Доверие не подлежит возврату ("Ядовитая орхидея"-3)

страшно, и в то же время будто что-то притягивает. Что-то, скрывающееся в их глубине. У него не пустые глаза. Ни разу. Ненавижу пустые глаза.  * * *Следующий эпизод заново прокручиваю в памяти. Мы на пару идем по направлению к моему дому. - Живешь далеко? - спрашивает он. Очень естественно спрашивает. Будто старший брат.  Когда-то в детстве я мечтала о старшем брате. Но не сейчас. Отвечаю, что проживаю совсем близко, пройти половину квартала - и мой дом. И мы идем половину квартала. Он не спрашивает моего имени, не интересуется (игривым тоном), отчего такая хорошенькая девушка шляется по подворотням одна. Просто молча идет рядом. С ним спокойно. С ним чертовски НЕспокойно. Вот такой диссонанс. - Скажи хоть свое имя, - я первой нарушаю затянувшуюся паузу. - Кирилл, - его голос звучит немного глуховато. Не резкий, не высокий. Но и не слишком низкий. В самый раз, чтобы такой голос одновременно и волновал, и не раздражал. И всё. Кирилл. Отлично ему подходит. - И все? Он впервые выражает удивление легким поднятием бровей. - Что-то еще хочешь знать? Хочу. Хочу знать о тебе всё. И хочу еще раз утонуть в бездне твоих глаз. Но, разумеется, вслух такой пошлятины не произношу. - Кто ты? Каратист? Опять по его лицу скользит мимолетная усмешка. - Скорее дзюдоист. И то давно. Год работал охранной конторе. - Значит, охранник, - невольно испытываю легкое разочарование. На примитивно-одноклеточного не похож, и однако... - Айтишник, - невозмутимо поправляет меня Кирилл. И добавляет после короткой паузы, - Год как политех закончил. Айтишник???? Я чуть рот не приоткрыла от изумления. Этот высокий кареглазый красавчик вообще ни разу не похож на того задрота, задохлика, ботана, какими обычно являются типичные айтишники (в представлении массовой культуры). Длинные сальные патлы, на лице следы прыщей, жидкие бороденки. И очки. Непременно очки. - Врешь, - говорю неуверенно. Он небрежно пожимает плечами спортсмена. - Не хочешь - не верь. И даже не спрашивает моего имени. Что обидно. Еще обиднее то, что и в его спокойном взгляде нет ни малейшего признака того, что моя внешность его впечатлила.По канонам жанра рыцарь, спасший принцессу, просто-таки обязан сорвать с ее нежных губок поцелуй. Каноны ломаются. Рыцарь не горит желанием даже взять у “принцессы” номер телефона. Останавливаемся у моего подъезда. Он смотрит пристально. - В следующий раз попроси своего парня тебя проводить. Раз уж так любишь ходить проходными дворами. - У меня нет парня, - вырывается у меня непроизвольно, и в тот момент я очень четко осознаю - действительно, у меня НЕТ ПАРНЯ. У меня есть только папик. И тот сейчас скорее всего выясняет отношения с законной женой. Я совершенно свободна. - Странно, - говорит айтишник-дзюдоист. - Красотка, а парня нет. Случайно не лесби? Меня бросает в жар. Он еще и хамит. Какая привлекательная сволочь. - Нет! - отвечаю резче, чем следовало. - Ты хоть совершеннолетняя? Восемнадцать есть? - в его голосе мне мерещится снисходительность. Нет, не мерещится. Он действительно проявляет СНИСХОЖДЕНИЕ. И это снисхождение вызывает у меня волну досады. Почти злости. - Двадцать есть, - отвечаю с вызовом. - А-а, - вроде бы должно звучать уважительно, но звучит насмешливо, - Большая девочка. Должна знать, что в девять вечера по подворотням ходить небезопасно. Я непроизвольно закусываю нижнюю губу и хочу испепелить его взглядом. Бесполезно. Не испепеляется. Ни следа смущения ни в выражении лица, ни во взгляде. - Я учту, - цежу сквозь зубы. - Учти, - невозмутимо кивает он, - В другой раз меня рядом может не оказаться. - Другого раза не будет. - Надеюсь, - и я понимаю, что в следующую секунду он попросту развернется и уйдет. Набираюсь