуговиц. Одевалась через голову. Открытый вырез лодочкой. Три четверти рукава. Такая коротенькая. Ткань была с очень красивым рисунком. Если присмотреться. Немного просвечивала. Но на мне была грация. Она была телесного цвета. Тогда я очень сильно следила за фигурой. Носила грации. Мне привёз их мой немец из Германии. И вот Саша стоял рассамтривал узоры на моей кофточке. Пока на почту не зашла Каток тётенька. Это такое сарафанное сагарчинское радио. И Саша ушёл. Может её испугался. Может стоять около меня ему было не просто. Но он ушёл. Не знаю зачем приходил.
Мне хватило бы одного взгляда. Что бы мы с ним укатили в степи. Под звёзды. Или уехали за Волгу в Куйбышеве. Но я боялась. Себя боялась впервую очередь. Не хотела никогда ничего с ним ворошить. Я и так знала что он меня не забыл. Этого мне хватало. А зачем ломать семьи. Разбить всегда легко. Но осколки склеитъ уже не получится. На Волге я встретила другого. Один сын у Саши похож на него. A у ровень развития по моему бабушкин. Шкуновский. Любит раскорячившись танцевать. Такой танец РАСКОРЯКУ придумали. Образовали большой круг. Согнулись так. Чтобы между ног можно было протянуть руку соседа. И так шли по кругу. На полусогнутых. Протянув друг другу руки МЕЖДУ НОГ. И мужчины и женщины. Это учитель. Потомственный. Вот сын Саши Швеца просовывает руки между ног людям на корпоративе. А моя дочь рисует у моря. Её работами восхищаются западные немцы. И люди искусства со континетов. От Южной Африки, Австралии, Японии до Северной и Латинской Америки. Я горжусь конечно этим.
Саша много лет дружил с татарином. Шамилем Тавтилевым. Бывшим женихом Маши Палегейчук. Шамиль часто приезжал в Сагарчин. Шамиль по профессии гражданский лётчик. Смелый человек. Всю жизнь поднимал в него самолёты. Я не знала что Шамиль Сашин друг. Саша по видимому очень доверял ему. А он его продал. Мне. Что значит татарин. Именно Шамиль рассказывал мне как жил Саша все эти годы. Он прислал мне целый архив фотографий. И Сашиных. И его брата. На фоне сарайчиков Саша смотрелся жалким. Я видела Сашу живым последний раз в 1994 году. В 1997 я его не видела. Я была всего один день в Сагарчине. Мы были в Акбулаке больше. И я видела Галю. Она просто шла мимо маминой землянки. Она видела мою младшую дочку. Которой было уже три с половиной года. Я поразилась как выглядит Галя. Она была вся седая. Ей было всего 38 лет. Тогда подумала. Какое счастье. Что не мне трепет нервы сын активистки-трактористки из Шкуновки. А я была загорелая. Только вернулась из Испании.
Я никогда не знала Шамиля. Никогда его не видела. И так получится что от него я буду знать как жил Саша все годы. Шамиль рассказывал мне как они с Сашей уезжали в степи. На озёра. Им обоим хотелось уехать подальше. Шамиль тоже был не счастлив в семейной жизни. Шамиль говорил мне. Мы выпивали с Сашей бочку вина. В степи они могли конечно уехать. Но как уехать от себя самого. Шамиль сказал мне. Как же вы похожи с Сашей. Он был такой же. Порывистый. Всё рвался куда то. Шамиль читал мои письма. А перед глазами у него был Саша. Вот так через столько лет. Шамиль не забыл свою Машу. А я своего Сашу. Шамиль присылал мне очень много фотографий. Многие были сделаны незадолго до смерти Саши. Он конечно выглядел не важно. Но умирающим он не смотрелся. Галя там уже понаряднее на этих фотографиях. Обстригла волосы. Закрасила седину. Я была поначалу рада этим всем фотографиям. Их было очень много. Они были хорошего качества. Видимо у Шамиля была уже неплохая камера. Шамиль присылал мне эти фотографии по электронной почте. Я переносила их к себе на компьютер. Показывала дочери. Главное жил Шамиль в Свердловске. Куда я ездила поступать после окончания школы.
