Литературные диалоги. Часть третья

"sans-serif"]Действительно, многие называют указанных вами писателей «христианскими», имея в виду, что авторы в своих произведениях транслируют православный взгляд на мир. Но, на мой взгляд, религия остается религией, а художественная литература — литературой. Конечно, искусство может быть ступенькой к вере. Но далеко не каждую книгу  можно воспринимать как безупречного духовного наставника. Насколько точно, правильно осмысливают, излагают  Гоголь, Пушкин или Лесков евангельскую истину? Например, Лев Толстой искренне признавал, что «все от Него» — от Бога, но сознательно отказался от православия. При этом посмотрите,  как глубоко, без «нажима», нравоучений писатель осмысливает проблемы добра, справедливости, любви, человеческого достоинства. Его мораль непротиворечива, свободна от недомолвок и «серых» зон. 
За всю историю литературы ни один писатель не сказал ничего больше того, что уже сказано в Евангелии. Художественные произведения, их авторы — это собеседники читателя. Именно так, на мой взгляд, правильно их воспринимать.

 
Письмо №7. (Василина.20 лет)

— В 19-20-х  веках престиж литературной критики был очень высок. И уровень критиков тоже был высок. Где современные Лотманы, Белинские, Розановы?

— Хочу добавить в ваш список выдающихся литературоведов: Эйхенбаума, Берковского, Шкловского, Тынянова и Андроникова, Томашевского, Гинзбург.
 В 19-20-х  веках критика была родной сестрой литературы. Таких научных понятий, как литературоведение, история литературы, не существовало. Все выдающиеся критики работали не в зоне науки, а в стихии творчества выдающихся писателей.   Все они  писали о литературе языком прозы, то есть, были, прежде всего, замечательными писателями. Это очень важно!
Сейчас немало специалистов по литературе, но излагают они свои мысли уж слишком педантично, научно, скучно. Часто текст перегружен статичной дидактикой, не способной заставить работать мысль читателя. Например, по памяти, несколько известных, «избитых»  тем в современном литературоведении, которые, кстати, включены в школьные учебники: «Идея и образы стихотворения Некрасова ”Железная дорога”», «Философская тематика стихотворения Есенина ”Не жалею, не зову, не плачу…”», «Образ Татьяны как художественное отношение автора».  
Умри, но, ни на одну из этих тем я бы не смогла  дать внятный комментарий!  Для меня сами формулировки тем — какие-то интеллектуальные загогулины. «Образ Татьяны как художественное отношение автора». «Образ» как «отношение», да еще «художественное» – это выше моего понимания.

— Сегодня нет сильных литературных критиков, потому что нет  хорошей литературы?

— Литература есть. Нет истинно великой литературы, достойной стать в ряд  с всемирной литературой. Вы сможете назвать кого-то из современных писателей, поэтов,  равных  Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Толстому, Гончарову?

—  Не могу назвать. А почему так произошло?

—   Для меня это очень сложный вопрос…Может быть, в нас изменилось отношение к красоте и любви, сменились эстетическая и душевная ориентации. Красота — один из важнейших источников не только культуры и искусства, но и самой человеческой жизни. Наряду с любовью красота лежит в основании человеческой жизни. Без красоты и любви не бывает у людей ни одного великого чувства. Перечитайте Пушкина, Тургенева; обратите внимание на изящество, лёгкость, законченность, совершенство формы. У Достоевского и Гоголя всегда резкий контраст внутреннего содержания героев. Но, несмотря на безнадежность, а иногда уродливость, пошлость и ужас,  гармония не нарушается, красота и любовь побеждают ужас.

 — Может быть, всё дело в искажении психологии творчества?

— Я не знаю, что такое психология творчества. Однако всякий человек, на опыте знакомый с творческим процессом, подтвердит, что он — явление непроизвольное, стихийное, а не механическое, принудительное.

 
Письмо №8. (Стас. 20 лет)

— Почему образы Дон-Кихота, Гамлета  бессмертны? Ведь Дон-Кихот смешон в своём «служении», а Гамлет жалок в своем эгоизме и безверии.

— Потому что без смешных, чудоковатых Дов-Кихотов не двигалось бы вперед человечество, и не над чем было бы размышлять современным Гамлетам. 
 
Письмо №9. (Алина 18 лет)

— Вы почти не анализируете поэзию? Отдаёте предпочтение прозе?

