супруги.
О его “образцовой” супруге мне думать не хочется. Уж слишком она... образцовая.
Интересно, если сейчас я Сергею скажу, что не хочу становиться его законной “половиной”, он вернется к своей Ирочке? Возможно.
Только поначалу захочет досконально узнать, что заставило меня передумать. Что заставило меня перемениться.
Вернее, КТО.
...Мой кареглазый “фаворит” полон сюрпризов. В среду явился в назначенное место в городском саду с собакой. Очаровательной рыжей псиной по кличке Тёмка. Породы ретривер.
- Почему не сказал, что у тебя есть еще и собака?
Пожимает плечами.
- Ты что-то имеешь против собак?
Ничего против собак я не имею, хоть по натуре и не “собачница”. Но этот Темка настолько приветлив и общителен, что тут же если не завоевывает мое сердце, то мою симпатию уж точно.
Берем в пиццерии по куску пиццы (с неприлично толстым слоем сыра и множеством шампиньонов, вкус обалденный), для собаки - шаурму (в нашем городе она называется несколько по-другому, но это уже детали) и идем прямиком на набережную.
Кирилл скармливает собаке лакомство маленькими кусочками. Поясняет: “Чтоб дурачок не подавился”.
Спрашиваю, что его побудило завести собаку.
Оказывается, собаки он и не думал заводить. Просто нашел “этого обалдуя” (ласково треплет ретривера по загривку) на улице.
- Вечером, в подворотне, - говорю с ехидцей.
Кирилл вскидывает на меня удивленный взгляд своих обалденных глаз цвета молочного шоколада.
- Так и было. Вы, барышня, медиум.
Фыркаю. Ну уж и “медиум”...
И тут вылезает, наконец, из его “закромов” первый “скелет”.
- Это случилось спустя примерно месяц после гибели Вари.
У меня тут же екает сердце.
- Твоей... девушки?
- Моей жены.
Опаньки... еще интереснее.
- Ты был женат?
- Да. Недолго, - отвечает словно бы с неохотой.
- И дети у тебя есть?
- Детей нет. И не было.
- Извини, - отворачиваюсь к противоположному берегу. Тот самый пейзаж, который мне не давался совсем недавно, сейчас приглашает его зарисовать, но на сей раз этюдника я с собой не захватила.
- Ее убили, - добавляет Кирилл.
Однако.
- Убийц нашли? - спрашиваю “на автомате”.
- Нашли. Только не менты, - по его губам скользит еле заметная усмешка. - Дело было довольно “громким”, но ты вряд ли о нем слышала.
- В смысле?
- Сколько тебе было четыре года назад?
Четыре года назад мне было шестнадцать.
- Постой, а тебе сейчас сколько? - осторожно интересуюсь у Кирилла.
Ответ повергает меня в легкий шок. Я-то думала, ему не больше двадцати пяти (а то и двадцать четыре), оказывается - двадцать семь. Старше меня на семь лет.
Хотя мне ли говорить о разнице в возрасте, ведь Сергею в следующем году исполнится сорок...
- И что это было за дело? - спрашиваю осторожно.
- Заказное убийство депутата Соловьева, - Кирилл аккуратно заворачивает в салфетку остатки своей пиццы и, донеся их до ближайшей урны, опускает туда. Другой салфеткой вытирает пальцы.
Возвращается ко мне, становится рядом у парапета (но по-прежнему соблюдает пристойную дистанцию). Собака ложится у его ног.
- Первое покушение на него было неудачным, его только ранили. Может, это было “китайское” предупреждение, которому Соловьев не внял... так или иначе, пришли добивать его уже в больницу, - делает паузу и добавляет, - А Варя работала медсестрой в том отделении, куда его доставили. Просто зашла в палату для проведения процедур... и оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Обычно в таких делах свидетелей не оставляют.
- Прости, - говорю тихо. Мне хочется взять его за руку, но я не решаюсь. Расстояние между нами сокращается, но уж слишком медленно.
Он коротко и невесело улыбается.
- Все равно наш брак был обречен. Женился я необдуманно, надеялся, поможет забыть... о другой женщине.
А вот и второй скелет... предчувствую, не последний.
- Женщине, которую ты по-настоящему любил?
