И только тот факт, что Финист и его подружка ещё до появления этого свалившегося на них с неба человека, а может самого лунатика, в некоторой степени застопорились в себе от сковавшего их страха, чем и объясняются все эти их домыслы и фантазии вокруг себя происходящего, где Адам ими был принят за иллюзию их напуганного воображения, позволило Адаму не обращать на них особенного внимания.
Ну а теперь Адама ждал дальнейший спуск, к которому он решил приступить уже более осторожно и подготовлено, осмотревшись по сторонам.
– Да, кстати, где мороженое? – спрашивает Финиста Адам с лёгкостью и усмешкой. И он даже в себе приободрился. А всё потому, что как-то легко себя чувствуется на фоне вот такой статичности поведения, которое в себе демонстрирует Финист, на ком и лица нет от страха и понимания того, о чём его тут спрашивают. И он даже спросил в ответ: «Какое мороженое?».
– Да уж ладно. – Отмахнулся от него рукой Адам, кому захотелось даже его приободрить.
– Держись дружище. – Похлопав по плечу Финиста, говорит Адам, берясь за перила и перелезая через ограждение кабинки.
И вот тут, в тот момент, когда Адам полностью оказался за ограждением кабинки, настраиваясь на переход вниз, к его полной неожиданности и непониманию, к нему обращается Финист. И не в прежнем своём испуганном качестве, а в нём вдруг произошло кардинальное преображение, и на Адама смотрел и говорил ему человек самого запредельного расчёта.
– Кстати, я вспомнил насчёт мороженого. – Говорит с вкраплением в тональность своего голоса иронии Финист, смотря на Адама безумным взглядом, но не страха, а чего-то другого. – Так что крепче держитесь за себя, и не соскользните. А то скользко.
И Адам только и успевает, как вопросить нервно: «Что?!», посмотреть на перила, за которые он ухватился, и чёрт тебя подери! Всё-таки соскользнуть. Но, бл*ь, удачно, упав на нижнюю кабинку. Правда, при этом вызвав вибрационную дрожь событий по всему периметру колеса обозрения, где люди, находящиеся в тисках страха и заточении этого аттракциона, могли и решили, что последний час жизни для них пришёл.
А вот Адам, очухавшийся от этого падения, так не считает. – Не пришёл! – орёт он, считая, что пока у него ещё есть дела на этом свете, как минимум, дотянуться своей сжатой в кулак рукой до Финиста, то все они тут жить будут. С чем он перебирается через ограждение этой кабинки, и дальше по одному и тому же алгоритму вниз. Где он следует в помещение отвечающее за управление этим аттракционом, и само собой там никого не обнаруживает. И как это понимать? То этим вопросом Адам не задаётся, догадываясь о том, что цепь случайностей на первый взгляд и событий приведших его сюда сейчас, предполагало отсутствие здесь кого бы то ни было.
– Придётся только на себя рассчитывать. – Пришёл к выводу Адам. А так как такой расчёт не предполагает сложных расчетов, нужно только рассчитаться до одного, то результат такой ставки на себя, как правило, однозначно предполагаем – будет так, как на то соблаговолит твоя судьба. И на этот раз она соблаговолила Адаму, сумевшему найти и нажать на верную клавишу запуска колеса обозрения. А как только всё поехало и закрутилось, то Адаму как-то позабылось то, что произошло в кабинке с Финистом. Его всего занимала встреча с Евой, кто вовсе глаза на него смотрела, выглядывая из кабинки. И Адам точно видел в её глазах восхищение его героическим поступком, хоть, конечно, он и включал в себя волюнтаризм и некоторую безрассудность. И это не было иллюзией, которая стала следствием приподнятости духа.
Правда, стоило только кабинке с Евой оказаться на земле, то куда всё это в ней восхищение перед Адамом девалось. А вот язвительность и ехидство всегда на месте.
– И куда вы так, Адам, спешили? – интересуется Ева. – Не могли подождать, когда колесо запустится.
И как Адам понимает, то бесполезно Еве что-либо насчёт запуска колеса обозрения доказывать. – Так это я его запустил!
– Не наговаривайте на себя Адам лишнего. Никогда не поверю в это. – Начнёт коробить слух Адама Евой своей упёртостью.
– И почему? – сделает последнюю попытку достучаться до Евы Адам.
– Потому что по части техники вы балбес. При этом я всегда отдаю должное вашей смелости. – И вот что с этой Евой делать и о чём с ней ещё говорить Адаму, когда она только так на него смотрит. Впрочем, вполне не плохо. И Адам в этом плане с ней смирился.