Я увидела Сашу во весь монитор. И мне стало как то нехорошо. Как будто почувствовала его боль. Словно она передалась мне. Особенно тяжело было смотреть фотографии сагарчинского кладбища с Сашиной могилой. И могилами его родственников. Мне было очень больно видеть эти могилы. Думаю ему было тяжело уходить из жизни таким молодым. Я стёрла все эти фотографии. Я сохранила только те Сашины фотографии которые были у меня в школе. Потому что Саша был и остался моей чистой школьной любовью. И конечно не случайность. Что я услышу его незадолго до того. Когда его не станет. Я буду отдыхать с младшей дочкой на море. На одном из островов. Мне дадут бесплатную путёвку на три недели. У нас в комнате будет свой телефон. Я не знаю почему. Но в один из дней я решила позвонить Саше. В Сагарчин. Это было днём. Достала свою записную книжку. Нашла телефон Саши и позвонила ему. Он сам взял трубку. Мы говорили с ним под крики чаек, которые жили под нашей крышей. И постоянно летали к морю и обратно. Я спрашивала его. Саша ты слышишь. Это кричат чайки.
Саша не узнает меня. Мой голос будет ему знакомым. Но он не вспомнит меня. А может просто сделает вид. Что не вспомнил. Прошло больше 20 лет. Я буду говорить ему. Да как же так Саша. Tы не узнал меня. Эх ты. Он предложит мне В С Т Р Е Т И Т Ь С Я. Скажет мне. Я реалист. И что нам лучше встретиться. Мне в 2001 году было 44 года. Ему 46 лет. А осенью этого года Саша умрёт. Об этом скажет мне моя мама, когда я буду звонить ей. У него откажут почки. Оказывается он болел эти годы. Я ничего не знала. По голосу он совсем не казался больным человеком. Я буду все годы потом вспоминать этот наш с ним разговор. Получится что незадолго до смерти Саша слушал крики чаек с острова Узедом/Usedom. Всё таки существуют какие то нивидимые нити между людьми. Не имеет значение расстояние. Решила же я тогда ему позвонить. Ни с того ни с сего. И это был наш с ним последний разговор. И в этом разговоре он просил меня о встрече. Может быть хотел попрощаться. Я тогда не отнеслась серьёзно к этому разговору. Подумала. Р Е А Л И С Т тоже нашёлся.
В соседнее село заведовать клубом я попала не сразу. После окончания сагарчинской школы я поехала поступать в Уральский годударственный университет. На дневное отделение. На факультет журналистики. По направлению редакции районной газеты „Степные зори“ Когда я училась в школе я всегда оформляла стенгазеты. Научилась этому ещё в Мартуке. Видимо кто то заметил мои старания. Мне предложили писать заметки в районную газету „Степные зори“. Быть внештатным корреспондентом. Тогда я познакомилась с Зоей Дамриной. Она была молодым специалистом. Заведовала отделом писем. Газета тех лет сильно отличалась от сегодняшней. „Степные зори“ были хорошей газетой. Газету любили люди. Её читали все. „Степные зори“ нравились моей маме. Я получала годовую подписку бесплатно. Так же бесплатно к нам в землянку раз в месяц приносили журнал „Рабоче-крестьянский корреспондент“ Это был советский ежемесячный журнал. Издавался в Москве с 1924 года редакцией газеты „Правда“. Он обобщал опыт рабселькоровского движения. Вот этот журнал мне не нравился. Я его не читала. Просто пролистывала. Сплошная пропаганда. А „Степные зори“ были ближе к людям.
Вот в редакции акбулакской газеты что то заметят в моих заметках. Предложат мне учиться на факультете журналистики. Дадут направление. И я поеду в Свердловск. Запомнила как проезжала промышленный Челябинск. Свердловск не запомнился ничем. Хотя вроде бы красивый даже город. Прямо в городе растут сосны. Тогда росли точно. Мне не понравятся журналисты. Я буду жить в студенческом общежитии. Это было здание старой царской постройки. Я тогда не знала что именно здесь не подалёку расстреляли царскую семью. О расстреле царской семьи информации особо не было. Все источники информации того времени это библиотеки и совесткие газеты и журналы. Ещё конечно радио. Телевидение ещё только развивалось.
Мне не понравился сам университет. Каким то безжизненным показался. Но больше всего мне не понравились сами журналисты. И студенты. И абитуриенты. Какие то они были не настоящие. Атмосфера не понравилась мне. Показалось что все друг друга обманывают. Один молодой человек дружил с одной девушкой. Она жила в нашей комнате. Потом она уехала к родителям. А он сразу на наших глазах стал дружить с другой девушкой. Я никогда не жила в студенческих общежитиях. Сама атмосфера не нравится мне. Такой как бы вечный вокзал. Помню тему сочинения. Пушкин и время. Отмечали дату. 275 лет со дня рождения А. С. Пушкина. Среди поступающих запомнила двух сестёр. Русских немок. Они были близнецы. Высокие и костистые. Плоские и безликие.
