Часть Вторая: Сажа и пепел. Глава XII

отростках и едва поспевали за существенно замедлившимся маршем.

Развилки множатся, пытаясь взять нас измором, каждый новый перекрёсток пытается перещеголять предшественника количеством ответвлений. Меня самого уже давно несут вперёд не силы, а чувство злости от неспособности найти за поворотом хоть что-то кроме продолжения чёрной дыры по которой мы так натужно вышагиваем. Наблюдать измученные лица друзей и слышать заплетающиеся голоса было пыткой для сердца пылкого Джар’Ры, которое не понаслышке знало какими живыми и радостными они способны быть. Когда кажется что на следующей развилке мы рухнем спать как есть, и пусть по нам едет хоть табун рофов, туннель наконец обрывается. Снижаясь, пещера раздаётся вширь, оканчиваясь пологим берегом водоёма. Небольшое озерцо, метров пятидесяти в поперечнике, расходится в стороны небольшими ручейками, а по ту сторону виднеется смутно знакомая расщелина. Ставлю пять сотен золотых, что именно через эту стену от нас умудрился сбежать Дроки в самом начале пути. Выход близко.

Чувство дружеского плеча вещь поистине удивительная! Там где по-одиночке каждый из нас положил бы заплечный мешок под голову и рухнул спать прикрывшись какой-нибудь тряпицей - вместе мы развернули бурную деятельность. Крохотный лагерь разрастался у самого берега подземного источника, мы вдоволь набили брюхо сухарями, орехами и вяленым мясом, распределили между собой дежурства и придирчиво оглядели территорию на предмет возможных опасностей.

Ахана, естественно, поспешила к водоёму. Даже не касаясь поверхности воды она водила над ней подушечками пальцев, сотрясая неведомые струны при помощи связи с Истишиа. Напевное бормотание прервалось звонкими жалобами:
— Это воду нельзя пить. Лучше будет вообще её не касаться. Здесь повсюду скверна!
Энергия, заливавшая Подземье ровным слоем и концентрируясь только в тёмных идолах и странных грибах, загустевала в неспешных водах нашего озерца, делая их практически убийственными. С разочарованным видом девушка плетётся творить подальше от Тенебрис свои “мокрые чары”, наполняя живительной влагой многочисленные бурдюки и кувшины. Немногие появившиеся силы она, как и многие тратила на разговоры, обсуждая с Персивалем дальнейшую судьбу драконьего яйца. Мысли об алчных дварфах, безумных дерро, огромном озлобленном обрюзгшем огнедышащем драконе, живущем в золотой клетке и прочих диковинных несчастьях подгорного мира действуют угнетающе на чуткие натуры вроде нашей водной дженази. Голос Аханы угадывался благодаря дрожи, он рождался и тут же затихал, словно весенняя капель, а в следующий миг ему на смену приходит рассудительный гул от шёпота Персиваля. По крайней мере он сам наверняка думает, что шепчет.

Вернуть яйцо истинному обладателю кажется верной идеей за которую позднее придётся горько расплачиваться - крылатый хищник давно не знал радости полёта, а была ли ему известна честность мы не знали вовсе. Переворачивать ситуацию с головы на ноги становилось печально вдвойне - вот вы самистали бы относиться серьёзно к обещаниям данным муравьям? По всему выходило, что авантюра предложенная господином Пять Орехов, пускай и лишённая какого-либо героизма, оставалась значительно ближе к нашему выживанию, а это главное - чтобы творить добрые дела, необходимо оставаться живыми. Если ты конечно не лич… хотя те обычно не склонны к доброте… тнтересно бывают ли добрые личи? Нужно будет спросить Ханаан… или Тенебрис, на худой конец.

Мои мысли мелькали на сером уровне сновидений. Пока парочка общается, огромные массивы воды оседают в подставленных ёмкостях проливаясь концентрированным ливнем, капель радостно постукивает по разномастной посуде, хотя большая её часть мерным потоком прокатывается по берегу, впадая в отравленный водоём. Миниатюрный прибой шумит, словно глоток надежды, которым Ахана пытается исправить изменения навеянные демоническим вмешательством. Капля в море, но иногда с неё-то всё и начинается.

— Исцеление будет не таким простым — произносит жрица громче и торжественнее. Прозвучало столь многозначно, как если бы Ахана говорила не о воде вовсе. Наверняка если пристать и повернуть голову увижу как Персиваль всё это время сидит с ней рядом и кивает с лёгкой улыбкой.

Размеры существ готовящихся ко сну возвращаются в норму рывками, поэтапно. Пальцы, кисти, а затем и целые конечности удлиняются, вырастают в разнобой, на долгие секунды опережая своих соседей. Диспропорциональные тела всё ещё пытаются разместиться удобнее в лежаках или донести бурдюк до рта - хоть разъездной цирк-шапито открывай, право слово. Нет, Персиваль всё же был прав в этих своих бормочущих попытках удержать группу от поедания волшебных грибов, нашим телам совершенно точно не нравилось влияние подобного лакомства. Оглядывая метаморфозы, я стою на одной ноге и массирую вторую - маленькую и жалкую немеющую конечность, пока она наконец не достаёт до земли, возвращая прыткому Джар’Ре надёжную опору. Соблюдать уменьшающую диету нашему пленнику придётся в одиночку.

