– А знаете, – глядя на Еву через прищур своего взгляда на солнце, расположившись на своём месте с не меньшим видимым комфортом, начинает своё подлое дело Адам издалека, – у меня достаточно силы воли, чтобы провести бесконечно долгое количество времени даже с самым скучным человеком.
– Это вы про кого сейчас говорите? – с нотками опасности, буравя взглядом Адама, пока что только интересует Ева.
– Про себя, конечно. А вы про кого подумали? – с мелькающей в глазах насмешкой всё это говорит Адам. И если по факту слов к нему не придраться, то вот такая подача им смыслов прямо из себя выводит Еву, отлично видящую, на кого этот наглец тут намекает. Это она самый скучный человек на свете по его заверению, и это ему тут приходится изнывать от тоски, находясь рядом с ней. Но у Адама не выйдет вывести из себя её на такой мелочи. Ева не разомкнёт на своей груди руки в хватке удержания самообладания.
– Про вас конечно. – Недоумевает Ева тому, что как-то иначе тут ещё можно подумать. Вслед добавляя. – Значит, мне придётся тяжелее.
– Это ещё почему? – теперь уже интересуется Адам.
– Вам не привыкать. Вы всю свою жизнь с собой живёте скучным. – Выдвигает вот такой замечательный аргумент Ева, и по ней видно, что она чувствует себя на пьедестале победительницы.
Что ж, Адам вынужден признать, что в спорных ситуациях Ева всегда более невозмутима и умеет найти для себя развлечение за его счёт. И Адам тяжело вздыхает под внимательным взглядом Евы и как бы переживает за себя такого никчёмного. Ну а Ева, находясь в положении победителя, может и снизойти до проигравшего, спросив. – Что так вздыхаешь?
– Да как-то неудобно об этом говорить. – Вдруг как-то неожиданно для Евы, в не свойственной себе манере замялся Адам. И, конечно, Ева сердечно заинтригованна и она хочет знать, что такое с Адамом случилось и о чём ему неудобно именно ей говорить.
– Нашли уж кого стесняться. Говорите уже. – С наигранной лёгкостью и беспечностью говорит Ева, а внутри неё всё сжалось от страшных предчувствий и фантастических представлений этой скрываемой Адамом загадки.
Ну а Адам всё равно в себе как-то неестественно жмётся и проявляет физические неловкости, перекладывая с ноги на ногу ответственность за некие с его стороны недосказанности. И только то, что Ева с такой призывной чувственностью и откровенностью на него во все глаза посмотрела, – чтобы вы сейчас мне не сказали, я всё приму, – заставляет разжать Адаму печати скрепления его тайн.
– Меня уже некоторое время мучают позывы естественного толка. – Взмокшим взглядом нетерпения смотря на Еву, говорит Адам вот такую белиберду и хаотизацию мыслей. И как затем от сердца у Евы отлегло за то, что она в кои веки не поддалась своему сердечному порыву и не бросилась на шею Адама, чтобы удовлетворить его естественного нетерпение (успокоить, конечно, а вы о чём подумали). Которое было неверно ею истолковано, как совсем скоро на основании индуцированного эрудирования ею вдруг выяснится, и она потеряет дар речи от шокового понимания того, чего она лишь случайно смогла избежать.
А так как затронутая Адамом тема была слишком личного характера, да и она вдруг в себе почувствовала буквально те же позывы естественного характера, то Ева как-то в себе вся покраснела и замолчала. А этот нахал Адам, посмевший завести тут разговоры на самые щекотливые для женского ума темы бытового и естественного характера, и заодно в тупик своей природы Еву, кто не может оказать сопротивления своей природе (единственному кому), и всё так это дело ловко обставивший, выпросив у неё разрешение на озвучивание этой проблемы, раскрывает своё истинное подлое лицо, ухмыляясь, глядя на Еву.
И у Евы только одно решение и выход из этой ситуации. Послать немедленно Адама лесом. Там хоть есть кусты. Но всё это потом, если Адам всё это до себя и до Евы допустит, размышляя пока что.
При этом Адама не нужно ни к чему подталкивать, у него уже сразу сформировалось итоговое решение – быть самим собой.
– Да ни за что не быть этому! – всё в Адаме возмутилось от таких предположений реальности и его хорошей фантазии, и подтолкнуло его к самым невероятным для Евы действиям.
– Я пошёл. – Говорит Адам, и без объяснения Еве, что всё это значит, переваливается через перила ограждения кабинки, и мама дорогая! был таков, исчезнув из полной видимости Евы за перилами кабинки. Но только на самое короткое мгновение, и не успела Ева ахнуть от испуга за и не пойми кого – за себя бедняжку столь одинокую, оставленную одну Адамом именно в тот момент, когда ей нужна как никогда помощь, или же в её сердце есть место не для одного своего эгоизма и там имеется свой отклик на Адама, кого всё-таки будет жалко, если он разобьётся – как голова Адама вновь появляется над ограждением корзины кабинки, и Ева, что за наивная душа, тут же решила, что это был такой розыгрыш со стороны Адама, кто таким способом, хоть и несколько глупым, решил не быть для неё скучным. Мол, я сейчас ради вас пойду на вот такую смелость, подвергну свою жизнь опасности, и всё лишь для того, чтобы вы больше не смели говорить в мою сторону, что с вами, Адам, скучно. А говорили обратное: «С вами, Адам, точно не соскучишься».