смелости. - Я, кстати, Дарья. Он молчит. Просто смотрит. Непроницаемым взглядом. Я понижаю голос. - Просто... на всякий случай. Он кивает. - Я запомню. - Мы... еще увидимся? - Боже, стыд какой! Впервые я так открыто навязываюсь парню. Практически незнакомому парню. Ну, да, он меня выручил из нехорошей ситуации, однако самой вешаться на шею своему спасителю... С другой стороны - кому же еще вешаться на шею? Правильный ответ- никому. - Я тебя найду, если будет нужно, - отвечает он спокойно. И поворачивается, чтобы уйти. А мне хочется разреветься. Как маленькой девочке.  * * * Однако, неожиданности того майского вечера на этом нечаянном знакомстве не заканчиваются. Открыв дверь квартиры своим ключом, я сталкиваюсь в прихожей с отцом и мне не нравится выражение его лица. Словно бы слегка сконфуженное. Папа шире распахивает дверь, ведущую в гостиную, и перед моими глазами возникает Сергей. Господин Загорицкий. Собственной персоной.   Тот, кого видеть сейчас хочу в самую последнюю очередь. * * *  - Я пришел поговорить о нашем будущем, - негромко говорит Сергей. - У нас есть будущее? - спрашиваю я “на автомате”. Я все еще нахожусь под властью наваждения. В тот момент я еще не догадывалась, насколько серьезно “влипла”. Будто решила, что подцепила простуду, а на деле - бактериальное воспаление легких, причем, двустороннее. И даже не исключен летальный исход.  Сергей слегка морщится - ему кажется, что я просто прикидываюсь. Не могу до конца простить ему ту историю с беременностью супруги и своим собственным неудавшимся суицидом. Действительно, ему-то откуда знать, что сегодня Судьба грубо схватила меня за шкирку и поволокла в неизвестном направлении, не спрашивая моего согласия. (Что же, если не судьба?) У меня в ушах все еще звучит глуховатый мягкий голос парня с глазами апостола, и я не могу дождаться момента, когда наконец уединюсь в своей комнате с листом рисовальной бумаги и карандашом, чтобы по памяти зарисовать ЕГО лицо. - Она что, согласна дать тебе развод? - спрашиваю я, на деле совсем не переживая по поводу развода своего некогда “любимого человека” (ключевое слово здесь - “некогда”). Куда больше меня волнует, когда я снова встречусь с Кириллом. КИРИЛЛОМ. Когда я просто снова его увижу. Может, при повторной встрече морок рассеется, и он предстанет передо мной совершенно заурядным парнем. Хорошим, симпатичным, но абсолютно заурядным. Тогда я с легким сердцем отвечу Загорицкому, что согласна стать его. Женой, сожительницей... девкой “по вызову”. Кем угодно. - Да, - негромко говорит Сергей, - Ирина мне даст развод. Я криво усмехаюсь. - Как тебе удалось на нее надавить? Сергей вздыхает, причем смотрит на меня, как на капризничающего ребенка. Избалованного, но любимого. - Она все понимает. Сильно сомневаюсь. И в том, что Ирина “всё понимает”, и в том, что с легкостью отпустит мужа, с которым прожила полтора десятка лет. Но вслух ничего не произношу. Говорю ему: “Извини, но сегодня был паршивый день. Я хочу пораньше лечь спать. Давай всё обсудим завтра?” Он явно разочарован. Ожидал совершенно другой реакции. Вероятно, думал, что я брошусь ему на шею со счастливым визгом. Как же ты плохо меня знаешь, милый...  * * * И опять - Ирина Конечно, в Словакию я с Бестужевым не поехала, он отправился туда один. А я занялась поисками занятия по душе (собственно, необходимости в работе сейчас не было, однако праздность стала меня тяготить. Да и не факт, что Сергей так и продолжит выделять мне ежемесячные средства “на безбедную жизнь” - когда они наконец официально соединятся со своей Дарьей, определенно та потребует, чтобы он перестал содержать “бывшую” - не инвалида и не старуху. Дескать, сама пусть “вертится”.) Найти работу оказалось неожиданно легко - правда, не без