Хорошо, хорошо! Старая грымза свалила на турецкие кладбища пожирать там трупы турок, а Кузякин пошёл обратно в стог к Марье Ивановне!
Марья страдала от одиночества! Стог излечит меня от одиночества! Да тебя и турки живо от него излечат, не вопрос, но нужен ли нам такой счастливый конец? Нам нужен вполне унылый смертельный конец с выпусканием семени вместе с мозгом во Вселенную!
Марья как раз подвергала сомнению закон Эйнштейна Всемирного тяготения: возможно ли отлежать ж.пу в стогу или надо обязательно бегать и прыгать? Должен он ногами дрыгать, бегать и прыгать, так как, страшно огорчится, если в мире вдруг случится что-то без него!
Марья решила лежать и чувствовать, как намокает солома под её задом, из которого, по-прежнему, торчит вилка!
"Чёртов Дракон!" - думала хорошенькая женщина. - "Не мог воспользоваться ложкой! Уж я его сделаю и вдовой, и сиротой!"
Но что же? Доктор едет-едет сквозь летнюю равнину, ложки он целебные Машенькам везёт! Человек и Маша порошок тот примут: и тоска отступит, и печаль пройдёт!
Печаль может быть, а как с заражением крови и гангреной? Да на всё воля божья! Кому суждено быть повешенным, не утонет!
Маша сама вытащила вилку из ж.пы: нельзя было доверять этому доктору, нельзя! Мало того, что ж.па предмет ещё более тёмный, чем голова, так ещё уже и всё забыл: зачем и к кому ездил сквозь равнину!
"Будем заниматься самолечением!" - решила Маша. - "От икоты и гастрита помогут вот эти козявочки! Мои дорогие, мои дорогие, весьма дорогие пиявочки!"
Ещё один Пилюлькин кислых щей, для него и пиявки предметы тёмные! Тем не менее, Маша встала со стога и устремилась лёгкая как лань на болото!
Около которого и стояла статуя каменной бабы Тулуповой! На болоте было людно: какие-то странные полуобнажённые девушки с голыми сиськами шастали по лесу в поисках Кузякина!
На постаменте статуи сидела под простынёй проститутка и задирала ногу! Обстановка, прямо скажем, не для сосредоточённой ловли пиявок!
"А я, всё же, попробую!" - вошла в воду Маша!
Тут возник Кузякин: "Плесни на меня!"
Чем плескать-то: пиявки-то ещё не пойманы! Плеснула чем могла, Кузякин свалился в болото и распугал пиявок!
"Кузякин! Вы такой импозантный мужчина! Это что-то!" - говорит.
А ты нихрена не похожа на дону Розу Делвадорец! Старая Тулупова была похожа, да и то умотала на войну! Но на безрыбье и рак рыба: давай замутим маленького! Будем потом шляться в халатах и жрать лапшу! Зачем лапшу? Можно и не лапшу. А можно и лапшу!
Между тем, в село вошёл отряд турок! Никто ещё не видел более испачканных турецких пехотинцев! Они совали руку в муку и все вымазались в пиявках!
Прасковье доставляло наслаждение шляться за ними по дому и твердить: "Я нищая, господа турки! Всё забрал граф!"
Тут в овине замычала корова, и послышался голос Марьи: "Заткнись, холера!"
"Я слышу голос! Молодой голос! Видимо, молодого человека или девушки! Но нам по барабану: мы трахнем любого!"
Но нам по барабану: мы засунем в чан любого! Мы потрахаем любого! Что молодого человека, что девушку, что хрена со стены, что корову с воза!
Тут отважный Кузякин взялся за вилы: не пущу басурманов! Турки приехали арестовать графа, так? При чём тут половой рефлекес? Да при всё при том! Рефлекес дело ещё более тёмное, чем голова! Хоть в голове и располагается.
Мы не уверены: вероятно, ниже, где особенные поцелуи! Да, точно ниже, или у вас две головы.
Так как Марья Иванна уже пришла с болота, то она заорала: "Едут!!"
"Да! Эту девку мы не вы.бем: шибко психическая и не лечится!" - подумали турки.
Хотя, психика что, предмет более светлый, что ли? Мы бы сказали: в стоге сена или на болоте самый жёлтый и чертовски привлекательный, это вам любой Пилюлькин подтвердит, если не обожрётся пиявками!
"Отбить турок!" - заявила Маше Прасковья старая!
От кого их ещё отбивать и нужны ли они ваще? Отбить у бабы каменной и у проститутки с постамента: им нужны как воздух!
А мне не нужны! У меня Кузякин есть! Как: какой я агонист? У меня девушка есть!
"Слушай, Маша! У турок, хоть, голова и приставленная, но мужчины хоть куда! Слышь поют: "Кредере контаре!"
"Но я не хочу детей, я не знаю, зачем они и почему!" - сказала Маша.
Можно подумать, Пилюлькин знает! Если голова, то и половые органы дело не только тёмное, но сам Эйштейн с его теорией затруднялся бы сказать зачем и почему! Пока сам, конечно, не влез бы своим удом в пещеру эту!
Влез бы, да там и остался, так как все входят с раскрытыми глазами: назад не возвращается никто! С концами уходят.
Между тем, турки кончили петь про "и пучина поглотила ея в один момент" про пучину с пиявками и вышли жрать вилки! Жрать подано! Садитесь жрать пожалуйста! Входите, дорогие гости! Берите что хотите!
Маша снова заорала: Едут!!" Так, что турки подавились вилками!
"Вилки у нас не глотали!" - заявил Пилюлькин. - "Но ложки много раз! Помнится, стрелялся как-то помещик Кузякин!"
На турок было жалко смотреть: какой еще Кузякин? Мало в Турции Кузякиных? Ты нам-то мозги не полощи, дядя! А то щас как вызовем на дуэль!
Вошёл сам Кузякин: "Есть ещё люди, которым дорого Просвещение!"
И прямо тут на глазах всех поцеловал в уста сахарные каменную бабу!
"Стыд-то какой!" - сказала Прасковья. - "Ты что: Петрарка? У Петрарки своя тётя была и жрала лапшу!"
Турки вытащили сабли острые и стали гоняться за Кузякиным по всему сеновалу!
Чуть не отдавили причинные места Марье, которая опять легла в сено! А я знаю зачем? Может, понравилось и мягко! Да и боль ушла, осталась одна похоть!
Сейчас турок её отымеет, а вместо платы врежет по морде!
"Не бывать этому!" - крикнул Кузякин и упал без чувств! Пиявка гипертоническая кусила его в затылок! Издалека начала! К.
ЭПИЛОГ
Последние ПВНы в 2024 году! Теперь Новый Год, и всё пусть будет по-новому! К.
|