Под чутким надзором Аханы, мы пропихиваем в глотку пленника очередной кусочек голубоватого гриба. Когда и эта забава подходит к концу, все окончательно расходятся спать, оставляя меня и Сарита на посту. Мои красные от усталости глаза - нелепая насмешка над его зорким взглядом, алеющим из темноты. Моя головная боль - далёкий отголосок мигреней тёмного эльфа. Сегодня мы понимаем друг друга настолько хорошо, что слова не нужны. Убедившись, что целительница спит, я водружаю на лицо Дроки припарку наполненную наркотическим зельем - дерро уже начанал ворочаться, слабо поскуливая, а его неприятностей нам хватало и без его фокусов. Ахане подобная инициатива вряд ли понравится, но одурманивать беднягу куда гуманнее, чем вновь колотить пока тот не лишится сознания. Вот уж кого сегодня ожидают красочные сны…

К утру - так мы, любители солнечного света, по привычке называем время пробуждения, - мне удаётся заметить, что пленник не только не сбежал, но ещё и оказался завёрнут в уютный кокон из плотно подогнанных обрезков. Чья-то стальная длань терпеливо и с механической точностью подогнала друг к другу лоскуты, перевоплотив Дроки в мягкий баул с удобной лямкой и крошечным окошком для дыхания. Охваченный прочной верёвкой он напоминал гусеничку, которой вряд ли предоставится возможность перевоплотиться в бабочку. Вам не смешно, а вот сам Дроки явно оценил бы подобную метафору, судя по коллекции найденной в его рюкзаке. Ну да будет с вас, одними метафорами из Подземья не сбежишь.

Забавно… вместе с восполненными силами, к искателям приключений возвращается и старая дурость - мы решаем вернуться за гномьей рукой, ползающей по зловонной канаве. Проведя краткую разведку удаётся выяснить, что один из проходов близ которого мы заночевали выходит на другую часть грибной рощи, туда где наши преуменьшенные силы воевали с мошкарой, я даже вижу отсюда очертания массивного гриба без шляпки, на который пытался взгромоздиться Персиваль. Удовлетворившись путями отхода, наш боевитый отряд отправляется через хитросплетения коридоров. Спиральные узоры закручиваются по стенам пещеры, увлекая к подвигам наше воспрянувшее восприятие. Вчера, в самом начале пути, сей иллюзорный танец световых пятен сулил одно лишь головокружение, но теперь когда наша хищная подруга выхватила нож и направила свои бесшумные латунные стопы к одному из особенно аппетитных грибов, Персиваль отреагировал мгновенно.
— Успокойся, Тенебрис. Приди в себя. Одумайся. Это же гриб, в нём ни грамма мяса… — задобриваю я её вкрадчиво и примирительно, возникнув между ними пока хватка воителя удерживает барахтающуюся кошку, — …ни кусочка плоти, ни капельки горячей густой крови…
— Ах ты, зараза! Этот гриб опять пытался меня надурить!
Пока автоматон чертыхается и топчет гриб нашим глазам предстаёт очевидное - двери закрыты.

Те самые впечатляющие воротца сделанные из зархвуда, что мы так успешно и бескровно миновали вчера оказываются вновь заперты на засов, который, я напоминаю, находится по ту сторону. Толкай, тяни, раскачивай - прочная конструкция не поддаётся ни на дюйм. Ещё после слов Аханы о скверне угнездившейся в озере у меня появилось желание вернуться и снять одну из дверей, измотанному воображению она казалась отличной заменой плота, поэтому теперь я в очередной раз жалел о собственном недостатке сил и смелости. Да, хороший авантюрист - отдохнувший авантюрист, не припомню чтобы и сказочные рыцари ходили на драконов без доброго завтрака, быстрого коня и блистательных доспехов… не буду даже заикаться, что сделали бы с таким франтоватым героем в том гадюшнике из которого я родом.

Если же вас интересует какого авантюриста можно назвать отличным, несомненным ответом будет - подготовленного, сегодня в этой роли был небезызвестный Джар’Ра Холторн, извлекающий из заплечного мешка инструменты. Оценив конструкцию и поплевав на ладони я просовываю в зазор между створками отличную пилу чернёного железа, приобретённую на Базаре Клинков. Вгрызаясь в древоподобную поверхность металл поёт или скорее даже ревёт многократно отражаясь от стен, напоминая рык хищника рвущего жертву лязгом своих зубцов. Подоспевшая Ахана заботливо вытягивает из гриба остатки влаги, благодаря чему сухая порода распадается на половинки за минуту. Шума я понаделал знатного, понимая это Персиваль устремляется вперёд, добавляя бряцанье доспехов к грохоту валящихся досок. Я всё ещё дышу мелкой взвесью грибных опилок, наблюдая как бронированный исполин ступает в неизвестность, спереди защищённый продолговатым щитом, а сзади небольшим кульком, который недавно звался Дроки.

Перед нами расползалась уже знакомая обитель шарканья и гнилостных запахов. Осторожно приближаясь к краю, туда где пол резко уходит под уклон, мы наконец решаемся как следует рассмотреть тех несчастных, что уже никогда не познают красоту солнечного света. Мёртвые дерро и дуэргары скитаются по низине беспорядочных обрушиваясь и соударяясь друг о друга, под звуки безостановочных бормотаний. Высматривая пятипалую пропажу