помощи наших с Сергеем деловых связей. Некой фирме требовались ландшафтные дизайнеры и здесь мое высшее архитектурное образование сыграло свою роль. Вдобавок, работа была удаленной - не придется “чуть свет - и на службу”. Бестужев вернулся, как и обещал, через неделю. С ворохом подарков и покупок из “дьюти-фри”. И с цветами, все теми же розами, что, как по мне, было уже совершенно лишним. Тем не менее, врать не буду, мне было приятно. После ужина, приготовленного “в четыре руки”, расположились в гостиной. - Рассказывай, - предложила я, - Как там дела? Как дети? - Мальчишки живы и здоровы, скучали по мне, - Бестужев взял в руки свой айфон, разблокировал, продемонстрировал фото, где были запечатлены его сыновья и он сам. - А фото жены у тебя есть? - поинтересовалась я. После выпитой за ужином бутылки “Пино нуар” я несколько раскрепостилась, отбросила свои обычные комплексы. Дмитрий быстро пролистал “галерею”, показал мне. Молча. Стоило мне взглянуть на его супругу, как у меня буквально перехватило дыхание. - Ты серьезно? Это действительно твоя жена? С фотографии смотрела без преувеличения настоящая красавица несколько восточного типа - яркие карие глаза, чувственный рот, густая копна черных волос. - По крайней мере, была такой два года назад, - ответил Дмитрий словно бы с неохотой. - Хороша, - выдохнула я, - Что же вас заставило расстаться? Бестужев коротко вздохнул, а потом попросил у меня разрешения закурить (поскольку мы находились в моей квартире). Я, разумеется, разрешила. - История нехорошая, - наконец сказал Дмитрий. Сделав пару затяжек, он затушил сигарету. Бросил на меня виноватый взгляд. - Казалось бы, давно бросил эту гнусную привычку, но периодически срываюсь... Ладно, - снова вздохнул, - В двух словах - мой младший сын в действительности... не мой. Я ощутила легкий укол в сердце. - То есть? - Она увлеклась другим. Всерьез собиралась к нему уйти. Но тот оказался малодушным мерзавцем и когда узнал, что Мария беременна, заявил, что, дескать, не готов взваливать на себя такую обузу. И был таков. - А ты... так и не смог ее простить? - осторожно спросила я. - Почему, - Дмитрий пожал плечами, - Я давно ее простил. - А ребенок? - Ребенок записан на меня и считает своим отцом, - коротко ответил Бестужев, - Дети за родителей не отвечают. - Но ты когда-нибудь ему скажешь правду? - Зачем? - он бросил на меня удивленный взгляд, - Фактически ведь он действительно мой сын, с рождения. Скучает, если долго меня не видит, хвастается успехами... такой же сын, как и первенец, Данила. И люблю я его не меньше родного. - А жена? То есть, ты сказал, что ваш брак существует лишь формально, чтобы просто меня успокоить? Он отрицательно мотнул головой и мягко обнял меня за плечи. - Нет. Наш брак... он просто медленно умер. Знаешь, как на некоторых товарах стоит надпись - обмену и возврату не подлежит? Доверие - такая же штука. Не вернешь, если утратил. Она могла тысячу раз поклясться, что та связь была ошибкой, что больше никогда, ни за что... Но что-то важное было утеряно. И его не вернешь. - Ты, оказывается, идеалист... Он пожал плечами. - Не так, чтобы... но, наверное, отчасти идеалист. - Так как она отреагировала на твое намерение развестись? Или ты не заводил с ней этого разговора? Дмитрий усмехнулся. - Бурно отреагировала. Даже супницу в меня швырнула, в последний момент увернулся. Темперамент у нее бурный, что неудивительно, в ней четверть цыганской крови. Я невольно поежилась. - А она случаем не наведет на меня фирменную цыганскую порчу? Бестужев рассмеялся, притянул меня к себе, обнял теснее, поцеловал в щеку. - Пусть только попробует. Ты под моей защитой.  * * *    Глава 3  Из дневника Даши На второй день Кирилл, разумеется, не появился. И на третий - тоже. Я