— Для меня поэзия — это музыка. Она стихийна, непроизвольна. Пояснять, толковать поэзию бесполезно. Поэзию  люблю больше, чем  прозу, а музыку — больше, чем поэзию.

  
Письмо  №10. (Сергей. 21 год)

—  Как вы относитесь к авангардизму в искусстве?

— Мне не близки произведения, в которых автор осознанно стремится к хаосу.

— Что стало предпосылкой для этого культурного явления?

— Деградация идеи гуманизма, наверное. Но это явление началось не в двадцатом веке. Вспомните «Фауста»  Гёте. Культурный код, моральный камертон  был нарушен уже тогда. Разрушение человека началось в тот момент, когда гётевский герой решил «как следует перевести» Евангелие от Иоанна, справедливо полагая, что «Божественное откровение» есть «лучшее лекарство от душевной лени ». Но в итоге, как мы знаем,  Фауст увлёкся вовсе не переводом, а тем, что называется ревизией основ. Первую строку Писания Фауст не перевел и даже не перетолковал. Он её подменил, провозгласив, по сути, принципиально другой Новый Завет и другое понимание мироустройства: «В начале было Дело». Ему ли, великому книжнику, было не знать, что слово «logos» в немецком языке словом «дело» не переводится. Именно «дело» показалось Фаусту заветным словом и наиболее эффективным лекарством для Души. Заметили подмену? Речь идет о личности, стремящейся к познанию и преображению жизни через отказ от традиционной морали и нравственности. Иначе говоря, Фауст ощутил в себе способность к безграничной свободе  и начал ее реализовывать. Этот ментальный «фаустовский» комплекс способствовал созданию совершенно новой культуры, которая стала транслировать присущие ей ценности во всем мире и транслирует в настоящее время.

—  Но ведь не может неопределенно долго  продолжаться деградация культурной идеи, если она изжила себя?

— Как видите, может. После авангардизма появился модернизм, за ним  – постмодернизм, следом нарисовались конструктивизм, дадаизм и прочие направления. Нет единого целого. Хаос и неопределённость. Форма разлетелась на отдельные элементы: кубики, кляксы, пиксели. Проблема искусства не в нём самом, а в деформированных  критериях  оценки  искусства. Искажённое сознание даёт искажённую оценку. Произошла подмена понятий. Мы уже не отличаем гармонию от хаоса, добро от зла. Так что  мы с вами  живем в « фаустовской» цивилизации, и она вполне готова к затяжной безысходности. Свою главную недостачу — внутреннее оскудение и мертвечину — эта цивилизация привычно компенсирует деловой активностью или, как говорил гётевский герой, погружением в «горячку времени».

— Но к тому времени, когда Гёте писал свою трагедию, сюжет о Фаусте тоже успел стать «избитым». Не значит ли это, что саморазрушение было всегда присуще человеку?

— Верно.И здесь мы не можем не вспомнить римскую цивилизацию... Фауст  демонстрирует свои разрушительные страсти, жажду познания и жажду наслаждения.  Он устремлён к тому, чтобы  занять место Бога и быть свободным. Но свободным от чего? Каков результат этой свободной деятельности? В ней есть место гуманизму?

 
Письмо № 11. (Светлана. 20 лет)  
          
— Почему Гёте назвал своё произведение «Фауст» трагедией?

 — Ответ в финале произведения. Нельзя сказать, что Фауст выбрался из тупика. Совсем наоборот. Жаждая покорить безграничное мировое пространство, Фауст устилает свой путь трупами и оказывается на краю могилы. Герой Гёте предстает утопистом, и в этом его трагедия.  Одержимость абсолютной свободой проявилась в свободе от нравственного начала, в конечном счёте, Фауст становится носителем демонических сил. И это подводит нас к  более глубокому пониманию произведения.

 
Письмо № 12. (Артур. 21 год)

— Почему Гёте завещал публиковать вторую часть Фауста только после своей смерти?

—  Разрушительная сила абсолютной свободы,  культ технического прогресса, который пропагандирует Фауст, становятся характеристикой всей западной цивилизации. Эта цивилизация, созидая, разрушает. Гёте до конца жизни двойственно относился к  культу технического прогресса и культу разума. Да и высказывает Гёте критику этих современных ему идей аккуратно, устами Мефистофеля. Видимо, трудно себе позволить критику технического прогресса, если твоя должность — министр Веймарского