Но как сейчас выясняется Евой со слов Адама, то она в какой уже жизненный раз не совсем так истолковывает поведение и ход мыслей Адама, а если попросту, то её представления о нём не соответствуют действительности.
А этот непредсказуемый ни в чём Адам, – и по этой только причине Ева не всегда его понимает, а вот был бы он как все, следуя своему природному предназначению, то Ева не так сильно в его сторону ошибалась бы, – вместо ожидаемого от него Евой заявления о том, что он решил её поразвлечь, заявляет совершенно другое. – Ты это видела? – вопрошает Адам Еву, кивая куда-то вниз.
И как спрашивается Евой, она должна реагировать на эти его мутные какие-то кивки. Если хотите знать Адам, то приличной девушке не кивают и не свистят ей в дорогу. Это недопустимо по той причине, что такая форма общения между разноплановыми по интеллектуальному и природному уровню и началу людьми, допускается только в одном случае, и само собой только не в публичной сфере общения, это когда между этими людьми установлена очень близкая ментальная связь, и они понимают друг друга с полуслова или вот такого кивка.
И если вы, Адам, в эту интересную для меня сторону киваете – только вам, Ева, я могу так довериться – то тогда, так уж и быть, я посмотрю в сторону вашего кивания. Ну а так как Ева особа дюже доверчивая и она вечно возлагает большие надежды на близко знакомых для себя людей, глядя на них с оптимизмом и в перспективе, то она принимает это приглашение Адама заглянуть вниз, за пределы корзины кабинки. И как это с большим постоянством случается, то она в некоторой степени разочарована Адамом, кто делает огромные заявки на нечто такое демонстративное, а выходит пшик и он никогда не удовлетворит в полной степени её любопытство, где она ничего из достойного её внимания не видит в том, что его захватило.
Ну а чтобы более объективно подойти к этому вопросу рассмотрения того, на что Адам сейчас кивал, то нужно вслед за Евой заглянуть за пределы корзины кабинки и посмотреть вниз, на следующую впереди них, нижнюю кабинку, где свои места занимала та настырная на проявлении своей влюблённости пара, которую раз за разом Ева ставила в пример Адаму. А вот теперь, когда Адам решил проделать всё тоже самое, что и Ева, взяв их за пример, то Еву, видите ли, всё это не устраивает, и она типа не видит дальше своего, ну и пусть, что замечательного и такого красивого носика.
А там, между прочим, этот её пример для подражания Адамом, такой всегда волнительно и нескладно влюблённый, ведёт себя чего-то не больно героически и храбро, прикрывая собой и своей отвагой свою любовь. А он, как только оторвался от своей возлюбленной и вдруг обнаружил вот такую общую задержку, изо всех сил вцепился в поручни кабинки, и его никакими силами теперь от них не оторвёшь. А его испуг и давайте уж будем честны, запредельный страх, передались и его подружке. И она вслед за ним вся стала бледная от страха и также как и он вцепилась в поручни кабинки. И вот такую картинку предлагал рассмотреть Адам Еве и на её основе сделать, чего-то сильно она не поймёт, что ещё за выводы.
– Неужели вы, Адам, настолько никчёмный человек, что за счёт чужой слабости решили самоутвердиться?! – только одно идёт на ум Еве, с таких критических позиций посмотревшей на Адама. А Адам, всё отлично за неё поняв, – вы, Ева, неисправима, – хотел было плюнуть на такую её предвзятость на себя, что в данном случае и его положении над головами той влюблённой парочки выглядело бы ещё более аморально, как бы это посчитала Ева – я, конечно, понимаю, что вам на всех плевать со своей колокольни, но не могли бы вы не плеваться при мне на людей вас не устраивающих своей жизненной позицией, – да не плюнул. А вот махнуть на себя рукой, это не только не выход, а это большая необдуманность и глупость, ведущая к твоему срыву с перил корзины кабинки.
Но Адам вроде как удержался, взбодрив своим чуть ли не срывом в бездну падения Еву, схватившуюся за сердце при виде отрыва рук Адама с перил ограждения кабинки – и она даже бросилась к ограждению, чтобы протянуть ему руку помощи или за его шиворот ухватиться и не дать ему без себя пропасть – но Адаму повезло в том плане, что внизу находилась кабинка с той парочкой влюблённых, сейчас правда страха в себе набравшихся, куда он и свалился как снег на голову, а вернее как прямо с луны. Что, конечно, не прибавило в них мужества и оптимизма, а скорей наоборот, усилило тенденцию в себя от страха осесть. И само собой о каком может идти речь благоразумии и ими понимании происходящего с ними, где на них свалился с неба и не пойми кто, принявшийся раскачивать их кабинку своим весом.
[justify]Ну а успокаивающие Адамом в их сторону слова: «Прошу прощения за то, что я помешал вашему интиму, я ненадолго», вообще-то имели мало общего с успокоением, и они скорей вызывали