Бросает на меня короткий взгляд.
- Все в прошлом. Она теперь за границей. С бывшим любовником, ныне - законным мужем, - некая горечь мне чудится в его словах. И интонациях мягкого, глуховатого голоса.
Вот тебе и парень “без девушки”. Который свое “хозяйство не на помойке нашел”.
- Богатое у тебя прошлое, - говорю осторожно.
Он опять усмехается и опять бросает на меня короткий взгляд, от которого меня почему-то бросает в жар.
- Все так и даже больше.
- Есть что-то еще?
Он не отвечает. Наверняка есть, только мне об этом знать не положено.
- А меня замуж зовут, - сама не понимаю, почему вдруг решаю Кирилла поставить в известность о том, что, возможно, и не произойдет.
- Кто, твой “папик”? - спрашивает без особого интереса.
- Ага.
- Ну так не упускай свой шанс.
- Иди ты... - снова отворачиваюсь к противоположному берегу великой русской реки. - Тебя забыла спросить.
Он молчит. Он умеет вовремя промолчать.
...А я вспоминаю недавнюю встречу с Сергеем.
* * *
...Периодически он считает своим долгом повышать мой культурный уровень. Нынешние “господа” тяготеют к ”возвышенному...”
Со злостью обрываю у себя в голове такие пакостные мысли. Снова придется впихивать себя в неудобное платье и балансировать на высоченных “шпильках” - сравнительно невысокий рост этого требует. (Как раз из-за моего роста в модели бы меня и не взяли). Опять из моих волос сооружают что-то “художественное” (ОКОЛОхудожественное, заметила бы я, но меня никто не спрашивает). Сергей платит - Сергей и заказывает музыку.
Опера - это прекрасно. Ничего не имею против классики и против оперного пения. Можно прикрыть глаза и унестись в собственный мир... главное - не задремать в самый неподходящий момент.
Сергей не слишком весел. Но что именно его угнетает, я не спрашиваю. Надеюсь, не проблемы в бизнесе. Хотя, как он однажды мне сказал с усмешкой, бизнес абсолютно гладко в нашей стране не идет ни у кого. Это что-то вроде “зоны рискованного земледелия”, только вместо непредсказуемой погоды климат портят бестолковые чиновники и продажные депутаты (можно в обратном порядке, сумма не меняется от перемены мест).
В перерыве идем в буфет, и Сергей выпивает немного бренди. Я знаю, что он не опьянеет до того состояния, чтобы это было заметно, у него всё всегда под контролем, однако, меня настораживает этот его жест. Обычно он пьет за ужином (реже - за обедом) и то, что он пьет - лучшего качества и требует определенной культуры. К примеру, к красным винам - красное мясо, к белым - морепродукты, рыбные блюда, курятина. Интересно было поначалу слушать его рассуждения о “букетах” той или иной марки вина, о том, как его правильно пить...
Было интересно, замечу в скобках. Потом стало скучно.
Сергей определенно чувствует, что со мной происходит “что-то не то”, но я ведь ничего ему не расскажу. Не из скрытности, и не из страха, вернее, из страха, только не за себя.
Кирилл, разумеется, и взрослее меня, и опытнее, но все-таки мне кажется, его отношение ко мне не слишком серьезно... да что там? Не кажется, конечно. Он действительно меня не воспринимает всерьез.
А зря.
Ладно, еще немного, последний акт...
Снова стараюсь абстрагироваться от окружающего, от специфической театральной атмосферы и особенно от всех тех, кто искренне считает себя приобщающимся к культуре, тогда как об истинной культуре не имеет понятия.
Кирилл по крайней мере не старается корчить из себя того, кем не является.
А кем он является в действительности?
Его упоминание о “женщине”, отбывшей за границу (да еще и с “бывшим любовником, а ныне - мужем”) дает большую пищу моим фантазиям. Даже слишком большую.
Наверняка, дама - из высших слоев. И, возможно, старше его. Значительно старше, иначе он сказал бы не “женщина”, а “девушка”.
И отношения между ними были, разумеется, не платонические.
Я уже начинаю тихо беситься. Ну кто меня за язык тянул выспрашивать Кирилла о его прошлом? Не