– И куда теперь? – задаётся вопросом Адам.
А у Евы уже готов на это ответ. – Скажем так, в тоже место, куда у вас не было сил потерпеть немножко. – Многозначительно, с намёком на какую-то прискорбную в Адаме дисциплину ума и природы говорит Ева, собираясь выдвинуться в это одно знаковое место.
А Адам не потерпит любого вида и рода намёков в сторону какого-то там физического дисбаланса своего организма, на который органично так и указывает во все дырки лезущий носик Евы. При этом Адам не какое-то там безкультурное быдло и хамло, за кого Ева его вечно выставляет, чтобы выставлять в публичном свете все те естественные беспокойства, в которых он был обвинен Евой буквально, тогда как она сама и сама готова сейчас последовать путём природных надобностей, а он это всё дело обставит с позиции дедукции, страсть к которой имеет Ева.
– Я бы на вашем месте не торопился. – Делает вот такое, до чего же удивительное и странное заявление Адам, не только озадачивая им Еву, но и заставляя её с удивлённым видом остановиться и направить этот луч своего недоумения в физиономию Адама, сделавшего такое удивительное для неё в первую очередь заявление. Из которого выходит, что Адам в некоторых ситуациях не брезговал взять её за основу своего мировоззрения, а попросту встать на её место. А это, как и само признание Адама в этом факте её подмены для некоторых своих манипуляционных действий и само собой обмана, дорогого стоит.
И хотя такое в свою сторону несколько странновато и не по себе слышать, ощущая в своём теле Адама, кто может и сейчас решил провернуть этот трюк с внедрением в неё – ух сейчас защекочу, а ты ничего и сделать не сможешь, перекатываясь от смеха – Ева всё-таки без какого-то осуждения Адама в том, что он воспользовался ею без спроса, и я надеюсь в том, что вы себя вели порядочно, держа себя в руках и не пересекая границы недозволенного, а то знаю вас, дай вам только разрешение взять за ручку, так от вас затем не отцепишься, посмотрела на него, и давайте на этом вопросе не будем акцентировать наше общее внимание. А вот что вы имели в виду, когда заявили мне, что мне не нужно торопиться, то мне хотелось бы знать, что вы имели в виду, такое утверждая.
А этот Адам, что за противоречивая натура, в которой уживаются прямо противоположные характеристики. И если в одном он достоин уважения, то в части себя другого, у Евы прямо сил не хватает от злости на него. И он, вместо того, чтобы по факту всё как есть рассказать, начинает тут говорить загадками.
– А вы, любительница дедуктивных методов обозрения реальности (запомнил подлец, что мне нравится, и теперь на этом делает мне мозги), проведите свои параллели между пережитым посетителями этого аттракциона и тем, к каким естественным последствиям ведёт переполненность тобой страха. – Вот такую, в чём-то пакостную загадку для ума Евы задаёт Адам. И при этом не сводит с неё своего внимательного взгляда, провоцируя Еву на признание в себе неустойчивости организма к внешним раздражителям, несущим в себе опасность. Мол, признайтесь, Ева, что вы перепугались до чёртиков, и сейчас стремитесь избавиться от переизбытка этого вас наполнения.
И если она отмахнётся от него рукой, заявив: «Какие это всё глупости», то этого упрямца Адама не переубедишь никакими словами, что такого с ней и близко не было. И получается, что ей теперь делай вид, что ей спешить действительно некуда, – я хотела всего лишь руки всполоснуть в туалете, – и с терпением в себе на этого наглеца смотри.
– Ничего, я терпеливая. – Сжав губы, очень красноречиво на Адама Ева посмотрела. И само собой она не оставит его в покое.
– Я смотрю, вы большой знаток нахождения причинно-следственных связей, – с вызовом говорит Ева, – может, посвятите меня в то, что вы тут ещё причинного высмотрели.
– Натоптано здесь. – Многозначительно говорит Адам, переводя свой и Евин взгляд на порог входа в помещение управления аттракционом.
– И что это значит? – задаёт вопрос Ева, а сама начинает присматриваться к тому на земле, что Адам назвал натоптано. И она, не дожидаясь ответа на свой вопрос, на который Адам и не собирался отвечать, сумела среди множества следов на земле отыскать тот самый, на который ей указывал так околично Адам.
– Это он?! – знаково уточнила у Адама Ева.
[justify]– Он. – Подтверждает догадку Евы Адам, придерживаясь немного словно конспирологии, где было бы в
